Тьма перед рассветом (И никакая сила в мире...) (Другой перевод) - Макбейн Лори - Страница 79

А леди Элейн, погрузившись в пучину отчаяния, долгие годы молча страдала. Но когда она опомнилась и попыталась предостеречь сына, было уже слишком поздно. Опозоренная и униженная, она уже ничего не ждала от жизни, а сэр Майлз, человек, которого она верно и преданно любила все эти годы, использовал её, как бессловесную игрушку и тешился ею в постели, выгоняя жену каждый раз, как укладывал туда новую любовницу. Он не стеснялся даже привозить их в замок, где они были у него на глазах, к вящему стыду жены и потехе его беспутных друзей.

К своему ужасу несчастная женщина слишком поздно поняла, что месть мужа направлена не только против неё самой. Он сделал все, чтобы настроить её единственного сына против матери и втянул Данте в мир кутежей и самого гнусного разврата. Вскоре возле мальчика не осталось ни единого достойного человека, кто бы мог предостеречь его. А поскольку сэр Майлз стал к тому времени его официальным опекуном, то получил полный доступ к фамильному состоянию. Очень скоро молодой маркиз Джейкоби был разорен.

В качестве отчима и официального опекуна юного мота сэр Майлз был так благороден, что скупил все земли вокруг замка Мердрако, которые составляли все состояние молодого лорда, акр за акром, с условием, что продаст их Данте, когда тот вскоре после своего двадцатилетия унаследует фамильное состояние. Он был так добр, что приобрел и многие фамильные драгоценности рода Лейтонов, пока те не уплыли в чужие руки. В глазах общества сэр Майлз Сэндбурн превратился в доброго ангела молодого маркиза Джейкоби.

Жестокая правда о том, как о предательстве сэра Майлза была известна только ему да леди Элейн. Сам Данте ничего не подозревал вплоть до своего двадцатилетия. Лишь в этот день он с ужасом обнаружил, что его наследство полностью перешло в руки опекуна. Оставшейся небольшой суммы едва-едва хватило, чтобы расплатиться с самыми срочными долгами, но выкупить фамильные земли оказалось невозможным.

Прошла ещё неделя, осенний туман низко стлался над берегом, вокруг стояла могильная тишина, словно природа в ожидании чего-то ужасного затаила дыхание. Не прошло и нескольких дней, как Данте Лейтона обвинили в убийстве. И как только это случилось, его невеста с презрительной усмешкой отвернулась от него. Он бросился к матери и та впервые попыталась открыть ему глаза на сэра Майлза. Но напрасно, Данте и слышать ничего не хотел о человеке, которого любил и почитал, будто родного отца. В отчаянии, оттолкнув цеплявшуюся за него мать, Данте ускакал в Лондон.

Только печальное известие о трагедии, которая произошла с его матерью, заставила Данте снова вернуться в Мердрако. К сожалению, он приехал слишком поздно, чтобы успеть проводить мать в последний путь. Тем большим ударом для него было, когда старая, преданная служанка матери сочла своим долгом поведать, что смерть матери вряд ли была случайной. Старуха подозревала, что несчастная женщина сама наложила на себя руки, а не просто сорвалась со скалы, поскользнувшись на узкой тропинке. Безутешная служанка, обожавшая свою добрую и прекрасную хозяйку, рыдала в голос, рассказывая окаменевшему Данте о последних часах его матери. Но она считала, что не размолвка с сыном была причиной отчаяния её госпожи. В ночь накануне смерти та была избита сэром Майлзом до полусмерти. Он давно уже не стеснялся поднимать руку на жену, но в последний раз совсем потерял голову. Служанка всхлипнула, вспоминая, как леди Элейн выбежала из замка, её лицо было изуродовано до неузнаваемости, она была в полном отчаянии и даже смерть могла показаться ей избавлением. Рассказав обо всем, старуха собрала свои пожитки и ушла, не попрощавшись, даже не оглянувшись на последнего оставшегося в живых из семейства Лейтонов.

Ужасное подозрение впервые закралось в доверчивую душу юноши. Смущенный и неуверенный, он потребовал объяснений от опекуна. И вот горькая правда открылась ему наконец. Вся лютая ненависть, которую сэр Майлз многие годы питал к нему, да и ко всем Лейтонам, была выплеснута ему в лицо и унесла с собой последние крохи самообладания, которые ещё оставались у несчастного юноши. Никогда прежде не приходилось ему сталкиваться с такой черной злобой и предательством. Кровь его закипела и он бросился на своего врага.

Он был слишком молод тогда, а сэр Майлз превосходно умел владеть собой. Ему не составило бы труда воспользоваться случаем и убить злополучного юношу, но он предпочел оставить его в живых, чтобы вдоволь насладиться своей местью. Выбив оружие из рук молодого маркиза Джейкоби, он ранил его в руку и с презрительным хохотом одним пинком вышвырнул юношу из родного дома. Издевательский смех отчима все ещё звучал в ушах Данте, когда тот, дрожа от ярости и унижения, скорчился на ступенях крыльца, а за его спиной громко захлопнулись двери замка.

С того печального дня прошли годы, время и капризы судьбы многое изменили в судьбах людей. Оставив Данте в живых, сэр Майлз подписал свой собственный смертный приговор, ибо за эти годы беспутный маркиз Джейкоби превратился в сурового, неумолимого человека, железной рукой державшего в узде собственные чувства. За это он тоже должен был благодарить сэра Майлза и жестокий урок, который тот преподал ему много лет назад.

Все последние годы Данте незаметно выкупал назад свои фамильные земли, много лет назад украденные у него сэром Майлзом. Все происходило в глубочайшей тайне. Он использовал подставных лиц, тех людей, которые никогда в жизни не вызвали бы и тени подозрений у его бывшего опекуна.

И подумав о том, в какую ярость придет сэр Майлз, когда обнаружит, что семейные владения Лейтонов вновь вернулись в собственность Данте, Рея невольно зажмурилась.

— О чем это ты мечтаешь? — с улыбкой поинтересовался тот, о ком она думала в эту минуту, устраиваясь возле нее. В руках он осторожно держал две тарелки с какой-то снедью, над которой поднимался ароматный пар.

Рея открыла глаза и испуганно вздрогнула от неожиданности. Смущенно покраснев, она попыталась неловко стянуть рукой расстегнутый корсаж. А насытившийся Кит мирно дремал у неё на коленях.

— Давай, я подержу его, а ты спокойно поешь, — предложил Данте, протягивая руки к своему крохотному сыну. На мгновение он замер, вглядываясь в сонное личико и его охватило знакомое чувство восторженного изумления. Он все ещё не мог привыкнуть к мысли о собственном отцовстве. Словно теплая волна накрыла его с головой.

— Господи, да я никогда в жизни это не съем, — возмутилась Рея, беря в руки кусок пирога с говядиной и яйцами и беспомощно разглядывая разложенные по тарелкам куски холодного цыпленка, сдобные булочки с маслом, толстые ломти сыра, нежнейший паштет из лосося и воздушный лимонный пудинг.

— Нужно набираться сил, милая. В конце концом, мы же не можем допустить, чтобы следующий маркиз Джейкоби вырос каким-то заморышом? — невозмутимо произнес Данте, отправив в рот огромный кусок пирога, щедро намазанный абрикосовым джемом. — Ммм! Восхитительно! Подозреваю, что эта новая кухарка, которую её светлость отпустила с нами, без малейшего стыда ограбила кладовые Камаре, похитив не только рецепты миссис Пичем но и всю снедь.

— Похоже, ты угадал. Но в таком случае ей лучше даже не думать о том, чтобы вернуться в Камаре. Я даже представить себе не могу, на что способен отец если ему не предложить ничего, кроме мясного рулета, — пробормотала Рея. При одном упоминании о родном замке ей вдруг отчаянно захотелось домой.

— Ты ведь не жалеешь, что я везу тебя к себе? — спросил вдруг Данте, словно прочитав её мысли.

— Конечно, нет. Я с нетерпением жду, когда увижу Мердрако, хотя и уверена, что не идет ни в какое сравнение с моим родным Камаре, — с самым невинным видом сказал Рея.

Данте весело расхохотался. — Да ты онемеешь от удивления, как только мы подъедем к Мердрако, вот увидишь!

— Надеюсь, что не совсем, ведь надо же мне как следует сравнить твой дом со своим, — улыбнулась Рея, удивившись, как изменилось его лицо.

— Наш дом, Рея. Запомни это навсегда. Ты теперь тоже принадлежишь к семейству Лейтонов. Ты принадлежишь Мердрако так же, как и я, — тихо произнес Данте и его светло-серые глаза неожиданно потемнели. Рея, вздохнув, поняла, что муж уже забыл о ней. Он мысленно перенесся туда, где ждал его родной дом.