След на воде - Алферова Марианна Владимировна - Страница 83

Лейтенант подошел к “мерсу” Колодина, отдал честь и сообщил:

– Проезд закрыт.

Тимофей протянул ему свои права.

– Известно, кто я? – спросил Игорь, высовываясь из машины.

– Разумеется, господин Колодин. – Гаишник вежливо улыбнулся.

– Наверняка вам велено меня пропустить.

– Нет. Именно вас и не велено.

– Да? Ну ладно. Придется возвращаться, – бросил Игорь равнодушным тоном. – Тимофей, разворачиваемся.

И “мерс” вырулил на встречную полосу. А потом, тихонько рыкнув, как и положено благородному зверю, повернулся на сто восемьдесят градусов и кинулся на хилое ограждение, снес его, как танк, и помчался по влажной дороге, поднимая тучу брызг. Игорь знал, что его не остановят – гнаться не будут и тем более – стрелять. Захотел проехать – значит, проедет. У таких, как Колодин, свои законы. Для других, разумеется. Для себя у него вообще нет законов.

Тимофей тем временем безошибочно находил дорогу. Отличный пес. Не особенно верный, но боевой, что да требуется на данный момент. Таких надо иногда спускать с поводка, после того как покажешь им кусок парной вырезки, которая слегка кровит.

Они свернули на грунтовую дорогу, уводящую в сторону от шоссе. На что асфальт был колдобистый, а уж на грунтовке пошли сплошные ямы. Плоховата дорожка для города мечты. По обочинам стояли машины – пара светлых “Волг”, покрытых толстым слоем грязи, два джипа с синими, как густые сумерки, стеклами. Меж ними затесалась раздолбанная “девятка”. Почти вся боевая команда Колодина-старшего присутствовала. Старик бросил в бой основные силы – надо же, как его занозило. Отличный случай всю колодинскую банду повязать, если бы местные менты захотели. Меж машинами сновали люди в камуфляжной форме при автоматах и прочих стреляющих штучках. Каждый воображал себя крутым мэном. Завидев плывущий по грязи “мерс”, настораживались, но узнавали тачку и почтительно отступали к деревьям. Игорь велел остановиться возле папашиной машины и выбрался наружу.

Отец стоял тут же, подле своего “мерса”, и переговаривался с подручными по рации. Под распахнутой курткой виднелся бронежилет. Лицо, влажное от дождя, поблескивало в свете переносного фонаря.

– Как дела? Крепость пала? – спросил Игорь, заранее зная ответ.

– Нет еще, но скоро падет, защита у них дерьмовая, – хмуро отвечал Степан Максимович.

– Может, дашь мне попробовать? – предложил Игорь. – И я выведу всех их друг за дружкой, скованных цепью, они припадут к твоим ногам и будут хором умолять о снисхождении, а?

“Ну дай мне утереть тебе нос, – мысленно обратился он к отцу. – Твои методы устарели. Как бы тебе во второй раз не сесть в лужу. Можешь доказывать кому угодно, что ты борешься за идею. На самом деле тебе нужен Гамаюнов и тайна его бриллиантов. А с этими ребятами сладит только тот, кто может свою партию разыгрывать легко и непринужденно. Я, создатель лабиринтов, лучше всего подхожу для подобной задачи…”

– Что ты собираешься делать?

– Это моя тайна. Немного поговорю с ребятами, немного подерусь. На свой манер. И они сдадутся. Так дашь мне пару часов, а?

Колодин несколько секунд изучающе смотрел на сына. Что же тот задумал, прохвост? Наверняка что-нибудь заумное. Эх, как бы ему не срезаться на собственной хитрости. Закрутит-завертит и сам же свой хвост зубами прищемит. Ладно, пусть попробует, обломает парочку зубов да вернется не солоно хлебавши. Степан милостиво кивнул и отдал по рации приказ своим людям отойти от границ Беловодья.

– Два часа, – предупредил Степан. – А дальше я буду действовать сам, своими методами. Договорились?

Игорь вернулся к машине и вынул изготовленной старухой меч. Зажав его под мышкой, двинулся к Беловодью. Ну что, дорогой мой Стен, вот и настал час, когда мы с тобою сразимся. Тебя называли лучшим, самым умным. Самым честным. Самым-самым… А кто ты на самом-то деле? Да никто. Пустышка. Капризуля, боишься замараться и вечно отряхиваешь свои белые ручки. Таких в первую очередь надо макать в грязь лицом. А потом ссать им на голову и бить в пах. Чтобы осознали свою ничтожность. Чтобы своею мнимой чистотой не дурили головы другим и не унижали нормальные сильные сердца. Игорю так понравились эти его мысли, что решил непременно, как воротится, так в папашиной карманной газетке тиснуть статейку на данную тему. Он порой баловался подобными штучками. Стиль у него был хорош.

В лесу пахло гарью, несколько деревьев возле самой границы продолжали гореть, будто огромные факелы, воткнутые в землю, но Беловодье стояло точно такое же, как и прежде: аккуратное, чистенькое, будто игрушечное. А вот и господа жители. Гамаюнова не видно. Но немолодой бугай-охранник прохаживался меж домами, а рядом с ним шагал Стен. Как же его не узнать – все такой же глупец, будто еще вчера бросал листовки. Господа, давайте жить честно и дружно и никого не обижать. А рядом с ним колдун. Да не поможет он тебе сейчас ни капельки, умница Стен, а только помешает. Знали бы вы, какую загадку загадает сейчас вам создатель лабиринтов!

– На нем ожерелье! – предупредил Роман – учуял все-таки колдун издалека.

Ничего, ты сейчас, умненький наш, получишь шах и мат, и останется тебе только слезы лить в свое волшебное озерцо.

– Алексей! – окликнул Игорь Стеновского. Вместо Стена ответил Меснер.

– Не подходи, получишь пулю в живот. – И шагнул вплотную к границе, чтобы в случае чего выставить рыло винтовки и пальнуть почти в упор.

Колодин остановился и поднял руки, прозрачный клинок сверкнул в отсвете горящего дерева.

– Огнестрельного оружия у меня нет, – сказал Игорь. – Где Гамаюнов?

– Профессору нездоровится, он не выходит. – Эту ложь Роман придумал заранее.

– Тем лучше. Легче уступит. Я хочу войти к вам.

– Тебя не приглашали, – отозвался Роман. – Ничего не выйдет.

– Выйдет, – торжествующим тоном сообщил Колодин. – Видишь этот меч? Это водный меч, господин колдун. А знаешь его главное достоинство? Им можно разрезать водное ожерелье. Не мне объяснять, что это означает. Так вот, этим самым мечом я срезал ожерелье с шеи твоей дорогой матушки. И если ты не примешь мои условия, я могу приказать ей пойти и броситься под ближайший поезд или под машину. А может быть, сначала я прикажу ей спариться с парочкой подростков на сеновале. Ну, что скажешь?

Роман содрогнулся. Значит, все-таки они исхитрились, как его уязвить. Сам он предполагал разное, и всякий раз выходило, что в случае чего можно атаку отразить и заложников отбить. Но вот чтобы так – не предполагал. Игорю он поверил. Сразу. К тому же водный меч могли создать только дед Севастьян и Марья Севастьяновна. Дед помер, а мать, выходило, сама же своего убийцу и вооружила.

Старая дура! – так и хотелось крикнуть во весь голос – она бы услышала. Он же ей дедово кольцо оградительное оставил. Да с тем бы кольцом ее бы никто и тронуть не посмел – от страху бы по щелям забились бы и в речку студеную головой кинулись. А она поосторожничала, на палец не надела, в тайничок припрятала. Что ж ему теперь делать? Понадеялся на чужой ум – своим надо было раскидывать. Пустившись в опасный путь, сжигают за собою мосты, а тех, кто дорог, укрывают своей силою как шатром, накладывают оберегающие заклятия, печать молчания, завесу невидимости накидывают, погружают в колдовской сон. Ну почему он так не поступил? Не верил, что противники столь хитры? Или надеялся на удачу? Сказать проще – думал только о себе, о своей цели, о своей мечте. А еще твердил Наде о рассудительности. Глупец!

– Откуда у него меч? – спросил Стеновский.

– Мать сделала. – Лицо Романа, обычно и так бледное, сейчас казалось прозрачным до синевы.

– Каковы твои условия? – крикнул Игорю Алексей.

– Пропустите меня внутрь. И мы будем драться с тобой, Стен.

– Драться? Как именно?

– На мечах! Принимаешь вызов? Меч-то у тебя есть?

– Есть.

– Надо же, какой предусмотрительный. После того как я тебя убью, твои друзья дадут мне возможность поговорить с Гамаюновым. Без свидетелей. О чем мы с ним договоримся – вас не касается. Ну а после я выхожу целый и невредимый из вашего притона. Вот мои условия.