Сын цирка - Ирвинг Джон - Страница 169

— Это уже затасканная реплика, — рассмеялся Фарук.

— Ты написал ее, — напомнил ему Джон Д.

— А ты мне ее постоянно напоминаешь.

Они стояли на балконе до тех пор, пока Аравийское море не стало цвета переспелой вишни, а затем почти черным. Джулия убрала со стеклянной поверхности стола содержимое карманов Джона Д, чтобы они смогли поужинать. Эту привычку актер приобрел еще в молодые годы. Приходя в дом, он снимал плащ, туфли или сандалии и выкладывал содержимое карманов на ближайший стол. Это не означало желания почувствовать себя дома — причина была в другом. Когда маленькие дочери доктора жили с ним, ничего так сильно они не любили, как шутливую борьбу с Джоном. Он ложился на ковер или на кушетку, а девицы нападали на него. Джон умело сносил их наскоки, не причиняя боли, поэтому Фарук и Джулия воздерживались от замечаний по поводу содержимого его карманов, которое в беспорядке валялось на столах в любом доме или квартире, где они жили. Потом уже не было детей, которые могли бы шумно бороться с Джоном Д, но привычка осталась.

Ключи, бумажник, иногда паспорт… В этот вечер на стеклянной поверхности стола в квартире на улице Марин-драйв лежал и билет на самолет.

— Ты уезжаешь в четверг? — спросила его Джулия.

— В четверг? Значит, послезавтра! — воскликнул доктор Дарувалла.

— На самом деле мне нужно поехать в аэропорт вечером в среду. Этот рейс отбывает рано утром. Ты же знаешь, — обратился к нему Джон Д.

— Но это уже завтра ночью! — воскликнул Фарук. Он взял бумажник, ключи и билет на самолет у

Джулии и положил на сервант.

— Не сюда, — попросила Джулия, вынимая из серванта блюдо для ужина.

Доктор понес содержимое карманов Джона Д в холл и положил на низенький столик рядом с дверью. Так Джон обязательно увидит свои веши и заберет, когда станет уходить.

— А для чего мне задерживаться? Ты же не собираешься оставаться еще на некоторое время? — спросил актер Джулию.

Доктор развернул авиабилет Дхара. Прямой самолет до Цюриха, рейс 197, вылетает в четверг в 1.45. Место 4Б в первом классе. Дхар всегда выбирал места у прохода, поскольку любил пить пиво. За девятичасовый полет ему придется много раз вставать по малой надобности, поэтому он не хотел тревожить других пассажиров.

Не возвращаясь к Джулии и Дхару, чтобы сесть с ними за ужин, доктор принял быстрое решение. В конце концов, сам Дхар сказал, что он — писатель. А писателю под силу устроить какие-то события. Ведь они — братья-близнецы, им не следует быть одинокими, пусть они и не любят друг друга.

Фарук сидел за ужином, любовно улыбаясь Джону Д. «Я проучу тебя за двусмысленность», — подумал доктор, однако сказал совсем другое:

— Зачем же тебе оставаться подольше! Уезжать завтра так же хорошо, как и в любое другое время.

И Джулия и Джон Д посмотрели на него так, будто у доктора начался припадок.

— Разумеется, я буду по тебе скучать, это правда. Но мы же вскоре увидимся где-нибудь, в Канаде или Швейцарии… Мечтаю провести побольше времени в горах, — спохватился Фарук.

— Неужели? — спросила его Джулия, поскольку Фарук ненавидел горы.

Инспектор Дхар просто вытаращил глаза.

— Да, там очень полезно для здоровья, — продолжил доктор, словно не замечал их реакции. — Этот швейцарский … воздух, — заметил он с отсутствующим видом.

Фарук думал о том, как он купит авиабилет в первом классе для Мартина Миллса на рейс 197 до Цюриха, отлетающий ранним утром в четверг. Место 4А. Оно у окна. Дарувалла надеялся, что бывший миссионер оценит это место, а также своего интересного попутчика.

Ужин прошел в натянутой обстановке. Обычно перед отъездом Джона Д доктор был мрачнее тучи. Сейчас его переполняла радостная энергия.

— У Джона возникла замечательная идея относительно этой квартиры, — сказал Фарук жене.

Джулии она очень понравилась. Все трое долго это обсуждали. Детектив Пател человек гордый, как и Нэнси. Они обидятся, если почувствуют в их предложении даже намек на благотворительность. Как заставить их поверить, что они оказывают супругам Дарувалла услугу, поддерживая жизнь старых слуг? Все трое восторженно говорили о заместителе комиссара полиции. Они часами могли говорить и о Нэнси, которая, несомненно, оказалась такой сложной женщиной.

С Джоном Д всегда было легко, когда разговор шел о ком-нибудь другом, но не о нем. А тут они обсуждали конфиденциальную информацию заместителя комиссара полиции о Рахуле, о том, что его вряд ли повесят.

Джулия и Джон Д редко видели Фарука таким расслабленным. Доктор не переставая говорил, что хочет почаще видеться с дочерьми и внуками, с Джоном Д в «швейцарской обстановке». Оба они воздали должное пиву и допоздна засиделись на балконе — до тех пор, пока Марин-драйв не опустела и не затихла. Джулия составила им компанию.

— Знаешь, Фарук, я очень ценю все, что ты для меня сделал, — сказал актер.

— Я делал это с удовольствием, — ответил сценарист.

Будучи человеком сентиментальным, он изо всех сил боролся с тем, чтобы не расплакаться. Хорошо, что на балконе было темно. Какое это счастье — быть в кругу близких людей! Вокруг поднимались различные запахи Аравийского моря и города. Даже запах постоянно забитых сточных колодцев и человеческих экскрементов в этот момент казался ему почти приятным. Доктор Дарувалла заставил всех поднять бокал за Дэнни Миллса, и Дхар вежливо выпил за упокой его души.

— Он не был твоим отцом. Я в этом совершенно уверен, — сказал Фарук Джону Д.

— Я также совершенно уверен в этом, — согласился актер.

— Что случилось? Почему ты весь светишься от счастья, дорогой? — спросила Джулия Фарука.

— Он счастлив оттого, что уезжает из Индии и никогда не вернется, — ответил за него Инспектор Дхар.

Реплика прозвучала слишком авторитетно — Фарука это слегка задело, поскольку он подозревал, что и отъезд из Индии, и желание никогда в страну не возвращаться было проявлением трусости с его стороны. Значит, и доктора, и своего брата-близнеца Джон Д воспринимал как людей, пасующих перед трудностями? Такое могло быть, если Джон Д действительно верил в то, что доктор больше никогда не вернется.

— Вы позже поймете, почему я так счастлив, — пообещал им Дарувалла.

Когда доктор заснул на балконе, Дхар перенес его в постель.

— Посмотри на него. И во сне он улыбается, — удивилась Джулия.

На следующий день у него найдется время погоревать о Мадху, найдется время погоревать и об искалеченном слоном мальчике Ганеше. Кроме того, в следующем году ему исполнится шестьдесят лет. А сейчас он представлял братьев-близнецов, летящих рейсом 197. Девяти часов в воздухе будет достаточно, чтобы завязать знакомство.

В постели Джулия попыталась читать, однако Фа-рук ее отвлекал. Во сне он громко смеялся, и она решила, что он много выпил. Потом жена увидела, как по его лицу пробежала тень недовольства. В этот момент доктор представил, что неплохо бы и ему быть с ними в одном самолете: смотреть на них, слушать их разговор. Какое место напротив через проход от места , 4Б? Кажется, 4В? Много раз Фарук летал этим рейсом в Цюрих. Всегда рейс выполнял «Боинг-747», и он помнил, где это место.

— Место 4В, — сказал Фарук стюардессе. Джулия положила книгу и уставилась на мужа.

— Дорогой, или просыпайся, или засыпай, — прошептала она.

Ее муж в очередной раз глупо улыбался: он находился там, где ему хотелось. Для него уже наступило раннее утро четверга, точнее 1.45 утра, когда рейс 197 уже взлетал из аэропорта Сохар. В ряду напротив улыбались друг другу братья-близнецы. Но они молчали. Некоторое время понадобится им, чтобы разбить этот лед. Не станут же они молчать все девять часов! Хотя актер обладал более интересной информацией, доктор мог поклясться, что первым начнет трепаться бывший миссионер и не закроет рот всю ночь, если Джон Д не заговорит, чтобы защитить себя.

Джулия наблюдала, как во сне ее муж трогает руками живот. Доктор Дарувалла хотел убедиться, что правильно пристегнул ремень безопасности. Затем он откинулся в кресле, готовый насладиться длительным полетом.