Жизнь за царя (Правда о Григории Распутине) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 55

Да, убеждаются многие, Распутин благодаря близости к царю обладает огромной властью. Эту власть, думают про себя некоторые, неплохо употребить в свою пользу. Поверив печати, аферисты и проходимцы начинают видеть в Распутине себе подобного, стремясь наладить "деловые контакты" с ним. Однако попытки эти кончаются для них конфузом и позором. Григорий с треском выставляет их. Аферисты поумнее и необразованнее, познакомившись с Распутиным ближе, начинают понимать, что он не тот человек, о котором пишут в печати. Но вместе с тем им становится ясно, что настоящий Распутин может стать для них более полезен, чем его вымышленный образ.

Во-первых, Распутин среди людей, имевший неформальную власть благодаря своей близости к царю, был прост и доступен практически любому. Ведь одной из главных целей его жизни было помогать людям, и прежде всего нуждающимся, бедным, униженным. Он с охотой открывал дверь и оказывал помощь любому. А попробуй, попади к министру или другому, более высокопоставленному, лицу.

Во-вторых, во многих сложных вопросах, особенно в финансовых и юридических. Григорий Ефимович был неискушен, простодушен, наивен. А значит, его легко обмануть, представить дело сомнительное за благотворительное, общественно полезное. Тем более купцы и банкиры, приходившие к нему, предлагали ему деньги, но не как взятку, а на благотворительные цели, на помощь бедным и нуждающимся. А свои просьбы подавали так, как будто пекутся о благополучии России, как будто от их операций зависит благоденствие народа.

В-третьих, была еще одна возможность обмануть доверие Григория. Рассказать ему душещипательную историю, добиться его сочувствия, получить от него записочку к влиятельному лицу, от которого зависит решение, причем записочки, как правило, стандартного содержания: "Милый, дорогой, помоги". "Милый, дорогой, выслушай". А влиятельному лицу, предъявив эту записочку, поведать совсем другую историю, изложить иную просьбу, чаще всего сомнительного характера. Влиятельное лицо слушает, хмурится, про себя думает: "Ну и аферист этот Распутин", а сделать что-нибудь и сделает, не захочет ссориться со столь могущественным человеком.

Был еще один способ, посредством которого ловкие аферисты могли использовать Распутина, - эксплуатировать его имя, заявляя о своей близости к нему, неоднократно посещая его под разными пустячными предлогами, выполняя разные мелкие, вполне безобидные поручения (сходи туда, свяжись с тем, отнеси то). Польза от такой придуманной близости к Распутину для афериста очевидна - приходишь к влиятельным лицам, которые уже наслышаны о тебе как о лице, близком к могущественному Распутину, и они, чтобы не связываться с тобой, постараются выполнить твои просьбы.

Вот по таким рецептам в окружение многочисленных искренних почитателей Распутина втираются группы аферистов, стремившихся использовать Распутина в своих целях. Конечно, они приходят сюда в облике честных и порядочных людей, желающих творить добро и помогать людям. Именно такими их первоначально представляет Распутин, и потребуется время, чтобы раскрыть их истинное лицо.

В одну группу можно условно отнести аферистов-интернационалистов и связанных с ними высокопоставленных чиновников - Андронникова, Рубинштейна, Мануса, Манасевич-Мануйлова, Хвостова, Белецкого, Снарского (Оцупа) и Родэ. Между ними существуют свои противоречия, но они уверенно проводят крупные финансовые махинации, не гнушаясь вступать в связь с самыми темными антирусскими силами, - будь-то французское масонство или немецкие подпольные подрывные организации.

В другую группу следует отнести лиц, вершивших аферы во имя своей национальной общины (своего рода еврейское лобби при Распутине), бесстыдно эксплуатировавших его чувства сострадания ко всем обиженным и угнетенным. Главное место здесь занимал видный сионист, по профессии купец и ювелир, Арон Симонович Симанович, ставший у Распутина своего рода секретарем по еврейским делам, через которого шли все их ходатайства и просьбы.

Материалы наружного наблюдения за ноябрь 1914 года сообщают о посещении Распутина князем Михаилом Михайловичем Андронниковым, двадцативосьмилетним чиновником при министерстве внутренних дел. Для всех это милый, подающий большие надежды молодой человек, воспитанный и глубоко набожный. Рассказывают, что у него в доме есть место, вроде часовни, где он проводит много времени. Кто же мог подумать тогда, что за этой личиной скрывается один из самых крупных аферистов начала XX века, а часовня-молельня (в самом деле она есть) устроена специально, чтобы получить расположение царского двора.

Итак, этот молодой человек приходит к Распутину с предложением своих услуг в добрых делах, в бескорыстном содействии и помощи. Андронников берется, используя свои связи, содействовать многочисленным просителям Распутина. Себе он ничего не просит.

До февраля 1916 года, когда Распутин, разобравшись, с кем имеет дело, прогоняет его, Андронников 14 раз посещает квартиру Распутина на Гороховой. Под видом помощи старцу он проворачивает разные сомнительные комбинации. Посещая Распутина минут на пятнадцать-двадцать, он распускает слухи о своей особой близости к нему, берется якобы с его помощью провернуть любые дела. Конечно, не безвозмездно. Своим клиентам он намекает, что, мол, надо делиться со старцем.

Методика афер Андронникова была разработана в совершенстве. Он вел делопроизводство, имел настоящую канцелярию на дому, которая при обыске его квартиры в марте 1917 года была вывезена на двух машинах. Все делопроизводство распределялось по папкам на определенные министерства и департаменты. Комиссия Временного правительства установила, что князь Андронников за определенную мзду не гнушался никакими ходатайствами и представительствами. Андронников одновременно ходатайствовал о выдаче пенсии какой-либо вдове чиновника, не выслужившего срок на эту пенсию, и проталкивал через министерства финансов и земледелия проект акционерной компании и вместе с тем вел еще множество дел подобного рода.

Согласно его собственному признанию в комиссии Временного правительства, получая сведения о назначении совершенно ему неизвестного лица путем мелкого подкупа царских курьеров, развозивших указы о назначении, хотя бы директора департамента, не говоря уже о министрах. Андронников посылал этому лицу поздравительное письмо, трафаретно его начиная: "Наконец-то воссияло солнце над Россией, и высокий ответственный пост отныне вверен Вашему превосходительству", после чего следовал ряд самых лестных эпитетов, украшавших это лицо талантами, добродетелями, а иногда к такому письму прилагалась икона в виде его благословения (последнее стало практиковаться чаще, когда Андронников стал представлять себя якобы действующим от имени старца).

Понятно, что должностные лица, получившие такие поздравления и благословения еще до официального царского указа, считали, что Андронников вращается в высших сферах и поэтому все знает. Между ними поддерживались отношения, должностные лица пытались при случае выполнить те или иные просьбы афериста. Слухи о том, что Андронников близок к Распутину, еще больше укрепляли авторитет Андронникова, многократно усилив ореол всемогущества вокруг его имени.

Следствие Временного правительства показало, что Андронников на самом деле не был в близких отношениях с Распутиным, а был только прихвостнем, "стараясь преувеличить перед своими клиентами свое влияние на Распутина, которого (он) вовсе не имел, и через это поддержать мнение о своем якобы при Дворе влиянии".

Чтобы понять степень низости этого человека, следует привести еще некоторые факты, установленные комиссией Временного правительства: "Князь Андронников, желая попасть в тон царившему при Дворе религиозному настроению и создать этим же слух о своей религиозности, в своей спальне, за особой ширмой, устроил подобие часовни, поставил большое распятие, аналой, столик с чашей для освящения воды, кропило, ряд икон, подсвечников, полное священническое облачение, терновый венец, хранившийся в ящике аналоя, и прочее. Достойно примечания, как это мною лично (В. Рудневым. - О.П.) установлено при осмотре его квартиры и при допросе его прислуги, что кн. Андронников в этой же самой спальне, по другую сторону ширмы, на своей двуспальной постели предавался самому гнусному с молодыми людьми, дарившими его ласками за обещания составить протекцию. Последнее обстоятельство нашло себе подтверждение в ряде отобранных мною при обыске у князя Андронникова писем от таких обольщенных им молодых людей...".107