Чужая война - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 111

– Выйди, – неожиданно резко и холодно сказал Элидор Ридалу.

Тот молча поднялся и исчез из комнаты. Принц присел рядом с Киной. Помолчал, словно подбирая слова.

– Я собираюсь уехать, малыш, – сказал он наконец. – Ненадолго. На несколько дней. Мне нужно побыть одному. Разобраться во всем. Понимаешь?

– Понимаю. – Кина кивнула. – Мне тоже. Возвращайся скорее, ладно?

Элидор молча поцеловал ее и вышел.

Пустые земли (Аквитон)

Сначала было солнце. Солнце било сквозь зеленые листья, бликовало на их гладкой поверхности, путалось в траве золотыми нитками света.

Потом был Тарсаш, подошедший, когда император открыл глаза. Конь постоял, подышал в лицо, покорно стерпел то, что Эльрик ухватился за его ногу, чтобы сесть.

– Великолепно. – Шефанго огляделся.

Лес, где он оказался, был совсем не тот лес, из которого ушел Торанго в Гнилой мир.

Там была хвоя. Здесь – листья. Там был север. Здесь, без сомнения, юг.

– Я доберусь когда-нибудь до побережья или нет?! – зарычал де Фокс, и даже птицы испуганно примолкли.

Эльрик выругался вполголоса, не спеша поднялся на ноги. Прислушался к себе. Все, что могло болеть, болело. Что не могло – болело тоже.

– Два дня отдыха. – Император улегся на травку, под копыта коня. – Не кантовать.

Вернуться в родной мир было приятно.

Два дня Эльрик отсыпался, питаясь, чем Боги пошлют, а Боги послали небольшого упитанного кабанчика, и де Фокс бессовестно подстрелил его из арбалета.

Разумеется, он знал, что на кабанов так не охотятся. С таким арбалетом, как у него, вообще ни на кого не охотятся. Ну разве что на драконов. Однако пища даже хрюкнуть не успела. Единственная беда: кабанчика пришлось тащить к месту стоянки на собственном горбу.

Его Величество вполне серьезно поразмыслил, а не проще ли будет перенести лагерь. Все-таки позвать Тарсаша и забрать Меч – это совсем не то, что переть на себе тяжеленную тушу. Но место для стоянки было выбрано очень уж удачное. А кабана он пристрелил в звенящих комарами зарослях ивняка.

И не то чтобы комары шефанго смущали. Не кусают они тех, у кого кровь черная. Влажно было в ивняке. Грязно. Противно.

Эльрик тащил кабанчика в гору и жаловался всему лесу на слабость и немощность. Только на вершине он сообразил, что мог просто «исчезнуть» в лагерь.

Впрочем, несмотря на озарение, дальше император все равно пошел пешком.

Мясо он ел сырым. Тосковал по табаку. И все было хорошо.

Утром третьего дня Эльрик наконец сообразил, что пробыл в Гнилом мире не меньше трех месяцев и давно следовало бы наступить зиме, а вокруг стояло самое настоящее лето, и осень совсем еще робко заявляла о своих правах.

Даже не пытаясь что-то для себя понять, шефанго потянул к себе Меч.

Эльрик де Фокс

Сила. Сила, проснувшаяся во мне там, рядом с Башней. Скрученная, как пружина. Готовая рвануться, раскрываясь, вливаясь потоком в то русло, куда мне придет в голову направить ее. И Сила Меча, сроднившаяся со мной.

Снова пришло холодное безразличие ко всему, как тогда, когда почуял я Силу в первый раз.

Есть Меч. И есть я. А все остальное неважно.

Пришло и отхлынуло, как будто пробовал меня клинок на прочность. Или… дарил способность отрешиться от всего, скользнуть в Равнодушие по узкой ленте лезвия.

И снова жгла память о том, что было. И тянуло в бой стремление к тому, что еще будет.

Элидор, Кина, Сим… Неоплаченный долг…

Ямы Собаки…

И Тьма.

Вера, от которой я отступился.

Меч сиял ровным белым светом. Сейчас казалось, что вместо лезвия у него сияющий луч, но под пальцами я чувствовал холодный металл.

Светлый Меч, Светлый маг, теперь вот Светлый вояка. Ну и… Всяко в жизни бывает.

Я спрятал клинок. Заседлал коня. И мы снова, в который уже раз, поехали на север.

Мы двигались по дороге. Сперва по проселочной, еще волглой от росы, и копыта Тарсаша глухо били в утоптанную пыль. Пусто было на дороге. Совсем пусто.

Может, конечно, некому было ездить по ней в такую рань?

Потом был перекресток с заботливо прибитыми указателями. На указателях были написаны названия. На аквитонском. Названия мне ну абсолютно ни о чем не говорили. Но уж лучше Аквитон, чем какая-нибудь Эллия, хотя, конечно, на эллинские местные леса не походили. Мог бы и без указателей догадаться.

Беспокоиться я начал, когда солнце высушило росу, а на дороге так никто и не появился.

Потянулись поля. Но на них никого не было.

Дикое зрелище: вызревшие колосья, уже начавшие клониться к земле, и ни одного человека. А ведь, по идее-то, здесь пейзане должны вкалывать не за страх, а за совесть и на себя, и на владельца своего, и на церковь местную.

Церковь, кстати, стояла на горушке, мирная такая, маленькая церквушка, из тех деревенских приходов, что даже меня иногда тянут к себе умиротворенностью и обещанием доброты и покоя. Я в обещания не верю. Но сейчас просто погнал коня к храму. Слетел с седла, распахнул двери…

Тишина!

Гулкая, пустая, холодная тишина.

Я пронесся по церкви, заглядывая во все уголки. Алтарь был разграблен, но разве ж это сразу разберешь? В таких церквушках обычно брать особо нечего, и даже разграбленный алтарь не слишком отличается от нетронутого.

Никого.

Мы умчались из деревни с труднопроизносимым аквитонским названием.

Мы ехали очень быстро и довольно долго, пока солнце не поднялось к полудню.

Тогда я одумался, придержал коня, и дальше мы пошли ровной иноходью.

Тут-то из-за поворота и выехал хисстар.

Если бы я продолжал мчаться, мы пронеслись бы мимо, даже не заметив Воина Тьмы. Но мы, к несчастью, уже не спешили.

– Береги коня, – посоветовал хисстар, проезжая мимо. – Хороший конь. А с Мечом – это ты зря. Нельзя верить Девятке.

Я промолчал. И мы разъехались. Но теперь безлюдность вокруг не удивляла. Уж коли здесь хисстары разъезжают, как в незапамятные времена, когда об Аквитоне еще слыхом не слыхивали, то понятно, что все живые предпочли сгинуть куда-нибудь и затаиться.

А ночью мне встретился целый отряд, состоящий из людей.

Эльрик услышал людей издалека. Сначала двоих. Они стояли в темноте, тихие и напряженные, вглядываясь в лес вокруг.

Шефанго обошел их. Скользнул мимо бесшумной тенью. И не удивился, когда разглядел чуть дальше еще двух вооруженных мужчин.

Часовые.

Он насчитал десять постов.

Люди стояли по окружности небольшого тихого лагеря.

Эльрик прошелся вокруг, принюхиваясь и прислушиваясь, как кот, подбирающийся к горшку со сметаной.

Двадцать человек на посту. Да около полусотни в лагере. Лошадей нет. Ведут себя тихо, песен не горланят.

Прячутся?

А может, просто спят уже.

Как бы там ни было, это были первые люди, которых встретил Эльрик после возвращения из Гнилого мира. А поговорить с кем-нибудь, узнать, что случилось с богатым и сильным герцогством, почему на Опаленных землях, как дома, чувствуют себя хисстары, хотелось ужасно. А еще больше, если честно, хотелось разжиться табаком. Приземленное такое желание. Недостойное Светлого мага, вернувшегося из Гнилого мира, и тем не менее.

А бояться было нечего.

Некого было бояться императору, пока был с ним Меч.

Клинок, кстати, перестал светиться, едва Эльрик почуял присутствие людей.

Шефанго ушел в лес, позвал Тарсаша, и уже вместе с ним, ругаясь и ломая подлесок, вывалился на ближайших постовых.