Там где бродили львы (с иллюстрациями) - Паттерсон Гарет - Страница 49

Я предположил, что осторожность этих созданий во многом связана с присутствием в этой местности стад и пастухов из Сомали. Хотя Кора и была убежищем диких животных, пастухи гнали сюда свои стада из-за бесконечных засух, а также по той причине, что в окружающих районах скопилось слишком много скота, и травы ему там уже не хватало. О том, что здесь пасли скот, говорило множество следов людей и домашних животных на дороге в Кампи-иа-Симба. Время от времени мне приходилось тормозить, чтобы объехать кучи камней на дороге. Это тоже была работа пастухов – чтобы замедлить движение подъезжающих автомобилей и успеть скрыться со своим стадом в густых зарослях подальше от дороги.

Машина медленно взобралась на перевал, и с этого возвышенного места перед нами открылась панорама заповедника Кора. Вдали виднелся хорошо заметный ориентир – гора Кора, у подножия которой разместился лагерь Джорджа Адамсона. Когда мы спускались с хребта в сторону лагеря, я почувствовал, что предстоящий визит к нему завершает важную часть моей жизни.

Будучи еще ребенком и живя в Африке, я был вдохновлен личностью Адамсона. Я вырос на серии книг «Рожденная свободной» и хорошо помню, как в двенадцать лет читал книгу Джорджа Адамсона «Дикие животные Бваны». Когда мне исполнилось семнадцать, я написал Джорджу Адамсону из туманной юго-восточной Англии, где я в то время просиживал в холодной замкнутости классных комнат, заканчивая опостылевшее мне на протяжении двух лет обучение. И это – после идиллических (хотя, возможно, и не слишком много давших мне в плане образования) детских лет, проведенных в Нигерии и Малави. После окончания школы в Британии я твердо настроился вернуться домой, в Африку, и жить там среди дикой природы. В письме к Адамсону я предлагал ему мою, увы, непрофессиональную помощь. Хотя я не имел специального образования, мне казалось, что моя любовь к диким животным и инстинктивное понимание их может помочь делу. Джордж, по всей видимости, переслал мое письмо Джой Адамсон, которая в это время как раз искала помощника для планируемой ею работы с леопардами в Шаба. Ответ от нее я получил, находясь на каникулах в Малави. Письмо это шло очень долго: оно было послано в Британию, и уже оттуда его переслали в Малави. Я помню, какую радость и возбуждение испытал, получив эту весточку. Джой вкратце описывала предстоящую работу и посылала мне приглашение, на основе которого я смог бы получить разрешение прибыть в Кению.

Трудно описать ощущение счастья, которое я испытывал, читая это письмо. Наконец-то я вырвусь из холодной серости Британии, к которой я так и не смог привыкнуть после вольных дней своего африканского детства. Через неделю я вылетел в Англию, где должен был сдать последние школьные экзамены. Прибыв в Лондон, я купил газету и с ужасом узнал из заголовка, что Джой убили. Она написала мне ровно за месяц до своей смерти. Ее жизнь в Кении, ее книги о Пипе и Эльзе, из которых я так много почерпнул, вся ее неустанная деятельность – ничто не остановило руку жестокого убийцы.

И все же призвание человека осуществляется, подчас весьма необычно. Сейчас, по прошествии восьми лет, я все же встречаюсь с Джорджем Адамсоном, и эта встреча обязана моему раз и навсегда принятому решению жить среди природы, а также острому интересу и привязанности к африканским львам – тем самым животным, которых так почитает Джордж и так любила Джой Адамсон. Особая аура, окружающая царя зверей, в свое время заставила меня задуматься об угрозе его дальнейшему существованию. Отсюда и идея посетить те разнообразные ландшафтные зоны Африки, где пока еще сохранились львы. И это самое путешествие привело меня к человеку, который отдал столько сил и времени, чтобы научить других любви к этим великолепным огромным кошкам. Страшная трагедия постигла Джой Адамсон, но это лишь прибавило мне сил в моих начинаниях.

Весь этот цикл был близок к завершению: мы подъезжали к уединенному жилищу Джорджа в Кампи-иа-Симба. Служитель открыл ворота в высокой изгороди, защищающей лагерь от проникновения львов, и тут мы с Джейн поняли, что мы на пороге последней главы наших приключений. Мы увидели Джорджа, выходящего из покосившейся хижины. В его глазах мелькнул озорной огонек, когда он махнул нам рукой, держа в другой свою неизменную трубку. Мы назвали себя, и Джордж представил нас очаровательной леди по имени Маргот Хенке, которая также недавно приехала сюда. Хотя Джорджу было уже восемьдесят два года и он постоянно получал сотни писем со всех концов света, старик без труда вспомнил мои работы о львах и книгу «Плач по львам». При этой первой встрече я повторял про себя, что Джордж олицетворяет дружбу человека со львом и потому прозван «отцом львов», Длинные седые волосы старика, чем-то напоминающие гриву льва, падали ему на плечи. На нем были только шорты и сандалии на босу ногу. А медно-красная его кожа казалась выдубленной после стольких лет, проведенных под беспощадным африканским солнцем.

Джордж предложил нам выпить чаю, а затем отдохнуть после восьми часов, проведенных в пути. Маргот показала нам, где мы можем прилечь, и мы занялись разгрузкой автомобиля, отдав все привезенные продукты повару-суданцу Хамиси. Вечером, когда солнце начало склоняться к горизонту, мы расположились за общим столом, откуда открывался вид на гору Кора. К нам присоединилась и Маргот, которая, как мы выяснили, много лет помогала Джой в переписке с ее американскими почитателями. Теперь она при каждой возможности приезжала к Джорджу и помогала ему по хозяйству в лагере. Сегодняшний день оказался для Джорджа и Маргот необычно беспокойным. Все ожидали приезда помощницы Джорджа, Георгины Эдмондс, которая, как полагали, уже выехала на машине из Найроби. Солнце уже садилось, а ее все не было, и это повергло Джорджа в страшную тревогу. Как раз за неделю до этого бандиты из Сомали вступили в схватку с охранниками заповедника, и один из объездчиков был серьезно ранен во время перестрелки. Так что местность была неспокойной и уж никак не подходящей для молодой женщины за рулем и без всякого сопровождения. К счастью, однако, зазвонил радиотелефон, Джорджу сообщили, что машина Георгины закапризничала перед самым выездом из Найроби и что приезда помощницы Джорджа следует ожидать к вечеру следующего дня. Узнав, что все в порядке, Джордж и Маргот с облегчением вздохнули.

Когда с этими треволнениями было покончено, нам рассказали, что приезд наш странным образом совпал с первым появлением львов около лагеря Джорджа за последние два с половиной месяца. Звери появились неизвестно откуда с первыми проблесками утренней зари. Джордж проснулся, каким-то чудом услышав, что лев лакает воду за изгородью лагеря. Хотя звери отсутствовали очень долго, двенадцатилетняя львица Грови все же приняла от Джорджа предложенное ей угощение. Но с наступлением рассвета все шесть львов ушли в буш так же неожиданно, как и появились. Поздно вечером, когда мы потягивали прохладительные напитки, было ясно, что Джордж очень взволнован утренним визитом своих львов. Позже он пошел в хижину за своим громкоговорителем, а затем направился, безоружный, за ограду в чернильную темень ночи. Мы услышали его призыв, обращенный к старой львице: «Грови, иди сюда, Грови!». В ночной тиши голос Джорджа громыхал наподобие рыканья льва и отражался эхом от горы Кора и соседних холмов. Но львы не появились, хотя, возможно, и охотились где-то неподалеку.

После ужина мы с Джорджем устроились в его хижине и отдались многочасовой беседе. Понятно, что главной темой разговора были все те же львы – наша общая любовь. Я услышал многое, что уже читал в книгах Джорджа, из его собственных уст, и это погрузило меня в атмосферу минувших лет, которые, казалось, прошли уж слишком быстро. Вся жизнь Джорджа состояла из цепи приключений, насыщенных опасностями и острыми ощущениями, но все, что с ним происходило, было в той или иной степени связано со львами. С того судьбоносного 1956 года, когда Джордж застрелил львицу, чья единственная дочь была прославлена позже под именем Эльзы, он полностью посвятил себя своим львам. С тех пор, как Эльза умерла, старик выкормил и выпустил на волю более тридцати львов. Он освободил всех этих зверей от жизни в заключении и дал им то главное, чего мы не вправе лишать дикое животное – свободу. В эту ночь я засыпал с чувством радости от того, что приехал в Кора и повстречался с Джорджем.