Сезон мертвеца - Хьюсон Дэвид - Страница 46

– Разумеется, – согласился он, встал позади нее, приподнял стул и стал наклонять, пока она не уперлась лицом в грязный вонючий ковер. Алисия оказалась на коленях. Она подумала, что сейчас он развяжет ее и отпустит на все четыре стороны. Однако он этого не сделал. Подняв голову, она увидела его перед собой, в руке он держал широкий длинный нож, похожий на средневековый меч. Алисия уже знала, насколько остро нож заточен, и представляла, как легко он способен разрубить ее на части.

– Господи Иисусе! – взмолилась она, глядя на клинок круглыми от ужаса глазами. – Не надо, Джино, не делайте этого!

Джино не обратил на ее слова никакого внимания. Он измерял взглядом расстояние между ее шеей и ножом. Немного подумав, он зашел к ней сбоку. Неожиданно для себя Алисия вспомнила эпизод из средневековой истории, которую проходила в школе. Анна Болейн была приговорена Генрихом VIII к смерти и должна была лечь под топор палача. Однако король оказал жене милость и позволил одному из своих оруженосцев незаметно пробраться к месту казни, чтобы облегчить ее страдания. Топор палача был зазубрен, и поэтому процедура казни часто бывала очень болезненной. Оруженосец улучил момент, вынул припрятанный заранее острый меч и одним ударом отсек королеве голову. Она ничего и понять не успела.

Алисия услышана свистящий звук. Острый конец ножа очертил полукруг и застыл в воздухе. Содрогаясь от ужаса, Алисия подняла глаза, словно пытаясь предупредить смертельный удар. Она не подумала о том, что клинок может совершить ошибку и нанести удар не по шее, а по подбородку. В этот трагический момент ей пришли на ум слова, которые произнесла Анна Болейн за секунду до смерти: "Иисусу Христу вверяю я свою душу".

31

Ника поместили в больницу Святого Джованни. В четырнадцатом веке она была приютом для пилигримов, а в настоящее время превратилась в весьма современный больничный комплекс, состоявший из множества корпусов и вспомогательных помещений, непосредственно примыкавших к церкви Святого Климента.

Лука Росси и Сара Фарнезе с трудом пробились к нему в палату сквозь кордон строгих медсестер. Сейчас они сидели на деревянной скамье неподалеку от кровати и наблюдали за тем, как медсестра перевязывает его рану на плече. Из слов лечащего врача они поняли, что ничего страшного с ним не произошло, но какое-то время Ник должен находиться в больнице, чтобы избежать возможных осложнений. Ножевая рана оказалась не очень глубокой и никакой опасности для здоровья не представляла, а вот голова пострадала сильно. Медики опасались, нет ли у него сотрясения мозга. Когда медсестра ушла, Ник облегченно вздохнул и повернулся к друзьям.

– Мне не нравится твое выражение лица, дядя Лука, – тихо сказал он. – Вы поймали его?

– Как бы не так, – недовольно ответил старший напарник.

Ник удивленно вскинул брови:

– Боже мой, что же вам еще надо? Он же сам пришел к вам, разве не так?

Сара посмотрела на кончики своих туфель, а Лука Росси еще больше насупился:

– Знаешь что, не наскакивай на меня, и без тебя тошно.

– Сколько полицейских находилось вокруг дома?

– Достаточно, – буркнул Росси и покраснел от злости. – Восемь человек, а может, и десять. Но ты не забывай, что они охраняли фермерский дом, в котором должен был находиться и ты сам. Никто из них понятия не имел, что ты бегаешь черт знает где. Ты нарушил наш договор и свернул с проселочной дороги на какую-то тропинку. Фальконе шкуру с меня сдерет за то, что я отпустил тебя. А я скажу ему всю правду. Мы не знали, где тебя носит, и поэтому не смогли вовремя оказать тебе помощь.

Ник потрогал рукой голову, которая ныла от удара. Конечно, Лука Росси прав, и он должен винить во всем прежде всего себя самого. Он вспомнил силуэт Сары в окне дома и выражение ужаса на ее лице.

– Извини, Лука, я вел себя как идиот.

– Да уж, – проворчал тот и недовольно зыркнул на Сару. – Самое главное, что ты выжил, и во многом благодаря нам. Кроме того, мы наконец-то узнали его имя. А еще мы получили новый труп, на улочке Кливус Скаури, это в двух шагах отсюда. Думаю, у Фальконе вполне достаточно оснований, чтобы распять нас на первом попавшемся дереве. Все теперь будет зависеть от его настроения.

– Я должен вернуться на работу, – решительно заявил Ник. – Мне здесь нечего делать.

– Ник, доктор сказал... – начала было Сара.

– Не спеши, – прервал ее Лука Росси. – Этот труп ужаснее остальных. Да и чем ты можешь помочь?

Ник пошевелил плечом и облегченно вздохнул, почувствовав, что боль стала постепенно слабеть.

– Я чувствую себя неплохо. Кроме того, Лука, я единственный из вас, кто видел этого человека.

Росси снова покосился на Сару. Ник догадался, что он считает ее виновницей происшествия. Было такое впечатление, что ему даже сидеть рядом с ней неприятно.

– Сейчас не имеет никакого значения, что ты его видел, – сказал он. – Повторяю, нам известно имя. Синьорина Фарнезе великодушно сообщила его, когда мы везли тебя в больницу. Похоже, что она знала его с самого начала.

После этих слов голова у Ника разболелась сильнее, он взглянул на Сару – она безучастно смотрела на белую стену. Волосы женщины были спутаны, и она мало походила на ту красавицу, которую он помнил по вчерашнему вечеру. Скорее всего она очень быстро покинула дом, поэтому не успела привести себя в порядок. Если раньше на лице Сары всегда была маска невозмутимости, за которой она скрывала истинное настроение, то сейчас от этой маски не осталось и следа.

– Мне нужно позвонить, – спохватился Лука Росси. – Я обещал сообщить твоему отцу, как обстоят дела. Я буду во дворе на всякий случай. Вернусь через пару минут. Что касается вас, синьорина Фарнезе, то Фальконе сказал: в его распоряжении есть неплохая квартира на окраине города, где вы будете в полной безопасности. Полагаю, возвращаться вам в дом отца Ника не имеет смысла. – Он похлопал по карману, где лежала пачка сигарет. – Пора перекурить.

Он быстро покинул палату и вышел в коридор, ярко освещенный флуоресцентными лампами.

Ник собрался с силами и присел на кровати. Боль в плече почти прекратилась, а голова еще немного побаливала. Сара по-прежнему не смотрела в его сторону.

– Спасибо, Сара, – первым нарушил тишину Ник.

Она вскинула на него усталые глаза:

– Что?

– Я не знаю, что там случилось, – продолжил он, – но ты остановила его и тем самым спасла мне жизнь, за что я тебе очень благодарен.

Она покачала головой, отчего ее волосы спутались еще больше.

– Я видела из окна, что между вами что-то происходит, очень испугалась и ринулась к вам. Он увидел меня и убежал. Думаю, он решил, что вслед за мной прибегут полицейские и схватят его. Может быть, он просто испугался свидетеля.

Ник знал, что она говорит неправду. Он слышал разговор между Сарой и убийцей за минуту до того, как потерял сознание.

– Ты говорила с ним.

– Конечно, а что мне оставалось делать? Я закричала, чтобы он остановился. Ничего удивительного.

– Нет, Сара, – возразил Ник и вспомнил слова и тон их разговора: – Ты говорила с ним, а он отвечал тебе. У меня сложилось впечатление, что ты хорошо знаешь его.

– Достаточно для того, чтобы запомнить его имя, – сказала она и отвернулась. – Одно время он часто околачивался в библиотеке Ватикана, и мы порой разговаривали с ним, вот и все.

– А ты не... – хотел было спросить Ник, но запнулся.

– Что? – вспыхнула от гнева Сара. – Ты хочешь узнать, не спала ли я с ним? Нет, не спала. В Риме есть немало людей, которые не удостоились этой чести. Надеюсь, это не слишком огорчает тебя?

– Извини, Сара.

– Боже мой! – воскликнула она, закрыла глаза и покачала головой. – Это я должна извиниться перед тобой, Ник. Не понимаю, что ты хочешь узнать от меня. Я действительно видела его и закричала, чтобы он оставил тебя в покое. А когда он ушел, я позвала полицию, чтобы они отвезли тебя и того фотографа в больницу. Фотограф, кстати, пострадал гораздо сильнее.