Сто лет тому вперед - Булычев Кир - Страница 51

Юлька зашуршала газетой, разворачивая сверток.

Внутри лежала черная сумка.

– Вот это да! – сказала Алиса.

– Что? Что случилось? Что-нибудь страшное? – спросила Лариса.

– Ведь это не шоколад.

– Нет, – сказала Алиса. – Это миелофон.

22. ПОИСКИ

– Из-за него ты к нам я приехала? – спросила Катя Михайлова.

– Он совсем неинтересный, – сказала Лариса.

Алиса раскрутила провод, вставила в ухо наушничек, нажала на красную кнопку на крышке. Подождала, нажала вторую кнопку и стала поворачивать колесико.

Потом вдруг засмеялась.

– Ты что? – спросила Юлька.

– Работает, – сказала Алиса. – Все в порядке.

– А почему засмеялась?

– Потому что Лариса думает, будешь ли ты искать шоколадку в сумке или забыла о ней.

– Глупости! – сказала Лариса и покраснела, как вареный рак. – Я и не думала о шоколаде. И вообще я уже не голодная. Это не аппарат, а сплошной обман.

Но все хохотали так, что Фима Королев свалился со скамейки.

Все знали, кто прав.

– А откуда же он в сумке? – спросила Мила Руткевич, подождав, пока остальные успокоятся. – Кто-то должен был его туда положить.

– Я видела, – сказала Лариса. – Но не догадалась. Еще перед уроком Коля Наумов подходил к Юлькиному столу и что-то там делал. Я его спросила: «Ты что, записку подкладываешь, влюбился?» А он мне так грубо ответил, что я сразу об этом забыла.

Аккуратная Катя Михайлова складывала газету, в которую был завернут аппарат.

– Смотрите, записка, – сказала она.

– Дай сюда, – сказала Алиса. Она взяла записку и прочитала ее вслух: – «Ты все равно уже все знаешь или скоро узнаешь. Если ты считаешь, что я виноват и заслуживаю наказания, я не буду спорить. Но даю честное слово, что я не хотел брать этот прибор, а хотел спасти его от бандитов. Извини за задержку. Жалко, что ты не можешь остаться с нами». И все, – сказала Алиса.

– А подпись? – спросила Мила.

– Нет никакой подписи.

– Это его почерк, – сказал Фима Королев, заглядывая сзади. – Я его почерк знаю.

– Вот и все, – сказала Катя Михайлова. – Можешь возвращаться домой, Алиса.

Алиса ничего не ответила.

– Что ему стоило вернуть аппарат хотя бы вчера? – вздохнула Мила Руткевич.

– Все-таки мальчишки у нас умом не отличаются, – сказала Лариса. – Прятать чужую вещь, а потом подсовывать ее в чужие сумки! Детский сад какой-то.

Алиса повесила миелофон через плечо.

– Лучше спрячь его в сумку, – сказала Юлька. – Потеряешь еще.

– Нет, – сказала Алиса. – Он нам теперь пригодится.

– Дай мне поносить, – сказал Фима Королев. – Мне бы кое-чьи мысли подслушать.

– Ребята, вы меня простите, – сказала Алиса, – но я никому его давать не буду. И не потому, что боюсь, что сломаете, или не доверяю, но этот прибор изобретут только через сто лет. Его еще нет.

– Жалко, – сказал Фима.

Мила поддержала Алису:

– К тому же он ей не принадлежит.

Алиса поднялась со скамейки.

– Понесешь мою сумку? – спросила она Садовского.

– Давай, – сказал Садовский.

– Какие указания? – спросил Фима, который надеялся потом, когда все утрясется, все-таки выпросить у Алисы миелофон. На одну минутку.

– Миелофон принимает человеческие мысли метров за десять, а иногда и больше, – сказала Алиса. – Если мы сейчас пройдем по квартирам того подъезда, мы услышим, нет ли там пиратов и Коли.

– Конечно! – воскликнула Юлька. – Все гениальное просто!

– Всем идти нет смысла, – сказала Катя. – Пускай часть ребят ждет здесь. Зачем толпой ходить по этажам?

Но никому не хотелось оставаться. Договорились, что четверо пойдут по квартирам, а остальные будут дежурить во дворе и на улице. Ларису и Милу Руткевич отправили домой. Сначала отправили только Ларису – чтобы она не голодала, не мучилась, поела и остальным тоже сделала бутерброды. Когда ходишь в дозоре или стоишь на посту, есть хочется. Это каждый солдат знает. Но как только Лариса ушла, всех охватило сомнение: вернется ли она? Она известная соня. Поест, заснет, вечером спохватится. Вот тогда Мила Руткевич пожертвовала собой. Она сказала, что сделает всем бутерброды. И еще у них дома остался почти целый торт – вчера был день рождения у брата, три торта съели, а на четвертый сил не хватило.

В подъезд пошли Алиса, Фима Королев, Коля Сулима и Катя Михайлова.

Фима сказал:

– Я настаиваю – сначала на чердак. Ты, Алиса, нашу жизнь недостаточно хорошо знаешь. Должен тебе сказать, что в гражданскую войну контрреволюционеры чаще всего укрывались на чердаках.

– Сказал тоже! – удивилась Юлька. – Это же было почти сто лет назад.

– Я читала, – сказала Алиса.

Лифт остановился на верхнем этаже. Ребята, стараясь не шуметь, вышли из него. Фима прошептал:

– Плохо без оружия.

С оружием и в самом деле было неважно. Оружия даже не было, если не считать свистка у Фимы Королева.

– Ничего, – сказала Алиса. – Все преступники трусы. Они же боятся, что их разоблачат.

– Ты лучше стой сзади, – прошептала Катя. – Чтобы они до миелофона не добрались.

Алиса кивнула. Катя была права. Если пираты увидят миелофон, могут схватить его и умчаться.

Ребята поднялись на один пролет и очутились перед дверью на чердак. Дверь была заперта на тяжелый замок.

– Здесь их не было, – сказала Алиса.

– Нельзя недооценивать их хитрость, – возразил Фима. – Они могли снять замок, а потом снова закрыть. Мы же не знаем всех их штучек.

Катя Михайлова подошла к двери и провела пальцем по замку. Замок был пыльный.

– Здесь никто уже несколько дней не был, – сказала Катя.

Коля Сулима улыбнулся:

– Сейчас Королев скажет тебе, что пыль они потом из хитрости насыпали. В кармане принесли.

– А что, – не сдавался Фима, – вполне может быть. Пиратам свойственна дьявольская хитрость.

Алиса, чтобы не тратить времени на пустые споры с упрямым Фимой, пошла вниз.

– Стой! – окликнул ее Фима. – Потом пожалеешь. Все-таки послушай.

– Ну ладно...

Алиса подошла к двери, включила миелофон и начала крутить колесико, настраивая на различные волны. Ведь каждый мозг излучает мысли на своей, особой волне. Как радиостанция.

– Ну что? – не вытерпел Фима.

– Ничего. Там только голуби.

– Дай послушать, – сказал Фима. – Хоть немножко.

– Нечего слушать.

– Фима, отстань от Алисы. Договорились же, – сказала Катя Михайлова.

Алиса выключила миелофон.

Они спустились этажом ниже. На этаже было три квартиры.

– Будем звонить? – спросил Коля Сулима.

– Попробуем без звонков, – сказала Алиса. – Ведь через дверь мысли проникают.

Она подошла к ближайшей двери.

– Никого нет дома, – сказала она, прислушавшись.

– Слушай, Алиска, – возмутился Фима, – может, твой аппарат не берет мыслей? Может, Наумов его сломал?

Алиса хотела огрызнуться, но Коля Сулима, стоявший у другой двери, сказал тихо:

– Ребята, я слышу, там кто-то разговаривает.

Алиса тут же перебежала к той двери.

– Ну, что слышно?

– Не мешай, Фима. Там в самом деле есть люди.

– Какие? Пираты?

– Нет. Там муж и жена. Они старые. Они поссорились и с утра не могут договориться, кому идти за молоком. Вот и сидят без молока. И кошка у них без молока.

– Бедная кошка! – сказала Катя.

– Там Коли нет, – сказала Алиса.

– Ясное дело, – сказал Фима. – Но дай-ка я проверю.

Алиса протянула Фиме наушник. Все равно не отделаешься. Тот наклонил голову, прислушался.

– Техника на грани фантастики!.. Ой, и кошку слышу!..

– А ну хватит, – сказала строго Катя Михайлова. Ей тоже хотелось послушать мысли, но гордость не давала попросить. – Королев, вот тебе шестнадцать копеек. Беги до угла и срочно неси сюда пакет с молоком.

– Зачем? – не понял Фима.

– Непонятно? А что кошка голодная сидит – это тебе все равно?

– Но вдруг без меня что-нибудь случится?