Китайские палочки времени - Алфимов Александр - Страница 54

Впрочем, его здесь и не может быть – канализацией не пользуются уже сотни лет, биотуалеты и вторичная очистка бытовой воды сделали ненужными централизованное удаление экскрементов и прочих гадостей.

Похоже, мне повезло. В канализации я в большей безопасности, чем просто в подвале. Правда, везение это весьма специфическое. Фортуна – большая шутница.

На ночлег решаю устроиться прямо здесь. Только отошел немного в сторону: там, где обвалилось один раз, вполне может обвалиться и во второй. А мне почему-то не хочется, чтобы на меня сыпались камни, когда я буду спать. Да и когда бодрствую, мне такое счастье не нужно.

Потираю бок – упал неудачно, на что-то из многочисленных предметов, висящих на ремне. И предмет этот и отместку больно впился в тело. Кажется, это фонарик. Фонарик! А я-то почти вслепую по темным коридорам топал! Похоже, активное использование высоких технологий начисто отшибает память о существовании технологий более примитивных. Хотя вряд ли фонарик с рестрикционной батареей, излучателем на основе квазиуглерода и дистортионным фокусатором можно назвать примитивным устройством.

Но лучше вспомнить поздно, чем никогда. Теперь-то я могу себя обеспечить достаточным количеством света.

Решаю поесть. Из рюкзака появляются пара консервных банок, большая фляга-холодильник. Срываю запал разогрева на банке с кашей. Через положенные полторы минуты дергаю за ключ. Кружок пластика отделяется от банки, ароматный дым поднимается к потолку, в неестественно белом свете фонарика он похож на призрака.

Каша с мясом – замечательная вещь. Особенно после такого падения. Да и не ел я с самого утра. Ложки у меня правда, не оказалось. Так всегда и бывает, про самую необходимую вещь забываешь. Впрочем, если бы я забыл какой-нибудь другой предмет, то самым необходимым я считал бы его – так уж устроена человеческая психика.

Пришлось достать нож, которым я и поглотил кашу с кусочками тушенки. Банку я опустошил быстро, меня даже не смутил тот факт, что когда-то по этому туннелю текла масса совсем не аппетитная. А может, здесь она и не текла. Я не настолько хорошо разбираюсь в канализационных системах и понятия не имею, что и где должно течь.

Во второй банке дожидается своего часа компот из персиков. Аппетитные скользкие комки оранжевой мякоти упорно не желают подцепляться на нож. А руки использовать не хочется – наверное, сейчас на моих пальцах ползают все известные науке микроорганизмы.

Наконец и с непослушными персиками я расправился. Фрукты оказались сладкими и ароматными. Даже не верится, что такое чудо вызревает в средней полосе. А в том, что персики местные, я уверен – если бы компот был законсервирован на юге, то стоил бы на порядок дороже. В этом мире перевозки на дальние расстояния не слишком развиты.

И, кроме того, я видел среди растущих повсюду деревьев персиковые. Плоды висели большие, хотя и зеленые – видимо, не сезон. А вот в моем времени для персиков в Москве прохладно. То ли местные жители в совершенстве овладели искусством селекции, то ли виновато глобальное потепление.

Несмотря на свой замечательный вкус, компот мою жажду не утолил. Слишком сладкий, да и организм сейчас требует большого количества воды – побочный эффект ускорившегося под действием «Митохондра» метаболизма.

Свинчиваю с фляги большой колпачок-стаканчик, наливаю до краев. Вода холодная, фляга исправно охлаждает содержимое. Достаю из кармашка на поясе ярко-желтую таблетку: витамины, микроэлементы, некоторые биологически активные вещества.

Таблетка шлепается на дно стаканчика, фонтан пузырей вспенивает воду, которая приобретает лимонно-желтый цвет и соответствующий аромат. Данная реакция идет с поглощением тепла: содержимое стаканчика охлаждается еще больше – освежающий и тонизирующий напиток ломит зубы, когда я вливаю его в себя.

Ледяная волна прокатывается по пищеводу, несколько мгновений я балансирую на грани наслаждения и страдания. Горло начинает слегка саднить. Но в целом организм принял витаминную шипучку с благодарностью.

Все, теперь желудок полон, потребность в питательных веществах удовлетворена, можно подумать и о потребностях психики. А она выдвинула вполне естественное требование– ей нужно семь-восемь часов здорового сна, чтобы проанализировать, систематизировать и заархивировать накопившиеся за день впечатления, ощущения, эмоции и мысли.

Лучше, конечно, десять-двенадцать часов – уж слишком интенсивный поток впечатлений обрушивается на меня и последние дни. Но столько сна я своей психике обеспечить не могу. Пусть восстанавливается интенсивнее.

Выбираю место посуше – канализация хоть и не используется по прямому назначению, но влага здесь скапливается. Подстелить под себя мне нечего. Ладно, не впервой на жестком спать. Для спины полезно. Хотя сама спина с этим категорически не согласна.

Растягиваюсь на холодных камнях. Надеюсь, что не заболею. На всякий случай я налепил на запястье пластырь, содержащий препарат для стимулирования иммунной системы.

Наверное, не надо так активно пичкать организм химией, тем более что я с подозрением отношусь к искусственным лекарствам. Правильное траволечение под руководством компетентного специалиста гораздо гармоничнее воздействует на организм.

Но травы не могут обеспечить такой сильный эффект, как синтетические препараты. А сейчас мне нужен именно сильный эффект. Конечно, организм свой я гроблю. Но мне-то стыдно брюзжать об одном организме, когда решаются судьбы миллиардов людей, многие из которых гораздо более достойны жить, чем я.

Ничего, закончится вся эта история, тогда и буду отварами и настоями устранять последствия вынужденного нарушения правил эксплуатации организма.

На этой мысли меня и сморил сон. Тревожный, беспокойный сон – это и не удивительно при интенсивности пережитых событий.

Однако сновидения были какими-то... странными? Другого и слова-то не подберешь. Я не видел ничего конкретного. Перед глазами клубились смутные неуловимые образы, уши слышали шумы, запахи и осязательные ощущения также присутствовали. Из всех пяти чувств только восприятие вкуса не присутствовало.

Однако все ощущения были какие-то неконкретные. Иногда мне казалось, что я вижу или слышу что-то осмысленное, хорошо знакомое – стоит только лучше прислушаться или присмотреться. Но едва я концентрировал свое внимание, как образы удалялись, тускнели, растворялись в серых клубах других образов.

А если я упорствовал, пытался поймать ускользающие ощущения, то вываливался из сна. И в состояние бодрствования при этом не переходил – болтался где-то между сном и явью. Мог ощущать и серое клубление бесформенных образов, и вполне реальные тишину и темноту туннелей, прикосновения затхлого воздуха к лицу.

Мозг во всей полноте осознает всю неправильность подобного раздвоения – не может человек одновременно спать и бодрствовать, однако поделать ничего не может. Сознание судорожно, как утопающий, барахтается, пытается целиком погрузиться лишь в одно из состояний. Но все тщетно, попытки лишь усугубляют ситуацию. Пытаюсь проснуться, и мне удается более полно проникнуть в состояние бодрствования. К сожалению, другая часть сознания лишь еще больше погружается в сновидения.

Тогда пытаюсь целиком уйти в сон. Раздвоение пропадает, но лишь потому, что сон и реальность смешиваются в одном кошмарном водовороте.

Мысли переплетаются, путаются, тонкая ажурная вязь сознания рвется, комкается в бесформенный клубок. Перемешиваются образы, ощущения. Слышу фиолетовый запах, обоняю кислый шорох, вижу мягкое тепло. Ощущение неправильности разрастается, поглощает меня. Но я уже не понимаю, что именно неправильно.

Откуда-то из глубины приходит осознание – данное состояние является расплатой. Но расплатой за что? Не могу вспомнить ничего конкретного. Даже сам процесс воспоминания представляется чем-то абстрактным, не имеющим ко мне отношения. Да умел ли я вообще помнить когда-нибудь раньше?

И что такое раньше?

Понятие времени...