Темная луна - Ирвин Ян - Страница 104

– Забирайте его и уходите, – сказал Надирил голосом Вартилы, подтолкнув вперед своего спутника.

– Как тебе удалось бежать? – тихо спросила Карана. Лиан был не в состоянии говорить.

– Что теперь предпримет Иггур? – задала она вопрос Вартиле, постепенно превращавшейся в Надирила.

– После пожара, который устроил этой ночью Мендарк, ему какое-то время будет не до Лиана. Вас ждут лошади, поторопитесь.

Карана подумала, что им еще придется заплатить за этот побег. Но сейчас это было неважно. Главное, Лиан на свободе! Она поблагодарила Надирила, Лилису и Джеви, и они тронулись в путь.

Лиан, пережив в Туркаде ужасные страдания, полностью ушел в себя. Его снедала ненависть ко всему миру. Карана много раз пыталась разговорить его, но он упорно продолжал молчать.

– Никто мне не верит, так почему я должен о чем-то рассказывать?

– Если бы не мы с Надирилом, тебя бы уже не было в живых! – в сердцах воскликнула Карана.

– Лучше бы я умер.

Карана не знала, что делать. Ее тоже терзали сомнения: а что, если он действительно перешел на сторону Рулька или заключил сделку с Феламорой? Эти подозрения сидели в ее мозгу, словно занозы.

Лиан чувствовал в Каране эту неуверенность и поэтому не мог ей довериться. Преграда, разделившая их, стала почти непреодолимой.

После нескольких дней бешеной скачки, когда они чуть не каждую минуту в страхе оглядывались через плечо в ожидании погони, Карана и Лиан наконец добрались до Готрима. Там почти ничего не изменилось. Только теперь слухи о Каркароне расползлись по всему Баннадору. Многие видели гаршардов, переносивших из Шазмака в Каркарон тяжелые корзины. Гаршарды к чему-то готовились, но к чему?

43

Рабство

Аркимы многое успели сделать за время их отсутствия. Три комнаты были отремонтированы, осталось закончить лишь кое-что из отделки.

– Мне нужна тихая комната, где я смогу работать, – сказал Лиан, когда они приехали.

Карана кивнула и, несмотря на тесноту, предоставила ему две комнатки в мансарде наиболее пострадавшего флигеля, где кроме этих комнатушек уцелела только гостиная. Сюда редко заглядывали слуги и почти не доносился стук молотков.

Комнаты были отделаны деревом, потемневшим от времени. Узкое окно кабинета выходило в сад, а в спальне было темно и холодно. Такое жилье как нельзя лучше отвечало нынешнему настроению Лиана, и он проводил там все время, трудясь над своим сказанием.

Карана неоднократно заходила проведать его и приносила еду, потому что юноша не спускался на кухню обедать с остальными. Всегда она заставала его сидящим ссутулившись у потухшего очага. Он не принимал участия в жизни Готрима, и все шло так, словно его там и не было. Мрачное присутствие Лиана несколько подавляло остальных, но вскоре о нем почти забыли. И следующие несколько недель прошли спокойно и мирно для всех, кроме Караны.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой Лиана, замерзавшего в своей холодной келье. Он выглядел изможденным и несчастным. Юноша действовал словно автомат, – возможно, Рульк и в самом деле подчинил его волю. Лиан писал, зачеркивал и снова писал сутки напролет. Карана мучилась, не зная, как ей поступить. Связь, которую она установила с ним в Туркаде, высосала из нее все силы – физические и эмоциональные. Наконец она заблокировала канал и разорвала звено.

Лиан лежал в ледяной кровати, он то забывался беспокойным сном, то снова просыпался от холода и ужаса. В полночь его разбудил знакомый голос, это был лишь легкий шепот, звучавший в голове:

– Здравствуй, летописец! Рад снова поговорить с тобой. Приготовься. Скоро я позову...

Лиан резко сел в постели, прислушиваясь, но шепот смолк на середине фразы. Дрожащими пальцами Лиан зажег стоявшую у кровати свечу, но в комнате никого не было.

Заснуть снова он не смог. Лиан сел за стол и начал писать, но ему не удавалось сосредоточиться. Его преследовали мысли о Рульке.

Лиан боялся, что Карана узнает об этом ночном кошмаре, увидит ужас в его глазах и снова осудит, но девушка была слишком занята собственными заботами и не появилась в тот день.

Через две ночи Рульк снова заговорил с ним, на этот раз связь была такой прочной, что юноша мог различить в темноте лицо карона.

– Приготовься, летописец. Возобнови контакт с Караной и приведи ее ко мне.

– Я не приду, – громко крикнул Лиан. – И она тоже, никогда.

– Придешь...

Голос смолк. У Лиана начали стучать зубы. Ему стало страшно в темноте, он боялся, что Рульк вернется. Больше всего ему хотелось кинуться к Каране, но он не решился, опасаясь снова возбудить ее подозрения. Он попытался раздуть затухшие угли в очаге. Внезапно Лиан осознал, насколько Рульку необходима Карана, и от этой мысли у него замерло сердце. С тех пор как она бежала из Ночной Страны, Рульк использовал Лиана, чтобы заполучить ее снова.

Они жили в Готриме уже две недели. Карана постучалась к Лиану, но никто не ответил. Было раннее утро. Она открыла дверь – юноша сидел за письменным столом. Вчерашний обед стоял нетронутым. Он так исхудал, что, казалось, от него остались лишь кожа да кости.

Карана стояла в дверном проеме и наблюдала за ним; Лиан наконец поднял на нее глаза, полные самого черного отчаяния. Карана больше не могла этого выносить, она была готова броситься к нему, но в этот момент юноша сгреб одной рукой бумаги, встал и захлопнул дверь прямо перед ней. Она пошла обратно в гостиную.

Через несколько дней после этого Карана работала на крыше, прилаживая отлетевшую во время ночной бури черепицу. Внезапно она заметила приближающихся к дому людей. Ее охватила паника, она всегда знала, что за побег Лиана им придется дорого заплатить – Иггур не прощает подобных вещей. Карана вытерла перепачканные в растворе руки и стала поспешно спускаться по лестнице. Снова посмотрев в даль, она узнала Таллию и Мендарка.

Теперь Магистр выглядел намного лучше, чем во время их последней встречи в Туркаде, но в его глазах сверкали злобные огоньки.

– Мы приехали выяснить, что происходит в Каркароне, – сказал он.

– Это Мендарк, – вставила Таллия. – А я приехала, как и обещала, чтобы ты показала мне свою страну.

– Лиан здесь, – нервно сказала Карана. Она уже не была уверена в расположении Мендарка к своему подопечному.

– Я знаю! – ответил Мендарк, хищно улыбаясь. – Не волнуйся об этом, все, что случилось, просто недоразумение.

«Ничего себе недоразумение!» – подумала Карана. Это еще больше уверило ее в неискренности Мендарка. Против Лиана были выдвинуты слишком серьезные обвинения, чтобы так легко от них отмахнуться. Но Мендарк был Магистром, поэтому Карана вежливо улыбнулась и пригласила их к столу. Мендарк больше не расспрашивал про Лиана. На рассвете он встал и отправился в Каркарон.

– Что происходит? – спросила она Таллию, когда Мендарк уехал. – Я ждала Иггура со дня на день.

– У него появились более неотложные дела – в южных провинциях восстание, скоро он выведет остатки войск из Баннадора, так что ему сейчас не до Лиана.

Карана была искренне рада видеть Таллию, за время путешествия по Сухому Морю они очень сблизились. Теперь, когда Лиан совсем замкнулся в себе, ей не хватало подруги. Таллия, как всегда, была добра, жизнерадостна, и, главное, на нее во всем можно было положиться.

Стояла оттепель, так что все светлое время суток они разъезжали по окрестностям и Карана показывала Таллии красоты Готрима.

По ночам Лиан ощущал на себе пристальный взгляд, который жег его, как огонь. Он метался в постели, судорожно глотая воздух. Ему показалось, что он услышал вздох облегчения «Ааах!». Лиан нащупал огниво, но не сумел высечь ни единой искры.

Юноша ощущал чье-то присутствие, и тут раздался голос:

– Оставь свечу, мальчик. Я твой свет. И тебе не нужно иного.