Темная луна - Ирвин Ян - Страница 101

– Нет! – воскликнул Лиан, цепляясь за Иггура. – Испытай меня сам, и ты поймешь, что все это ужасная ошибка.

Иггур в страхе отпрянул:

– Назад, изменник! Стража, уведите этого человека!

Стражник, стоявший у двери, подозвал двух солдат, каждый из них был ростом с Оссейона. Они оттащили Лиана за воротник, юноша стал вырываться, порвав рубашку.

– Что прикажете с ним делать, господин?

– Убейте его здесь, чтобы я видел! – закричал Иггур. Стражник сбил Лиана с ног, поставил ногу ему на шею и замахнулся мечом.

Никто и пальцем не успел пошевелить, как Карана, схватив со стола кувшин с вином, запустила им в солдата. Кувшин попал ему в голову, и он упал, перелетев через скамью. Девушка ударила по столу другим кувшином и, отбив ему горловину, с острым осколком в руке бросилась на второго стражника. Солдат, выхватив меч, приготовился ударить ее, но тут между ними встал Надирил.

– Прекратите, оба, – сказал он.

Стражник колебался, глядя на своего господина.

– Прикажи ему, Иггур! – скомандовал библиотекарь.

– Возвращайтесь на свои посты, – велел Иггур. Солдаты ретировались, но так и не убрали мечи в ножны.

– Сейчас все слишком возбуждены, в таком состоянии нельзя принимать никаких решений, – наконец подал голос Мендарк. – Отведите Лиана в мои апартаменты, там он не сможет ни с кем встречаться и не причинит вреда.

– Только через мой труп! – воскликнул Иггур. – Бросьте его в мои подвалы. В самое глубокое подземелье.

В комнату вошел отряд вельмов во главе с Вартилой. Они подхватили Лиана под руки и увели.

– Только не это! – воскликнула Карана. Она побежала вслед за ними, все еще сжимая в руке осколок, но один из стражников остановил ее и отобрал осколок.

– Я не доверяю твоим солдатам, – произнес Мендарк. – Мои люди присмотрят за ним. Оссейон, Торгстед, сопроводите Лиана, вы отвечаете за его жизнь.

Иггур был разъярен, но ничего не смог поделать, не вступив в открытый конфликт с остальными. Все разошлись. Они чувствовали себя растерянными и беспомощными, ведь за эти несколько месяцев, прошедших со времени сражения в Катадзе, им почти ничего толкового не удалось предпринять.

41

Проклятие нищего

Стражники уводили Лиана в темноту, два вельма сжимали его локти мертвой хваткой. Но им нечего было беспокоиться: Лиан был словно парализован ужасом, и у него не промелькнуло даже мысли о побеге.

Оссейон приблизился к юноше.

– Мне очень жаль, Лиан, – сказал он.

– Куда меня ведут?

– В подземную темницу.

Лиан не произнес больше ни слова. Шаги стражников эхом отдавались в сводчатом коридоре. Они все спускались и спускались по бесконечным лестницам, пока наконец не оказались в темном подвале с низким потолком, который поддерживали массивные колонны. Стены были покрыты пятнами сырости. Они миновали длинный ряд камер, к решеткам которых приникли грязные лица. В воздухе стоял запах плесени и немытых человеческих тел.

– Что за жуткое место, – сказал Лиан. – Меня посадят в такую же клетку?

Оссейон открыл было рот, но так и не произнес ни слова. Никогда еще ему не доводилось исполнять столь отвратительное поручение. Один из вельмов, шедших сзади, сказал:

– В этих камерах содержатся обычные преступники, а тебя, летописец, ждет подземелье для самых черных изменников и предателей.

Они спустились еще на один пролет в совершенно темное помещение. Единственный обитатель этого жуткого подземелья, услышав звук шагов, закричал истошным голосом:

– Помогите! Выпустите меня! Умоляю!

Крики доносились из ямы в полу, закрытой ржавой решеткой. Лиан вздрогнул. Они прошли мимо еще одной дыры, такой же тесной и жуткой, из нее поднималось отвратительное зловоние, словно там были забыты останки какого-то несчастного узника, умершего здесь. Около следующей ямы вельмы остановились. Вартила открыла замок и подняла решетку, другой вельм притащил лестницу и опустил ее в темноту. Лиан в отчаянии взглянул на Оссейона.

– Лучше спускайся, Лиан, – произнес он сквозь зубы и отвернулся.

Ступенька за ступенькой юноша начал спускаться в свою зловонную камеру. Ступив на склизкий пол, он поскользнулся и упал на колени. Его мучители наклонились над ямой, осветив ее фонарем, так что у Лиана были несколько секунд, чтобы оглядеть свое узилище. Лестницу вытащили, загремела решетка, и Лиана оставили одного в абсолютной темноте.

Здесь не было ни кровати, ни стула, только сырые каменные стены да сточное отверстие в одном из углов. В кромешном мраке Лиан не мог различить даже решетки наверху. Он несколько раз прошелся из угла в угол, затем ощупал стены: бежать отсюда было немыслимо.

Через несколько часов наверху забрезжил слабый свет.

– Воды, воды! – закричал Лиан. Свет приблизился к его решетке.

– Обед, – послышался голос вельма.

Юноша решился: как только тюремщик спустится по лестнице, он оглушит его и попробует бежать. Если понадобится, пойдет даже на убийство, только бы вырваться из этого жуткого места.

Какая-то холодная масса шлепнулась ему на голову и, стекая по лицу, залепила глаза. Затем он получил костью по затылку.

– Я что, должен есть прямо с пола? – простонал он. Тюремщик в ответ только рассмеялся.

– Пожалуйста, дайте мне воды, – взмолился Лиан.

– Слизывай ее со стен, – крикнул вельм, и свет стал удаляться.

Никто не отзывался на вопли Лиана. Подземелье вновь погрузилось во мрак. Через некоторое время юноша так измучился от жажды, что действительно стал лизать стены. А потом соскреб кашу с пола и попытался ее проглотить, но она была настолько отвратной, что его вырвало. Он лег на мокрый пол и уснул.

Пробудившись от тревожного сна, Лиан понял, что кашей, застрявшей у него в волосах, с аппетитом обедают тараканы. Все тело было искусано вшами и блохами. Какая-то тварь чавкала у него под ухом, отбросив ее, он понял, что это упитанная крыса. Скоро она вернулась.

После нескольких часов, проведенных в неравной борьбе, Лиан сдался. От живности ему не избавиться, придется с ней смириться.

Больше всего на свете он хотел, чтобы пришла Карана. Время тянулось мучительно медленно, минуты казались часами, а дни целой вечностью. Лиан терял надежду. Карана не появлялась. Она бросила его. Когда-то ради их любви она могла сдвинуть горы, но теперь он стал ей безразличен. Лиан ожесточился, сердце его затвердело, превратившись в холодный камень. Она больше ничего не значила для него.

Мысленная связь с Лианом подсказывала Каране, что он ужасно страдает. Она прилагала отчаянные усилия, чтобы добиться его освобождения, но все было тщетно. Все золото, вырученное за цепочку, ушло на взятки, но никто не хотел или не осмеливался помочь ей. Наконец, подавив гордость, она пришла к Мендарку. Он был вежлив, предложил ей вина, но сказал, что в этой ситуации бессилен. Было ясно, что он боится Иггура.

Малиена тоже ничем не могла помочь. В Туркаде у аркимов не было никакого влияния.

– Есть лишь один человек, который имеет власть освободить Лиана, – сказала она. – Это Иггур. Но если ты решишься отправиться к нему, будь осторожна.

Каране было страшно, она опасалась за свою жизнь, но ничего другого не оставалось. На следующий день она отправилась на аудиенцию. Ей пришлось прождать в холодной приемной весь день, пока он принимал других просителей. И лишь поздно вечером ей удалось попасть к нему.

Иггур взглянул на Карану сверху вниз.

– Я не доверяю Лиану и никогда не освобожу его, – сказал он без обиняков.

– Могу я хотя бы с ним увидеться? – в отчаянии взмолилась она.

– Нет, – коротко ответил Иггур. – А теперь убирайся, иначе тоже окажешься за решеткой. Я не забыл о твоей роли во всем этом!

Она пошла к воротам крепости, но бдительные стражники не сводили с нее глаз. После того как ее попросили убраться во второй раз, ока была вынуждена уйти. Оставалась последняя надежда. После нескольких часов беспокойного сна она отправилась к Надирилу.