Сезон мертвеца - Хьюсон Дэвид - Страница 56

– Все это чушь собачья, Росси, – сказал Ник Коста, удивившись резкости своего заявления, а также интонации, с которой произнес фамилию приятеля.

– Да, чушь собачья, – неохотно согласился Росси, – но это еще не все. Сегодня утром я имел разговор с двумя осведомителями. Я спросил их, известно ли в криминальном мире имя Майкл Денни. И знаешь, что мне ответили? Я был прав. Оказывается, мы далеко не единственные, кто содрогается каждый раз, когда слышит это имя. В этом городе есть несколько крупных преступных групп, которые жаждут добраться до кардинала. Правда, в отличие от нас они не желают ограничиться простой беседой. Они в буквальном смысле слова хотят вырвать у него из груди сердце и швырнуть на съедение голодным вонючим крысам. Он втянул в весьма неприятную историю многих влиятельных людей города, а они, как правило, не прощают подобной наглости. Ты слушаешь, что я тебе говорю? Еще раз повторяю, парень: на этого человека ополчились многие известные и влиятельные люди города. Полагаю, ты можешь без особого труда получить пятьдесят тысяч долларов, а то и больше, если поймаешь этого мерзавца и без промедления передашь в руки отъявленных негодяев в черных очках.

Ник Коста показал на ворота Ватикана:

– Почему же эти всемогущие люди не войдут в здание и не сделают свое грязное дело? Что им мешает? Мы с тобой торчим здесь потому, что ничего другого нам не остается, а они ведь могут легко преодолеть все преграды и найти его.

– Очнись. – Росси укоризненно покачал головой. – Ты что, не понимаешь самых простых вещей? Эти люди считают себя истинными католиками. Разумеется, они совершают преступления: убивают, воруют, шантажируют, торгуют наркотиками – и при этом считают себя порядочными людьми. Словом, они живут и работают по определенным правилам и никогда не нарушают их. Они даже полицейских не трогают без особой необходимости. Правда, не гнушаются убийствами судей, но это совсем другое дело. У них есть свой кодекс чести, в соответствии с которым Ватикан – место священное. Если Денни захочет, то будет жить в этом здании до конца своих дней. За высокими стенами он может чувствовать себя в полной безопасности. Но как только он покинет Ватикан, с ним будет покончено раз и навсегда. Если, конечно, не успеет снова спрятаться.

На Ника навалилась усталость, плечо заныло от боли, а синяки на висках запульсировали от прилива крови.

– Ну так что же нам делать?

Росси наклонился к его лицу:

– Быть предельно осторожными, вот и все, Ник. Нам нужно внимательно следить за тем, что мы говорим, просчитывать каждый свой шаг и думать, кому можно доверять, а кому – нет. Мы живем в чрезвычайно сложном и противоречивом мире.

– Хорошо, я постараюсь запомнить это, – согласился Ник и быстро посмотрел на часы. – А сейчас у меня важная встреча. Встретимся завтра.

– Я пойду с тобой, – неожиданно предложил Росси. – Нет проблем, у меня масса свободного времени.

Коста недовольно поморщился:

– Ты же слышал, что сказал Фальконе? Кардинал хочет поговорить со мной наедине.

– Да, слышал, – согласно кивнул Росси, – но я все равно могу пойти с тобой. Не забывай, что мы с тобой напарники. Или я ошибаюсь?

Он действительно ошибался. В последнее время между ними появилось ничем не обоснованное недоверие.

– Я ценю твою готовность помочь, дядя Лука, – сказал Ник. – Но пойми меня правильно.

Росси тяжело вздохнул, словно не ожидал получить отказ:

– Конечно, я все понимаю и рад, что ты оценил мое предложение. Что ж, ты готов делать все, что требует от тебя Фальконе, но только убедись вначале, что поступаешь правильно. Именно поэтому мы и торчим сейчас здесь.

– Лука, что случилось?

Полное бескровное лицо Росси заметно помрачнело. Лука выглядел удрученным и, похоже, просто не знал, что делать.

– Ничего, – буркнул он. – И все сразу. Эта идиотская работа и ты. Причем ты меня беспокоишь сильнее, чем все остальное, если говорить откровенно.

Ник Коста напряженно молчал, испытывая неприятное чувство ответственности и неизбывную душевную боль.

– Когда все это закончится, Ник, – продолжал непрошеную исповедь Росси, – я хочу все изменить в своей жизни. Мне все осточертело. Может быть, мне дадут какую-нибудь необременительную бумажную работу. Извини, я солгал, когда сказал, что все дело в тебе. Это не так. Все дело в этой проклятой работе. Она убивает меня, преследует меня везде, не дает покоя. Я просто хочу нормально спать по ночам, хочу сидеть в парке и не ломать голову над этими проклятыми вопросами, хочу спокойно ходить, не задумываясь над каждым своим шагом, хочу просто жить и не обращать внимания на то, что какие-то мерзавцы стоят возле припаркованной на противоположной стороне улицы машины и продают проходящим мимо подросткам всякую гадость. А больше всего я хочу общаться с женщинами, которые любят посудачить о своих нарядах, делятся впечатлениями о посещении того или иного магазина, а не с теми, которые обожают поговорить о том, кого препарировали в последний раз и что нашли в искромсанной плоти.

– Ну, если ты назначаешь свидание патологоанатомам...

Лука Росси грустно вздохнул:

– Да, я понял твой намек. Конечно, это глупо с моей стороны. Извини. Значит, ты не хочешь принять мое предложение?

– Нет, не хочу оказаться в идиотском положении и навлечь на себя гнев Фальконе.

– Знаешь, – печально подытожил Росси, – иногда нужно быть самим собой и уметь отстаивать свои идеи.

Лука напомнил Нику отца. Марко тоже любит говорить подобные вещи. А Росси, не дождавшись ответа, резко повернулся и зашагал в сторону станции метро: его квартира находилась в пригородном районе. Ник Коста долго смотрел напарнику вслед и думал, что он может сделать, дабы восстановить их прежние доверительные отношения. Он не был готов к тому, чтобы потерять друга. Во всяком случае, сейчас, когда нужна любая помощь. Тяжело обходиться без надежной мощной опоры в нынешней смутной жизни. Они крепко подружились за последнее время, и Ник проникся искренним доверием к этому большому грустному человеку. Жаль, что в последние дни между ними легла тень отчуждения.

Потеряв из виду напарника, Ник снова посмотрел на ворота Ватикана. Около них стоял Ханрахан в привычном темном костюме и пристально следил за детективом. Ник Коста хорошо знал, почему ирландец находится именно там, а не в каком-нибудь другом месте. Не долго думая он повернулся и пошел к ним, с трудом прокладывая себе путь сквозь большую толпу иностранных туристов. Те были сплошь в шортах и пропахших потом майках, они медленно брели по площади, равнодушно взирая на величественные здания Ватикана. В третий раз за последние три дня Ник Коста подумал, что чувствует себя иностранцем в родной стране.

36

Они шли по узкой дороге Ватикана, проложенной параллельно главной магистрали города. Возвышавшиеся с обеих сторон высокие здания по обеим сторонам дороги отбрасывали на брусчатку спасительную тень. Место было почти безлюдным, а огромная толпа туристов и зевак осталась на площади Святого Петра и прилегающих к ней улицах. Это была административная часть территории Ватикана, здесь проживали высшие чины крохотного государства.

Ханрахан окинул его взглядом с головы до ног:

– Похоже, вы приняли участие в битве.

– К счастью, ничего страшного, – ответил Ник Коста.

– Рад, что все обошлось. А еще больше рад, что вы со всей серьезностью отнеслись к моему вчерашнему предложению. Могу вас заверить: вы найдете во мне самого доброго друга. И к тому же весьма полезного, поскольку у меня есть некоторое влияние за этими стенами. Вполне возможно, что в какой-то момент я смогу оказать вам существенную помощь.

Ник Коста скептически хмыкнул.

– Ладно, ладно, – успокоил его Ханрахан. – Я знаю правила. Настоящая дружба должна основываться на взаимности, иначе это уже не дружба, а нечто другое. Бывает так, что один человек использует другого в корыстных целях и ничего не дает взамен. Кстати сказать, Ник, этот тип взаимоотношений можно с полным основанием считать самым древним и самым надежным. Я даю вам что-то важное, а вы – мне.