Сто лет тому вперед - Булычев Кир - Страница 48

– А в какие дни так прыгают? – спросила Алиса. Все равно тренершу силой не одолеешь, придется брать хитростью.

– В доисторические, – сказала тренерша уверенно. – Сегодня этот прием бесперспективен.

– Ну уж нет! – возмутилась Алиса. – Вы бы знали, какую высоту взял Пулярдкин таким способом!

– Мне неважно, что там взял Пулярдкин. Я знаю только, что тебя пытались испортить. Мы всерьез займемся техникой. Ты у меня запрыгаешь.

– Тогда отпустите меня на землю.

– Хорошо, только не убегай. Я сейчас запишу твои координаты. Все разговоры с родителями беру на себя.

– Вряд ли это вам удастся, – сказала Алиса, не отрывая глаз от подъезда.

– Мы и не таких родителей уговаривали.

Алиса незаметно отступила на полшага.

– Записываю, – сказала тренерша. – Неужели тебя не прельщают большие соревнования? Слава, аплодисменты, пьедестал почета и заграничные стадионы... Ты куда, девочка? Остановись! Остановись немедленно! Ты же все равно от меня никуда не скроешься! Я тебя через школу отыщу!

Алиса уже подбежала к тому самому подъезду. Тренерша трусила сзади и продолжала ее уговаривать.

Вбежав в подъезд, Алиса нырнула вниз, к двери, которая вела в подвал. Там в темноте, за углом, она остановилась и замерла. Она слышала, как хлопнула дверь, вошла тренерша и громко спросила:

– Девочка, ты где скрываешься? Зачем избегать своей перспективной судьбы? Разве ты не слышишь, как зовут фанфары?

Алиса молчала. Слышно было, как тренерша неуверенно поднимается по лестнице, потом останавливается и говорит:

– Если ты меня слышишь, то учти, что в спорте главное – настойчивость. Этой настойчивости у меня много. Я вернусь в школу и все узнаю у Эдуарда Петровича.

Послышались четкие шаги, хлопнула дверь, но Алиса не спешила вылезать из своего укрытия. Не доверяла она настойчивой тренерше. И оказалась права. Прошла минута, две, и дверь снова отворилась. На этот раз медленно, почти неслышно. Снова послышались шаги, но осторожнее, кто-то шел на цыпочках. Тренерша, а это была она, прошла к спуску в подвал, где скрывалась Алиса и заглянула вниз. В полумраке Алисе был виден ее силуэт. Тренерша прислушивалась. Алиса затаила дыхание.

– Ты прячешься? – спросила вдруг тренерша.

Но в подвал не пошла. Может быть, боялась мышей?

Наконец тренерша тяжело вздохнула и пробормотала:

– Все равно... все равно... я найду этот самородок.

И удалилась окончательно.

Только тогда Алиса осторожно вылезла на свет. Она была расстроена. Еще бы, потеряла, наверно, минут десять, не меньше. Если это проходной подъезд, то Коля и пираты могли убежать далеко. Ищи их теперь.

Алиса огляделась. Так и есть. Вот задний ход. За лифтом. Алиса подошла к небольшой темной двери и толкнула ее. Дверь послушно открылась. Перед ней был двор, окруженный домами. Посреди него стоял заколоченный двухэтажный флигель, приготовленный на слом. Кроме арки, которая вела в переулок, из двора можно было выбраться только через другую арку, в дальнем его конце.

Двор был пуст. Только на лавочке под старым деревом сидел молодой человек в замшевом пиджаке, замшевых туфлях и замшевых брюках. Был он модный, аккуратный и солидный. Он курил трубку и читал детективный роман.

– Здравствуйте, – сказала Алиса.

– Здравствуйте, – сказал он, закладывая пальцем страницу книжки. – Здравствуйте, если не шутите.

– Совсем не шучу, – сказала Алиса. – Здесь не пробегали мальчик и два других человека?

– Мальчик? – удивился молодой человек, закованный в замшу. – А какого возраста он был?

– Моего возраста, – сказала Алиса. – А за ним гнались двое. Один очень толстый, в рваном плаще и без шляпы. А второй не знаю, в каком виде.

– Гнались, говоришь? – спросил молодой человек. – Очень странно. А зачем они гнались? Мальчик что-либо натворил или как?

– Нет, он ничего не натворил. Он раньше натворил, а сейчас совершенно не виноват. Это те, кто за ним бежал, во всем виноваты.

– Очень интересно, – сказал молодой человек. – Даже любопытно. А зачем тогда они за ним гнались?

– Ну, чтобы отнять одну вещь. Они преступники.

– Не может быть.

Молодой человек был очень розовым и гладким. Словно только что кончил мыться и тереть лицо жесткой щеткой. И на розовом лице, как две гусеницы, сползали вниз, к подбородку, черные усы.

– Очень странно, – настаивала Алиса. – Они должны были здесь пробежать минут десять назад, не больше.

– Если бы я увидел какое-нибудь нарушение порядка, – сказал молодой человек, – я бы немедленно сигнализировал.

– Значит, никто не пробегал?

– Ты первая здесь суетишься.

– Вы правду говорите?

– Слушай, тебе русским языком сказали: никто здесь не пробегал. Никакие мальчишки и вообще никто. Ты мне читать мешаешь! Я из-за тебя забыл, на чем остановился. У меня свободное время, надо его занять правильно, с толком. Так что топай отсюда, пока я тебя не прогнал с помощью физической силы.

С этими словами замшевый человек открыл книжку, заложенную указательным пальцем, и снова углубился в чтение.

Молодой человек врал.

Десять минут назад он увидел, как во двор вбежал странный человек в одежде Наполеона Бонапарта (а молодой человек был начитанный и узнал Наполеона) и рыскнул в черный ход. Молодой человек удивился, что Наполеоны стали бегать по дворам. Он отложил книжку и принялся размышлять о сложности жизни. Может, кино снимают? Скрытой камерой? На всякий случай он вынул расчесочку и причесался. Если попадешь в кадр, должен быть в полном порядке. Увидит его на просмотре режиссер и спросит: «Кто это в кадре, такой молодой и красивый?» А ему ответят: «Это актер-доброволец, случайно оказался на съемках, зовут его Петр Ишутин, служит он в ресторане старшим поваром, очень начитанный, неглупый... Готов посвятить свою жизнь искусству». – «Он будет играть роль полководца Багратиона...»

Пока Петя Ишутин так мечтал, дверь черного хода отворилась, и его глазам предстало удивительное зрелище. Впереди шел, озираясь, Наполеон Бонапарт. За ним – невероятной толщины мужчина в рваном плаще. Мужчина нес под мышкой неподвижного мальчика.

Если это было кино, то не историческое, а приключенческое. С похищением ребенка. Петр Ишутин поднялся со скамейки, заложил пальцем детективный роман, чтобы не потерять страницу, и решил, что сейчас он остановит похитителей и скажет им решительно: «Руки вверх!»

И если этот кадр снимается в кино, то режиссер обязательно отметит решительность незнакомого молодого человека и воскликнет: «Кто этот неизвестный и решительный герой? Немедленно разыщите его и дайте ему роль следователя милиции в новом детективе!»

Пират Крысс, который шел первым, увидел движение Петра Ишутина и обернулся к нему:

– Ты чего? – спросил он.

– Я? – удивился Петр. – Я только хотел...

Тем временем толстяк прошел к заколоченному двухэтажному флигелю и отодвинул доску в окне первого этажа.

– Слушай, – сказал Крысс, сдвигая треуголку на глаза, – если ты будешь путаться у меня под ногами, я из тебя отбивную сделаю. Понял?

– Понял, – сказал Петя Ишутин. – Конечно, понял.

– Ты что видел?

– Я ничего не видел, – сказал Петр Ишутин. Лучше не вмешиваться, когда тебя не просят.

– И учти, – сказал Крысс, вынув из кармана нож, – если ты кому-нибудь пикнешь о том, что здесь видел, тебе не жить. И не бегай за милицией, и не пытайся от меня скрыться. Ты меня знаешь?

– Нет, – сказал Петр. – То есть я о вас читал очень похвальные отзывы...

– Твое счастье. Те, кто меня знал, недолго жили.

Пират приставил воображаемый нож к замшевому животу повара Ишутина и ухмыльнулся.

– Я никогда... – сказал Ишутин. Он же не мог догадаться, что нож не настоящий. Ему никто еще не приставлял нож к животу, зато в детективных романах он читал, как это делается. Правда, когда он читал детективные романы, он всегда был за следователей, чтобы они победили. Он даже воображал, что в один прекрасный день поймает особенно опасного преступника и его пригласят работать главным следователем. Но сейчас лучше всего не вмешиваться. В книжках и кино одно, а в жизни и зарезать могут.