Китайские палочки времени - Алфимов Александр - Страница 89

Но все равно меня не покидает четкая уверенность, что я просто обязан убедиться в том, что Иринка и ее мать вместе. Почему? Сам не знаю.

Интуиция. Будь она неладна. Когда, рыская по Сети через Инсайд, я понимал, что должен поступить определенным образом, я никогда не задавал вопрос: зачем? Обычно я уже через несколько минут убеждался, что предчувствие было правильным. И в течение этих нескольких минут мне было некогда задавать себе вопросы – полет сквозь электронные джунгли просто не оставлял возможности думать о чем-то, кроме самого полета. А сейчас мне придется идти через лес, и в голове будет пульсировать вопрос: зачем я иду?

Интуиция хороша, когда на размышления нет времени. Когда голова свободна, логика куда лучше, чем интуиция.

– Иришка,– я присел к девочке и легонько ущипнул ее за нос– Я сейчас пойду в лес и найду твою маму. Скажу ей, что ты нашлась. А то она волнуется.

– Ты что, задумал в лес идти? – спросил один из местных.

– Ну да. Я же ясно сказал об этом.

– Не глупи. Ты ж не местный, заблудишься.

– А у меня карта есть.

– Все равно, незачем идти тебе. За Марфой пошел Семен. Он старый вояка, самый лучший в деревне, для него человека в лесу найти – раз плюнуть. Тем более он с собаками, по запаху вмиг найдет.

Почему-то после этих слов я еще больше укрепился в мнении, что идти должен.

– У него собаки, а у меня термосканер. Так что еще неизвестно, кто первым Марфу найдет.

– Ну вижу, что не отговорить тебя. Хочешь – иди. Как вернешься, машина уже готова будет, отвезем тебя в Москву. Только все равно зря ты затеял это. У Семена по всему телу вживлены агрегаты,– последнее слово мой собеседник, сказал с глубоким почтением. Видно, сильно гордится тем, что у них в деревне есть настоящий киборг.– Мы всей деревней скидывались, чтобы наш лучший воин был еще лучше. Он теперь в темноте видит как днем. Так что нечего тебе с ним в ночном лесу соревноваться.

– Ну я тоже в темноте неплохо вижу.

Я чуть было не проговорился, что у меня в тело тоже «агрегат» вживлен. Правда, только один. Зато вроде бы обычные вещи, висящие у меня на поясе, позволяют мне потягаться с любым киборгом не только в поиске заблудившихся людей, но и во многом другом. А темные очки, скромно высовывающиеся из кармана, позволят мне видеть в темноте даже лучше, чем днем, и это лишь часть их возможностей.

Но обо всем этом я не сказал, местные сошлись во мнении, что я абсолютно бесполезное дело затеял. Хотя все же поблагодарили, что я с такой готовностью решил помочь жителям их деревни.

Отойдя достаточно далеко, я нацепил на нос очки и подключил проводок к разъему нэк-ринга. Прелесть непроглядной ночной темени сменилась скучным серым сумраком режима ночного видения. Мысли также потекли совсем в другом направлении. Я прекратил наслаждаться тишиной и стал думать о предстоящей «спасательной операции». Найти и вернуть мать маленькой Иришки. И желательно раньше, чем ее найдет этот киборг Семен.

Почему? Не знаю, мысль вырвалась сама из темных глубин подсознания.

Может быть, дело в обычном соревновательном духе, в желании доказать, что я лучше? Нет, тут что-то другое. Вот только что? Еще раз будь неладна интуиция.

Что мне известно наверняка? Мать девочки ушла в лес искать Иришку, как только узнала об исчезновении девочки. Случилось это совсем недавно, до этого Марфа думала, что девочка играет у подружек. И только когда пошла к ним, чтобы напомнить Иришке о том, что пора спать, узнала: девочку никто не видел с тех пор, как она днем вместе со всеми собирала грибы.

Марфа ушла, не предупредив никого. Когда узнали об исчезновении девочки, ветеран деревенского ополчения Семен-киборг взял трех своих собак и отправился разыскивать Марфу – негоже бабе одной по лесу шастать, мало ли что. А кроме того, и Иришку поискать надо.

Ушел он совсем незадолго до того, как я привел Иришку. Так что у меня есть все шансы найти Марфу раньше, чем он. Зачем это нужно? Не знаю. Нужно, и все тут, приму это как аксиому – без доказательств.

Итак, все по полочкам я разложил, цели и задачи предстоящей операции определил, теперь можно приступать к поиску.

Воспользуюсь старым проверенным методом – наблюдением со спутника в инфракрасном режиме. Так, похоже, эта одинокая красная точка и есть Марфа. А вот это пятно, состоящее из четырех точек,– Семен и три его собаки. Еще одна красная точка – это я. Теперь нужно как можно скорее достичь Марфы.

Еще раз взглянув на точку, изображающую мать Иринки, и точку, изображающую меня, я бодро зашагал. Кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая. Так пишут в учебниках геометрии.

Может быть, так оно и есть, когда речь идет всего лишь о двух красных точках на термальной карте местности. Но вот когда речь заходит о самой местности, да еще о пересеченной, то кратчайшее расстояние, как правило, бывает очень даже кривым.

Об этом я вспомнил, когда едва не ухнул в болото. Я перебрал все возможные спектры, заставляя чип прогонять изображение с сенсоров очков через все возможные фильтры, однако так и не обнаружил надежного способа отличать твердую почву от трясины.

Раз в этом мире вся цивилизация впала в Средневековье, то и использовать надо примитивные инструменты. Породив эту гениальную мысль, я принялся выламывать палку, чтобы щупать перед собой почву.

Это оказалось совсем не просто. Дерево (кажется, это была молодая рябина) с хрустом сломалось у самой земли. Однако, несмотря на то что теперь ствол можно спокойно положить на землю, отделить его от корня мне так и не удалось. В месте перелома ствол расслоился на отдельные волокна, но дальше дело не пошло – волокна оказались крепкие и рваться не пожелали категорически.

Ножа у меня с собой нет – я оставил в деревне и рюкзак, и большую часть походного снаряжения. Собирался налегке дойти до Марфы и привести ее в деревню, однако совсем забыл, что лес – это не городской парк.

«В этом мире нужно пользоваться примитивными средствами»,– еще раз напомнил я себе. По-моему, более примитивных инструментов, чем ногти и зубы, придумать нельзя.

Ногти мне не помогут ничем – я стригу их очень коротко. Правда, данной гигиенической процедуры я не выполнял больше недели, но ничего путного за этот срок у меня не отросло.

А вот рвать древесные волокна зубами оказалось очень удобно. Уже через несколько минут в руках у меня оказалась хорошая палка, а во рту – противный привкус. Бедные бобры, они должны постоянно ощущать эту горечь на языке. Обрывать ветки я не стал – пятно из четырех точек упорно приближается к одинокой точке, нужно спешить. Задрав подгрызенное дерево кроной вверх, как знамя, я храбро направился через болото. Возможно, гулять по болоту – одно удовольствие, если дело происходит днем и в руках аккуратно обструганная ветка орешника, а не бревно с ветками. Мне же пришлось совсем не сладко.

Во-первых, серая муть режима ночного видения хорошо позволяет различать силуэты, но совсем не годится для того, чтобы вглядываться во влажную грязь перед собой.

Во-вторых, крона дерева оказалась чрезмерно массивной. Не тяжелой, нести такой груз я могу и одной рукой. Но массивной. А так как основная часть массы дерева оказалась выше той точки, за которую я его держу, то при каждом моем шаге оно начинало заваливаться то вправо, то влево. Пришлось взяться за ствол обеими руками в.разных точках.

Но, даже применив знание законов рычага, я не слишком сильно облегчил себе жизнь. В итоге мне пришлось идти с большой осторожностью – иначе в один прекрасный момент дерево завалилось бы набок и утащило бы меня с твердой кочки в топкую трясину.

Кроме того, дерево оказалось слишком неповоротливым, и нащупывать с его помощью дорогу совсем не просто. Каждое движение заваливает крону в одну сторону, а конец, которым я прощупываю почву, в противоположную. Приходилось прицеливаться очень тщательно, чтобы ощупать именно то место, куда я хочу наступить. Да и держать равновесие в таких условиях оказалось затруднительно.