Каприз мечты (Обещанный рассвет) - Хэтчер Робин Ли - Страница 56

ГЛАВА 39

Такер откинулся в кресле, глядя в потолок. Он понимал, что должен уделить больше внимания бумагам, устилавшим письменный стол. В конце концов – это его первое дело в конторе Тома Райли. Он должен выиграть его или распроститься с Райли и с этим городом. Но он не мог перестать думать о Мэгги.

Времени оставалось все меньше. Каждый день она работала наравне с другими, так, словно строился ее дом, на ее земле, совсем как о том мечтал Такер. Иногда ему казалось, что ее решимость ослабевает, но потом подбородок вновь упрямо поднимался, и она начинала говорить о поездке в Орегон.

Такер, вздохнув, встал, и, подойдя к окну, выглянул на шумную улицу. Откуда-то доносились стук молотков и жужжание пил. Тоже строится новый дом.

Почему нет вестей от Гарри? Если они не смогут найти Сэндерсона, как Такер сумеет доказать, что у Сета нет никаких прав ни на племянниц, ни на наследство? Конечно, Мэгги уже не ребенок, и, если согласится стать его женой, Такер сделает все, чтобы защитить ее от дяди. Они и Рейчел стали бы дружной семьей.

Такера почти не волновали претензии Сета. Будь у того хоть какие-нибудь легальные права, он, не задумываясь, пустил бы их в ход много лет назад. Он, вероятнее всего, вообще не осмелится показаться в Бойсе. Вернется в Филадельфию спасать то, что еще можно спасти. Гораздо больше Такера тревожило недоверие Мэгги. Время от времени она забывалась и позволяла себе проявить любовь, пылавшую в ее сердце, но дверь тут же наглухо захлопывалась, и стена становилась еще выше.

Такер нервно провел рукой по волосам и вернулся к письменному столу. Нельзя сказать, что он не понимал желания Мэгги добиться правды. Он сам отдал бы все, лишь бы понять, что заставило отца лишить себя жизни. Конечно, были чисто внешние причины, но никогда не сможешь постичь столь полный крах человека, которого так любил и уважал.

Цель поисков Мэгги была совсем иной. Он может помочь ей выяснить содержание завещания и со временем даже добиться выплаты денег из фонда, если таковой действительно существовал. Но даже не это было ее истинным стремлением.

«Она ищет место, где можно было бы скрыться, где никто не причинит ей боли и не обидит», – подумал Такер, садясь в кресло.

Вот оно! Мэгги уверена, что, если она не будет никого любить, не откроет никому сердце, не будет доверять ни одному человеку, никто не ранит ее. Но это не жизнь. Это медленное умирание.

Только как доказать это за то короткое время, что ему еще осталось?

Внезапно дверь его кабинета с шумом распахнулась и на пороге появился кузен.

– Пора заканчивать, Так. У тебя только осталось время умыться и переодеться. Нам еще нужно заехать за дамами.

– Заехать за…

– Только не говори, что забыл о самом важном событии на всей территории, – громко рассмеялся Киген. – Что ж, тебе повезло. Зато я все помню.

– Вечеринка на ранчо Хорейса Клайва. Уже сегодня?

– Надеюсь, мои приятели Чак и Пег Джонсы позволят Мэгги и Морин переодеться у них в доме. Пег собирается присмотреть за детьми.

Такер открыл рот, желая что-то сказать.

– Не волнуйся, – перебил Киген. – Морин посылает тебе чистый костюм. Пойдем, меня самого ждет на вечеринке молодая хорошенькая девушка, и мне не терпится встретиться с ней.

Мэгги повернулась перед зеркалом, недоверчиво глядя на собственное отражение. Неужели эта незнакомая девушка действительно Мэгги Харрис?!

– Ты такая красавица, – прошептала Рейчел, почти благоговейно.

Слезы навернулись на глаза. Слова сестры вызвали в памяти голос из прошлого. Ее голос.

– Ты такая красавица, мама.

Элизабет отвернулась от зеркала; широкий кринолин под переливающейся атласной тканью мягко раскачивался.

– Спасибо, дорогая, – шепнула она, целуя Мэгги в лоб.

– Неужели я когда-нибудь стану такой же хорошенькой, как ты?

– О, дорогая, гораздо красивее. Взгляни. Мать подвела малышку к зеркалу.

– Посмотри, какие у тебя прекрасные волосы. И глаза, – Мэгги! Молодые люди когда-нибудь будут слагать стихи о твоих глазах. Ты же знаешь, что отец не может тебе ни в чем отказать.

Мэгги не верила ни единому слову. Ей вечно приходилось бороться с непослушными локонами уныло-коричневого оттенка, а глаза у нее – самые обычные, скучные, серые. Не то что у матери – цвета летнего неба. Маленькая Рейчел будет похожа на мать.

Мэгги неожиданно ощутила прилив ревности.

– Ты мне не веришь, Мэгги? – спросила Элизабет, грациозно опускаясь на колени перед дочерью в волне шелковых юбок. – Я говорю правду, дорогая. Когда-нибудь ты вот так же встанешь перед зеркалом в великолепном платье, серебристом, под цвет глаз, и обнаружишь, что стала ослепительной красавицей.

Но Мэгги по-прежнему недоверчиво качала головой.

Элизабет мечтательно вздохнула:

– Именно в такую ночь, как эта, я влюбилась в вашего отца.

– Неужели я когда-нибудь стану такой же хорошенькой, как ты, Мэгги?

Вопрос Рейчел внезапно вернул Мэгги к действительности. Знакомые слова звучали сладостной горечью.

– Гораздо красивее, Рейчел. Гораздо красивее. И как ее мать много лет назад, подвела сестру к зеркалу:

– Ты будешь королевой любого бала, потому что очень похожа на нашу маму. Ужасно похожа.

Рейчел быстро повернулась и крепко обняла Мэгги.

– Я так рада, что мы приехали сюда. Я люблю тебя, Мэгги.

– И я тебя тоже.

– Сегодня, – решил Такер. Именно сегодня вечером он сделает все, чтобы убедить Мэгги выйти за него замуж. Правда, неясно, как ему это удастся, но иного выхода нет.

Он еще раз поглядел на себя в зеркало, потер гладковыбритый подбородок. Куда девался бородатый мужчина, столько лет смотревший на него из серебристого стекла? Он отпустил бороду в семнадцать лет и все еще не мог поверить, что так быстро и легко избавился от нее! Стоило Мэгги поинтересоваться, как он будет выглядеть без бороды, и Такер тут же взял в руки бритву. И все потому, что Мэгги так больше нравилось, хотя она так и не призналась в этом.

Такер схватил шляпу со стула и вышел. Киген уже поджидал его в черном экипаже.

– Ты почти не пользуешься палкой, – заметил он, видя, как легко Такер поднимается на подножку.

– Еще неделя-другая, если верить доктору, и я могу ее выбросить. Но все равно это слишком долгий срок для меня.

– Судя по тому, что я видел в последний раз, хромота не помешала тебе почти достроить дом.

– Основная тяжесть легла на плечи Дэвида, – пожал плечами Такер. – Через несколько дней мы можем вселяться. Ничего особенного, всего несколько комнат и голые полы, зато женщины будут счастливы снова оказаться под крышей.

Киген остановил лошадей перед деревянным каркасным домиком на Маркет-стрит, двухэтажным, с широким парадным крыльцом. Двор был обсажен молодыми тополями.

– Подожди здесь… – велел Киген, отдавая Такеру поводья. – Я схожу за Дэвидом и дамами.

Он поспешил по тропинке, ведущей к крыльцу, и, открыв дверь, исчез. Такер смотрел на дом, думая, как было бы прекрасно построить такой же для Мэгги. Но тут на пороге появилась Морин в атласном платье точно такого же красновато-коричневого оттенка, как ее волосы, забранные вверх в элегантную прическу. Простая атласная лента с приколотой в центре брошью обвивала ее шею.

Такер вспомнил, что много лет назад видел ее в этом платье, так давно, что, казалось, это был сон. Он был еще школьником и как-то, спустившись вниз, заметил стоявшую у окна мать, ожидавшую возвращения Фаррела с плантации. Ему показалось, что вот-вот должен появиться отец, и все станет по-прежнему.

Но на крыльцо вышел Дэвид Фостер и, остановившись рядом с Морин, поздоровался. Такер ответил, стараясь скрыть улыбку. Этот огромный человек явно крайне неловко чувствовал себя в костюме и цилиндре.

Дэвид взял невесту за руку и, подведя к экипажу, помог сесть позади Такера и устроился сам.