Сезон мертвеца - Хьюсон Дэвид - Страница 73

Не теряя ни минуты, Джино раздел донага знаменитого телеведущего. Мокрые от непроизвольного мочеиспускания ноги Артуро вызвали у него отвращение. Обыкновенный человек страшно боится смерти, потому что не может понять необходимости и неизбежности превращения своей плоти в прах. У него не хватает мужества встретить смерть с улыбкой и доброжелательно принять ее крепкие объятия, как это сделал когда-то мифический Лоренцо.

Он повернул Валену лицом к алтарю и подтащил к нефу железную решетку, не без удовольствия ощутив ее приятную, хорошо отполированную поверхность и подумав, что она прямиком отправит Артуро в рай и заодно увековечит на земле. Да, возможно, история про святого мученика Лоренцо является апокрифом, но для Джино это не имело в данный момент абсолютно никакого значения. Главное – в нее верили и продолжают верить великое множество людей, так что железная конструкция со всеми ее изгибами и узлами в любом случае останется символом окончательного искупления грехов. Даже Артуро Валена заслуживает такой чести.

Джино перевалил на решетку грузное тело, накрепко привязал его ремнями, положил под решетку горку древесного угля, обильно полил бензином и вдруг подумал, что не стоит обманывать себя. Еще в больнице он узнал, что наркотик действует определенное время. После укола прошло минут пятнадцать – двадцать, не больше. Стало быть, Артуро Валена встретит в ясном сознании свой Судный день.

50

Ее разбудил собачий лай, доносившийся с какой-то отдаленной фермы. Ник стоял у окна, спиной к ней. Сара посмотрела на его темный силуэт, отчетливо обрисованный яркой луной, а потом перевела взгляд на большие настенные часы. Два часа ночи.

– Ник, что случилось? – тихо спросила она.

Он не ответил.

– Ник, посмотри на меня.

Он тяжело вздохнул, отошел от окна и присел на край кровати. Она увидела у него на лице грустное выражение, памятное ей с их первой встречи. Перед ней снова был серьезный сильный человек, для которого долг всегда превыше любви, человек, который боится всего, что способно нарушить его покой, его привычный, выстроенный по логическим законам мир.

– Извини, – тихо сказала она, – все произошло слишком быстро. Я не должна была давать волю чувствам.

Он снова не ответил.

Сара взяла его рукой за подбородок и повернула к себе.

– Твое молчание выглядит как обвинение в мой адрес.

Ник недовольно поморщился:

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Сам во всем виноват. Я не хотел этого, я даже пообещал себе, что не допущу ничего подобного.

– Ты хочешь сказать, что я заставила тебя?

– Нет, ты здесь ни при чем. – Он сказал это вполне искренне, но в его честности не было ни малейшего утешения. – Но мне от этого не легче. Все равно мы поступили неправильно.

– А я считаю, что ничего страшного в этом нет, – холодно откликнулась Сара.

Это заявление тронуло Ника. Он осторожно пожал ей руку.

– Я тоже так считаю, но дело в том, Сара... – Он посмотрел в сторону.

Его нерешительность начала раздражать ее.

– Так в чем же дело, Ник?

– Я не знаю тебя, – тихо сказал он. – То есть знаю, конечно, но только малую часть, а мне нужно знать о тебе все. Я до сих пор не могу избавиться от мысли, что значительная часть твоей жизни остается закрытой для меня, что есть нечто чрезвычайно важное, что ты предпочитаешь скрывать от меня.

Она выдернула руку и отодвинулась от него.

– Разве не достаточно того, что ты видел?

– Нет. То, что я знаю о тебе, ровным счетом ничего не добавляет к общей картине. Напротив, лишь запутывает ее. Я не верю, что это отражает твои настоящие черты хотя бы в небольшой части. В тебе есть нечто такое, что до сих пор остается для меня тайной. Ты скрываешь от меня что-то настолько важное, без чего я не могу считать, что знаю тебя до конца. И это ощущение... парализует меня.

– А ты прислушайся к своему внутреннему голосу как полицейский, – сухо посоветовала Сара. – Или ты думаешь, что я должна быть более откровенной после того, как ты переспал со мной?

– Нет! – поспешно воскликнул он.

Сара понимала, что в его словах есть доля правды, и презирала себя за то, что усомнилась в его порядочности. Ник был предельно честен с ней, может быть, даже слишком честен. Она прильнула к нему, погладила рукой по щеке и заглянула в глаза:

– Прости, Ник, во мне сейчас говорит страх, а не желание обидеть тебя. Ты же знаешь, как тяжело мне вспоминать свое прошлое.

В глазах Ника промелькнуло плохо скрытое сомнение.

– Правда? А мне казалось, что ты обладаешь редким талантом скрывать от окружающих свой внутренний мир. К сожалению, я не знал об этом раньше.

– Ник, я умоляла тебя бросить это дело ради меня, – взволнованно прошептала Сара, – но ты меня не послушал. Впрочем, еще не поздно, Ник.

– Нет, Сара, – твердо возразил он, – это невозможно. Это моя работа, и я доведу ее до конца.

– В таком случае я тоже буду держаться до конца, – уныло сообщила Сара. – И не спрашивай, кто я такая. Я просто сплю с кем попало, а потом спокойно ухожу и ни о чем не думаю. Я даже не помню, с кем спала последний раз. И не вижу в этом ничего плохого. Или ты считаешь, что это большой грех, потому что сам думаешь иначе?

Он покачал головой:

– Нет, это действительно большой грех, но не потому, что я так считаю, а потому, что ты сама так думаешь. Ты сама придумала этого человека и пытаешься во что бы то ни стало ввести меня в заблуждение. А мне нужно знать: почему?

– Ник, поверь мне, тебе незачем знать это.

Он обнял ее за плечи, нежно поцеловал в губы и погладил по мягким шелковистым волосам.

– Сегодня я проснулся от приятного запаха твоего тела и до сих пор не могу забыть об этом. Прошу, не относись к этому слишком поверхностно, ведь у меня ничего подобного раньше не было.

В уголках ее глаз появились крошечные слезинки. Ник снял их пальцем, а потом, как самую драгоценную на свете влагу, поднес к губам и ощутил их солоноватый вкус.

Сара закрыла глаза, и слезы ручьем полились по ее щекам. Ник понимал, что открывает в ней что-то новое для себя, но не мог удержаться от раздирающего его душу любопытства.

– Сара, расскажи мне о себе!

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и завернулась в простыню, собираясь выйти из комнаты.

– Рассказать? Сейчас? Нет, Ник, сейчас не могу, но обещаю, что расскажу все, когда Майкл Денни благополучно покинет Ватикан и навсегда уедет из Италии. Понимаю, что ты хотел услышать что-то другое, но пока ничего не могу добавить к сказанному.

Ник понял, что на большее не стоит рассчитывать в эту минуту. Значит, отношения между Сарой и седоволосым человеком, укрывшимся за высокими стенами Ватикана, еще долго будут оставаться для него тайной за семью печатями.

– Ладно, – согласился он с такой горечью, что даже сам удивился, – не буду больше приставать к тебе с подобными вопросами.

Сара встала с кровати.

– Я очень сожалею, Ник, но ты должен понять меня. Сейчас я действительно ничего не могу тебе рассказать, но рано или поздно придет время, когда ты узнаешь всю правду.

Ник схватил ее за руку, не желая отпускать от себя. Сара попробовала высвободиться. Ник рассердился.

– Значит, я для тебя просто клиент? Потрахалась ради собственного удовольствия и теперь готова забыть навсегда? – выпалил он. – Один из многих?

Глаза Сары потемнели, обретя хорошо знакомый ему темно-зеленый оттенок. Ник понял, что совершил непростительную глупость, за которую придется расплачиваться.

– Сейчас ты снова похож на полицейского, выполняющего свои непосредственные обязанности, – прошептала она.

Ник так разозлился, что чуть не влепил ей пощечину.

– Возможно, ты права, – гневно прорычал он. – Возможно, мне с самого начала следовало держаться иначе. – Он силой усадил ее на стоявший у кровати стул. – В таком случае давай будем вести себя соответствующим образом и откровенно поговорим обо всем. Как и положено во время допроса в полицейском участке. Ты спала с Ринальди, чтобы выведать у него важные сведения для спасения Денни? Кардинал лично попросил тебя об этом?