Серебряные фонтаны. Книга 2 - Хьюздон Биверли - Страница 86

– Это можно понять, после того, как ты узнал, почему она боится дьяволов. Все равно, – быстро сказала я, – в конце концов, он присоединился к ее церкви.

– Да. Но слишком поздно, чтобы дать ей покой, в котором отказал я.

Я взглянула на ее спокойное лицо:

– Но что если ее вера была истинной, и она узнала об этом и стала счастлива?

– А если ее вера была ложной? – тихо ответил Лео.

– Тогда после ее смерти это не имело значения, – признала я горькую правду.

– Значит, я никогда не узнаю, правильно я поступил или неправильно, – печально сказал Лео.

Слезы застлали мне глаза, я с трудом могла разглядеть ребенка на руках статуи. Она держала на руках ребенка, как и я. Своего маленького сына, спасенного в Истоне от позора.

– Лео, ты уже поступил правильно. Ты поступил правильно, когда отправил меня в Кью, а затем женился на мне, чтобы дать ребенку имя, вместо того, чтобы выгнать меня из своего дома, – я обернулась и взглянула ему в лицо. – Ты ведь женился на мне не потому, что разговаривал со мной в парке, правда? Ты сделал это из-за нее – ради нее. Потому что я была в таком же положении, как она, и даже хуже. У меня не было никого, кроме тебя, – глядя в лицо Лео, я поняла, что угадала правду.

Лео покачал головой:

– Но прошлое искупить невозможно, не так ли? – его глаза вернулись к статуе. – Это было слишком поздно для Жанетты.

– Но не было слишком поздно для меня. А она надеялась, что это не слишком поздно и для тебя, поэтому послала мне дневник – и сообщение.

– Ах да, ее последняя просьба. Которую, ты не выполнишь, потому что я тебе не позволю. Идем домой, Эми, – он повернулся и оставил статую в покое. Глотая слезы, я пошла за ним в лес сквозь внутренний дворик и разрушенный дом. Когда мы вышли из леса, Лео задержался на мгновение и повернулся ко мне.

– Ты очень бледна, ты еще не оправилась от вчерашнего, – он потянулся ко мне, наши руки встретились и пожали друг дружку, а затем пальцы Лео ослабили пожатие. – Нелегко смотреть в лицо прошлому, правда? Спасибо, Эми, за то, что ты помогла мне успокоить призраков первой женитьбы. Но ты не можешь помочь мне успокоить призраков второй женитьбы – я должен сделать это сам, но пока не справился с этим, – ничего не ответив, я пошла рядом с ним.

– Наверное, Жанетта хотела бы, чтобы теперь ты уничтожила ее дневник, – сказал он у двери библиотеки.

– Мне следовало сделать это раньше.

– Нет, я рад, что смог перечитать его. Я похоронил воспоминания о нем, но они оставались скрытыми в глубине души. Теперь, когда они вышли наружу, мне стало гораздо легче.

Я в точности знала, что он чувствует сейчас.

– Вчера со мной было то же самое. Нехорошо скрываться и притворяться перед собой – яд остается внутри и отравляет. Его нужно вскрыть как нарыв. Только после этого начнется исцеление.

Тело Лео напряглось. Когда он заговорил со мной, его голос был таким тихим, что я едва слышала его.

– Я снова повел себя эгоистично, я даже не подумал о тебе, – он с отчаянием взглянул на меня. – Дай, мне побольше времени, Эми, – не успела я ответить, как дверь библиотеки захлопнулась за ним.

Лео, не разговаривал со мной за ужином, едва обращая внимание на мои осторожные пробные замечания. Сразу же после ужина он ушел на прогулку с Неллой.

– Не жди меня, Эми, я вернусь поздно.

Однако, вскоре после одиннадцати вечера, когда я уже была в постели, его шаги проследовали мимо моей двери. Мне было одиноко сидеть в своей гостиной, но в постели я не смогла заснуть, поэтому сидела и читала. Я услышала, как Лео прошел в гардеробную, затем дверь в мою комнату открылась.

– Можно к тебе, Эми?

– Да, конечно, – я отложила книгу.

– Я решил зайти к тебе и поговорить, раз у тебя еще горит свет.

– Присаживайся.

– Спасибо, – Лео тщательно поставил свой стул так, чтобы с него можно было видеть мое лицо. Он заикался, я видела, что он сделал глубокий вдох перед тем, как заговорить. – Эми, в нас обоих еще осталось достаточно яда, тебе не кажется? Теперь тебя уже не мучает вина за то, что ты предала свою свинку, но ты упоминала и о другом предательстве?

– Я... я... – я испугалась, мне не хотелось признавать его правоту.

Однако Лео, не останавливался.

– Ты почти призналась мне в этом вчера, в Пеннингсе. Ты сказала: «Но я не была ребенком, когда пришла телеграмма». Ты ведь имела в виду еще одно предательство, верно? Когда пришла телеграмма, в которой говорилось о смерти Фрэнка.

У меня закружилась голова. Мое сердце забилось так часто, что мне стало трудно дышать, но Лео, не уступал:

– Эми, ты должна все рассказать мне. Скажи мне, что случилось, когда пришла телеграмма?

– Новости в газетах были такие дурные, а вы оба были там, – прошептала я. – Я все время читала газеты и представляла эти пушки. Я так переживала... – я не могла продолжать.

Но Лео был настойчив, слишком настойчив, чтобы я могла сопротивляться.

– Эми, скажи мне. Скажи мне правду.

– Я не хотела его смерти! – в отчаянии сказала я.

– Да – потому что ты любила его.

– Да, я любила его, – по моим щекам потекли слезы. – Но когда мистер Селби принес телеграмму, я подумала – а вдруг это ты, – я сглотнула и зачастила: – Я думала об этом раньше, представляла, как я гляжу на мистера Селби и не знаю – о ком из вас эта телеграмма. Этот кошмар постоянно мучил меня. И вот он наступил, и мистер Селби сказал: «Боюсь, что новости очень плохие», – мне нужно было быть готовой к этому, думать, что это мог быть любой из вас. Но когда это случилось, я подумала только одно – что это, наверное, ты, – лицо Лео застыло, словно высеченное из гранита, и я в отчаянии продолжила: – Я была так уверена, что там твое имя, что когда начала читать, и увидела имя Фрэнка... то почувствовала... – я запнулась, я не могла высказать постыдную правду. Я тихо заплакала.

– Скажи мне, Эми, что ты почувствовала? Я взглянула в косящие глаза Лео и сказала:

– Я почувствовала облегчение.

– Облегчение! – вскричал он.

Я поспешно начала оправдываться:

– Только на мгновение. Потом я огорчилась, очень огорчилась. Но, видишь ли, пока я не прочитала телеграмму... – мой голос вздрогнул от воспоминания, – я была уверена, что там твое имя. А потом мне стало так стыдно, потому что он любил меня, – я дрожала, но мне стало легче, потому, что я наконец взглянула правде в лицо.

Я почти успокоилась, когда заговорил Лео – однако его голос звучал странно и напряженно:

– Эми, все это время я думал по-другому.

– Как по-другому? – недоуменно спросила я.

– Во Франции, прочитав письмо Фрэнка и узнав, что он влюбился в тебя и собирался забрать тебя...

– Но, Лео, я никогда бы не оставила тебя.

– Эми, тебе не потребовалось бы оставлять меня, если бы имя на телеграмме было моим.

Калейдоскоп снова завертелся, все быстрее и быстрее.

– Я представлял твои мысли в момент, когда ты получаешь телеграмму, понимая, что один из нас убит, – продолжал Лео. – И я представлял, что ты в этот момент молишься, чтобы там оказалось мое имя.

Я протянула к нему руку:

– Ох, Лео, я никогда бы так не подумала, никогда. Даже если...

– Если что?

– Даже если мне хотелось бы уйти к нему. Но я не хотела этого, я хотела быть с тобой. Я хотела, чтобы ты вернулся ко мне. Вот почему я это почувствовала – пусть только на мгновение.

Я заплакала. Я почувствовала, что Лео обнял меня и посадил себе на колени, и ухватилась за него, плача и плача. Когда я подняла взгляд, на его щеках тоже были слезы. Я уставилась на него – на Лео, который все это время думал, что я желала ему смерти, но все-таки любил меня. А я тоже была слепой, – я поняла наконец, что недостаточно люблю Фрэнка, но погрузилась в чувство вины и стыда вместо того, чтобы признаться себе в этом. Калейдоскоп сложился в окончательный узор.

Я откинула голову и сказала:

– Я люблю тебя, Лео.

– Да, я знаю.

– Только по-другому. Я была всего лишь девчонкой, когда встретила Фрэнка, и он тоже был слишком молод. Но теперь я повзрослела и стала женщиной, теперь я люблю тебя, – я притянула к себе голову Лео и нежно поцеловала его в губы. А затем мы обнялись покрепче.