Индокитай: Пепел четырех войн (1939-1979 гг.) - Ильинский Михаил Михайлович - Страница 56

Командир чиркнул спичкой, протянул огонек невысокому человеку в военной форме. Он затянулся сигаретой и продолжил рассказ:

– Пятнадцатое февраля мы закодировали под названием «день № +1». От командира я получил записку следующего содержания: «Ястреб взлетает в 9.00, день № +1. Действовать без промедления». Далее подпись командира: «ВК8».

Там Кы под именем Нам Кана работал тогда на Таншонняте грузчиком и имел доступ на взлетное поле во время доставки к самолетам багажа пассажиров. Но к лайнеру спецрейса пройти было невозможно: выставлен военный патруль. Взрывчатку, которую Кан припрятал в надежном месте на аэродроме, внести в самолет не смог.

Напряженно работала мысль. От взгляда подпольщика не ускользала ни одна деталь. «Если план карательной операции будет доставлен в Гонолулу и утвержден, погибнут тысячи людей». Кровь молоточками стучала в висках. Оставался последний шанс. На Таншонняте в отделе парашютно-спасательной службы работал пожилой человек, который уже не раз оказывал Кану услуги. Он обычно проверял на самолетах специального назначения спасательные пояса и другие предметы, за обеспечение которых отвечала его служба.

«Другого выхода нет, – принял решение Кан. – Риск, понятно, велик, но самолет не должен приземлиться в Гонолулу».

…Тхоан, так звали пожилого служащего, приветливо встретил Кана, но обратил внимание, что грузчик чем-то сильно встревожен.

– Случилось что-нибудь неприятное, друг? – спросил Тхоан.

Грузчик помедлил, затем сел на стул перед убеленным сединами человеком, вкратце сообщил ему задание, а затем добавил:

– Ты нам всегда помогал. Большое тебе за это спасибо. Но сейчас речь идет о тысячах человеческих жизней. Если этот спецрейсовый долетит, то погибнут многие наши бойцы, мирные жители, будут сожжены согни селений. Вот сверток: здесь взрывчатка – она должна быть на борту самолета.

Тхоан взял сверток, сунул за пазуху комбинезона, молча пожал руку Кана и направился на взлетное поле.

Через несколько минут грузчик и служащий уже выходили из здания аэродрома Таншоннят. В 9.00 спецрейсовый взлетел. Подпольщик и пожилой человек видели, как он взмыл в сайгонское небо, оставляя под крыльями серые клубящиеся смерчи воздуха.

На следующий день в газетах появилось сообщение, что над океаном по неизвестным причинам взорвался в воздухе самолет, направлявшийся из Сайгона в Гонолулу.

– После этой операции, – обнимая за плечи Фунга и Там Кы, продолжал подполковник, – мы решили укрыть вас на явочных квартирах, опасаясь, как бы охранка не заподозрила и не арестовала «электрика» из «Мажестика», грузчика и пожилого служащего с аэродрома Таншоннят. Там после гибели самолета усиленно заработали службы контрразведки, начались повальные обыски и допросы. Приходилось патриотам, учитывая осложнившуюся обстановку, менять явки, подпольные псевдонимы.

– Но, кажется, Фунг, ты в то время еще продолжал жить под прежним именем Ба Фонг? – спросил подполковник.

Бывший боец специального назначения утвердительно кивнул головой и улыбнулся.

– Но мы тогда и не знали, что за Ба Фонгом была объявлена особая охота. Китаец-управляющий в «Мажестике» обнаружил исчезновение «электрика», связал это с диверсией в самолете, закладкой взрывчатки в багаж одного из американских советников. Он же и уведомил охранку, передал фотографии, различные данные и приметы Ба Фонга.

Располагая этими сведениями, сыщики выследили «электрика». Подпольщик обнаружил, что за ним велось наблюдение.

«Они попытаются брать меня как можно бесшумнее. Убеждены, что я в их руках и больше мне не уйти, – заметив сыщиков, решил Ба Фонг. – Надеются, что направляюсь на встречу с кем-либо из подпольщиков, и тогда возьмут обоих, затем потянется цепочка».

Просчитывая вариант за вариантом, Фонг вытягивал сыщиков в небольшой тупичок, где улицу словно перегораживало пятиэтажное здание с единственным подъездом.

В тупике оказалось безлюдно. Ба Фонг уже слышал за спиной приближающийся топот ног.

«Видимо, решили брать здесь», – промелькнула мысль. До подъезда оставалось не больше десяти шагов. Подпольщик выхватил из кармана револьвер и выстрелил в полицейских в упор. Еще несколько мгновений, и он был в подъезде. Тупичок словно задрожал от пистолетных залпов. Пули, выбивая штукатурку, ударили по стенам дома.

…Фонг не случайно вышел к этому подъезду. Буквально в каждом городском районе подпольщики знали многочисленные проходы, заблаговременно готовили и оборудовали для себя так называемые «места отрыва». Именно в этом пятиэтажном доме рассчитывал уйти от преследования и Ба Фонг.

«Теперь только спокойствие и выдержка, – говорил себе подпольщик. – Выполнить все, как намечено раньше. Надо заставить их поверить, что это они загнали меня в подъезд. Отсюда выхода нет. И я буду отстреливаться до последнего патрона».

Вероятнее всего, так и думали полицейские. Они подогнали в тупик бронемашину с рупором, из которого раздался голос, потребовавший от подпольщика добровольной сдачи.

Прижимаясь к стенам домов, прячась за стволами деревьев, в тупичок втянулось более 30 полицейских.

– Возьмите под прицел каждое окно, – отдавал короткие команды офицер. – «Острый» загнан в ловушку! Он расстреляет все патроны, и мы возьмем его голыми руками. Он нужен живым! Во что бы то ни стало живым!

Полицейская охранка буквально сбилась с ног, пытаясь напасть на след подпольной боевой группы, совершившей ряд удачных нападений на аэродром Таншоннят и сайгонскую радиостанцию.

Наконец-то вышли на одного из неуловимых вьетконговцев. Через него можно выявить и резидента, – довольно потирал руки офицер.

Но невдомек было сыщикам, что не они заставили Ба Фонга зайти в этот тупичок, а подпольщик сам вывел весь отряд полицейских к месту своего «отрыва». На последнем этаже дома была небольшая комната. За прочной дверью, закрывавшейся на железный засов, стоял шкаф, в котором хранились боеприпасы и канат.

Ба Фонг снял эту комнату несколько месяцев назад, регулярно оплачивал ее и обещал хозяину, что переберется сюда жить, как только приедет в Сайгон его старушка мать. На самом же деле комната служила для Ба Фонга «зоной спасения». Он заблаговременно рассчитал здесь каждый свой шаг, каждое движение. Несколько секунд – и дверь закрылась на тяжелый железный засов. Затем нажим плеча – и к ней придвигался шкаф. Из нижнего ящика со вторым дном изымалось оружие, боеприпасы и канат. Пять шагов – и на вбитый в подоконник крюк узлом «по-альпинистски» набрасывалась веревка. Все было рассчитано до секунд, на учете каждое движение.

…Через распахнутое окно Ба Фонг спустился на крышу дома, примыкавшего с тыльной стороны. На черепичную крышу ложились ветви дерева фыонг. Еще несколько мгновений – и спуск по стволу завершался в маленьком дворике. Отсюда существовал выход на оживленную улицу, где оставалось лишь смешаться с толпой и уйти подальше от преследователей. «Место отрыва» использовалось лишь один раз. Выполнив свою роль, оно как бы вычеркивалось из «арсенала» подпольщика, оставаясь лишь в памяти и оседая в архивах охранки и контрразведки.

Вся операция ухода заняла у Ба Фонга не более пары минут. Когда же сыщики решились подойти к комнате и взломали дверь, то обнаружили лишь крюк с привязанным к нему канатом. Подпольщик, проходивший в жандармских архивах под псевдонимом «Острый», был уже далеко от полицейской «ловушки».

– С тех пор прошли многие годы, – улыбнулся Фунг, – но каждый раз, проходя мимо этого тупичка во 2-м округе города, я смотрю на пятиэтажный дом, словно здороваюсь со старым и верным другом, спасшим мне жизнь.

– У вас, наверное, сложилось впечатление, – прервал молчание подпольщик, – что все бойцы нашего отряда носили оружие, участвовали в операциях, скрывались на конспиративных квартирах. Но это только почти верно. В нашей подпольной группе были и люди, которые ходили в смокингах, носили накрахмаленные рубашки, а оружие, наверное, держали только в спальне, в тумбочке, – рассмеялся Тан, обращаясь к высокому несколько педантичному Чонгу. Тот подхватил веселый тон командира и добавил: