Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Сочинения

Алигьери Данте

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Сочинения - Алигьери Данте - Страница 107

107

Изменить размер шрифта:

130

Упоминать о коих не пристало —

Удерживает стыд.

В одних пороках — всех других истоки.

Понятье дружбы в мире смутным стало,

А ведь добро одних

135

В добре других людей берет начало,

Добро с добром роднит.

Смотрите, как закончу: та, что мнит

Себя неотразимой,

Пусть не спешит любимой

140

Себя, что б ни внушали ей, считать.

Вот если б злом признать

Красу и счесть любовь неблагородной,

Животной страстью, — разговор иной.

О, глупость дамы той,

145

Что связи меж красой

Не чувствует и добротой природной

И мнит любовь от разума свободной!

Канцона, невдали отсюда дама

Из наших мест живет,

150

И всяк ее зовет

Прекрасной, мудрой, вежливой, — не странно:

Бьянка она, Джованна,

Контесса, — имя, в коем та же суть.

К ней поспеши, другим не доверяя,

155

Скажи, кто ты такая

И для чего тебя я

Направил к ней, и прежде с ней побудь,

А там она тебе укажет путь.

65 (CXVI)

Амор, таить не стану от людей

Моей печальной доли,

Пускай услышат горестную речь.

Исторгни слезы из моих очей

Для изъявленья боли,

Внуши слова, какими скорбь облечь.

Меня ты хочешь гибели обречь —

И я об этом вовсе не жалею,

Лишь молвить не умею,

Сколь глубоко твой жар в меня проник.

Но если перед тем, как в землю лечь,

Весомые слова найти успею,

Услышан да не буду я моею

Злодейкою, чтобы прекрасный лик

Не омрачила жалость ни на миг.

Не допустить ее бессилен я

В мое воображенье,

Куда о милой думам путь открыт.

В терзаньях бедная душа моя

Находит вдохновенье,

И образ злой красавицы творит,

И на причину мук своих глядит,

Кляня себя в пылу негодованья

За то, что огнь желанья

Зажгла в себе: не мог он вспыхнуть сам.

Какой разумный довод усмирит

Кипенье чувств, какие заклинанья?

Страданья превращаются в стенанья,

И подступают к сомкнутым устам,

И по заслугам воздают глазам.

Невольник, образу ни в чем тому

Я не противоречу,

И он, жестокий победитель мой,

Прообразу живому своему

Влечет меня навстречу,

Как все, влекомый к схожему с собой.

На солнце снег становится водой,

Я знаю, только я — как тот несчастный,

Что, не себе подвластный,

Идет на смерть, не повернет назад.

И там, на грани бездны гробовой,

Я словно слышу приговор ужасный

И взор вокруг ищу небезучастный,

Но всюду, хоть ни в чем не виноват,

Убийственный все тот же вижу взгляд.

Амор, о том, как я, сраженный им,

В бесчувствие впадаю,

Единственный ты можешь рассказать:

Ведь я, что делалось со мной самим,

Не помню и не знаю,

Не в силах прерванную нить связать.

Едва в себя я прихожу опять,

Смотрю на рану, что меня сгубила

И ужас мне внушила, —

В себе я разуверился давно.

По бледности моей легко понять,

Какая молния меня сразила;

И пусть с улыбкой — так оно и было! —

Ее в меня метнули, все равно

Мне утешение не суждено.

Вот что, Амор, ты натворил в горах,

Над речкой, над которой

Всегда со мной выигрывал ты спор.

Живой и мертвый, я — в твоих руках,

И, вестник смерти скорой,

Сверкает предо мной жестокий взор.

Не вижу никого средь этих гор,

Кого бы участь горькая задела,

И нет любимой дела

До мук моих. Добра не будет мне.

А та, которой твой наскучил двор,

Гордыни латы на себя надела

И может грудь стреле подставить смело:

Ведь безопасен сердцу ты вполне,

Надежно скрытому от стрел в броне.

Прощаюсь, песня горная, с тобой.

Ты город мой увидишь, может статься,

Где мог бы я остаться,

Не будь Флоренция любви чужда.

Войдешь в нее — скажи: «Создатель мой

Не станет с вами более сражаться.

В цепях не может он до вас добраться.

Уймись жестокость ваша — и тогда,

Невольник, не вернется он сюда».