История философии (Учебник) - Автор неизвестен - Страница 121

Для Данилевского прогресс состоит не в том, чтобы идти в одном направлении, а в том, чтобы "все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, исходить в разных направлениях". Главной задачей культурологического построения для него стала борьба против европоцентризма и общеупотребительной схемы разделения всемирной истории на древнюю, среднюю и новую. Мыслитель признавал возможность такого деления лишь внутри одного и какого-либо типа (как правило, тип проходит три фазы этнографическую, государственную и цивилизационную), но последнее он называл "подчиненным"; главное же должно состоять в отличии культурно-исторических типов, "самостоятельных, своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития".

Он расположил культурно-исторические типы в следующем хронологическом порядке: 1) египетский, 2) китайский, 3) асси-ро-вавилоно-финикийский, халдейский или древнесемитичес-кий, 4) индийский, 5) иранский, 6) еврейский, 7) греческий, 8) римский, 9) ново-семитический или аравийский и 10) германо-романский или европейский. К этому перечню он мог бы причислить еще и два американских типа: мексиканский и перуанский, которые, однако, погибли насильственной смертью и не успели совершить своего развития. В типологии культуры Данилевского выделяются уединенные типы - китайский и индийский, и преемственные - египетский, ассиро-вавилоно-фи-никииский, греческий, римский, еврейский и германо-романский, плоды деятельности которых передавались от одного к другому. Кроме положительных, самобытных культурных типов Данилевский выделял "временно появляющиеся феномены", это гунны, монголы, турки, - отличающиеся тем, что они помогали "испустить дух борющимся со смертью цивилизациям". Наконец, есть племена, которым не суждено свершить ни разрушительного подвига, ни сыграть положительной исторической роли, например, финские племена. Они, по Данилевскому, составляют лишь этнографический материал культурно-исторических типов, увеличивая собою их разнообразие и богатство, но сами не достигают стадии "исторической индивидуальности".

Культурная деятельность представлялась русскому мыслителю как религиозная, собственно культурная (научная, художественная, техническая), политическая и общественно-экономическая. В китайской, египетской, индийской культурах все они еще смешаны. Евреи развивали религию, греки собственно культуру, римляне - политику; новая Европа - "двуосновная" культура: политическая и собственно культурная (с наукой и техникой). Славянский мир, считал мыслитель, имеет притязание и силу жить самостоятельной жизнью, он крепнет и разрастается до того, чтобы впервые быть названным "полным четырехосновным" типом.

Методологически правомерно осмысливая непрерывно изменяющиеся феномены культуры как пребывающие и устойчивые, Данилевский в решении проблемы взаимовлияния культурно-исторических типов порой впадал в крайность изоляционизма. Его культурологические построения, превращавшие историю из естественно-исторического в естественно-органический процесс, зачастую страдали односторонностью и преувеличениями. Например, это касается проблемы возможности мыслить общечеловеческую культуру ("общую сокровищницу") и проблемы культурного влияния народов друг на друга. В качестве основных форм воздействия Данилевский выделил 1) "пересадку" как повсеместное распространение единственной формы цивилизации любыми средствами и методами на почву не способных к сопротивлению народов, 2) "прививку" как форму воздействия без учета специфики и особенностей "цивилизуемых" народов и 3) "удобрение" - плодотворное воздействие развитой цивилизации на только еще складывающуюся.

Последняя форма влияния связана с использованием и самостоятельной переработкой результатов предшествовавших цивилизаций. Если Византию, которая передала России лучшую форму христианства - Православие, по-видимому, следует рассматривать как "удобрение", то заимствования из Европы, называемые Данилевским не иначе как "болезнью европейни-чания", нужно расценивать как "пересадку". Но тут мыслитель противоречил разработанным им же самим пяти законам общественного развития. Так, вопреки "третьему закону" Данилевского Византия передала России коренное "начало" становления всякого общественного организма - Православие. Нарушен также тезис о вреде заимствований: или европейское влияние в новое время и византийское в древнее одинаково гибельны для славянской самобытности, или оба, обогатив нас новыми началами, существенно не нарушили нашей самобытности (польза и вред воздействия на самобытный русский организм не раз доказывался отечественными мыслителями).

Глава 3. Русская философия всеединства

1. В. С. Соловьев

Соловьев Владимир Сергеевич (1853-1900) - русский философ-идеалист, поэт, публицист, литературный критик. Основоположник русской, христианской философии как самобытного целостного направления мысли. Сын историка и профессора Московского университета С. М. Соловьева. По окончании гимназии в 1869 г. поступил на естественный факультет Московского университета, но через три года перешел на историко-филологический, который окончил в 1873 г., а затем в течение года учился в Московской духовной академии.

В 1874 г. защитил магистерскую диссертацию и был избран профессором МГУ по кафедре философии. Летом 1875 г. он уехал для научных занятий в Лондон, а потом на несколько месяцев - в Египет. Возвратившись в Россию в 1876 г., вновь читает лекции в Московском университете, но в 1877 г. покидает университет и поступает на службу в Ученый комитет Министерства народного просвещения.

Основные работы: "Кризис западной философии. Против позитивистов" (1874), "Философские начала цельного знания" (1877), "Чтения о богочеловечестве" (1878-1881), "Критика отвлеченных начал" (1880), "Оправдание добра. Нравственная философия" (1897), "Теоретическая философия" (1899), "Три разговора" (1899).

Центральной в учении Соловьева является идея "всеедино-го сущего". Необходимость принципа всеединства (целостности) обусловлена тем, что все предметы и явления не существуют отдельно друг от друга и каждый из них есть совокупность определенных сторон, связей и т.д. Даже наша Вселенная, замечает Вл. Соловьев, не есть "хаос разрозненных атомов", а представляет собой единое, связное целое.

Это относится к любому предмету, стороны которого всегда образуют в своем взаимопроникновении конкретное единство, определенную целостность. Отсюда следует, что, постигая истину в своей теоретической деятельности, познающий субъект должен брать сущее не только в его данной действительности, но и в его целостности, универсальности, т.е. стремиться к познанию "всего во всем", в развивающемся в "полярных определениях" единстве.

"Безусловное всеединство" (как совершенный синтез истины, добра и красоты) постигается, по Соловьеву, лишь "цельным знанием". Учение о нем другая фундаментальная идея русского философа. Характеризуя общие признаки цельного, полного знания (или "свободной теософии вообще"), Соловьев считал, что оно есть знание, имеющее предметом истинно-сущее в его объективном проявлении, целью - внутреннее соединение человека с истинно-сущим, материалом - данные человеческого опыта во всех его видах (а не только в виде научного опыта), основной формой своей имеющее умственное созерцание (интуицию), связанную в систему посредством логического мышления и, наконец, деятельным источником (производящей причиной) - действие высших идеальных существ на человеческий дух.

По своей структуре цельное знание есть органическое (а не механическое соединение) единство, синтез таких трех необходимых компонентов, как теология, философия и опытная (положительная) наука. Центром каждого из этих элементов соответственно являются абсолютное существо (Бог), общая идея и реальный факт. Только такой органический синтез названных компонентов представляет собой цельную истину знания как такового.