Каприз мечты (Обещанный рассвет) - Хэтчер Робин Ли - Страница 31

Заканчиваю письмо молитвой о нашей скорой встрече.

Ваша племянница и мать Марин Брениген.

Нагруженный узлами, Такер вышел из лавки. Он привел с собой лошадь Мэгги в качестве вьючного животного. Кобыла стояла у коновязи, опустив голову и полузакрыв глаза. Такер подошел ближе и начал нагружать сумки и торбы.

– Так Брениген?

Так замер от неожиданности. Похоже на… Нет, не может быть.

Он медленно повернулся.

Гарри Джессап… Он был выше, чем помнил Такер, и выглядел старше. Но почему бы нет? Прошло шесть лет с тех пор, как они распростились.

– Клянусь Богом, это ты.

Гарри выпрямился, голубые глаза выжидающе смотрели на друга, преданного им когда-то.

– Много воды утекло, Гарри.

– Много, – хрипло повторил солдат.

В детстве мальчики дружили и обучались у одного наставника. Позже, в университете, они жили в одной комнате, вместе дразнили братьев и сестер и попадали в беду чаще, чем все отпрыски обоих семейств вместе взятые. И вот теперь ничего не осталось, кроме этих сладостно-горьких воспоминаний?

– Как мои родители? – осведомился у Такера Гарри.

Он и вправду повзрослел. Лицо загорело дочерна под безжалостным солнцем Запада, лоб бороздили глубокие морщины, в уголках губ пролегли резкие линии. От левого виска до самой челюсти лицо пересекал шрам.

Такер, прищурившись, поглядел на солнце и наконец ответил:

– Неплохо. Удалось сохранить плантацию. Во всяком случае, живут лучше многих.

– А Питер?

– Полон горечи. Да и чего еще ожидать от человека, у которого война отняла руку и жену?

– И брата, – добавил Гарри. – Когда я попытался увидеться с ним, Питер ответил, что я для него умер.

«Именно это чувство я испытывал к тебе, Гарри, когда узнал обо всем», – подумал Такер.

На самом деле он давно уже смирился и оставил позади злобу и разочарование; два месяца, проведенные в пути, избавили его от ярости и гнева, он поднялся выше раздоров, разделивших народ одной страны и приведших к братоубийственной войне. Но Гарри… Гарри в мундире янки… Может ли он простить Гарри?

Гарри Джессап спустился с крыльца:

– Что ты здесь делаешь, Так?

В животе Такера тугими кольцами свилась змея противоречивых эмоций.

– Мародеры украли у нас «Туин Уиллоуз». Везу семью в Айдахо. Киген живет там с шестьдесят четвертого и пишет, что у них еще много работы для начинающих адвокатов.

– Мне ужасно жаль, Такер. Но думаю, вместе с Фаррелом вы сможете открыть лучшую адвокатскую контору на Западе.

– Отец умер, – глухо, невыразительно пробормотал Такер.

Гарри с силой потер глаза, неумело пытаясь скрыть блеснувшую в них боль.

– Господи… Такер… Прости, я не знал. Никто не пишет…

И только сейчас Такер осознал, что перед ним – самый одинокий человек, которого он когда-либо встречал. Гарри верил в дело, за которое сражался, встал на сторону федеральных войск, чтобы сохранить Союз, но цена была слишком велика – он потерял все: родителей, брата, дом и друзей.

– Ну что ж, не буду больше тебя задерживать, – кивнул Гарри, снова поднимаясь на крыльцо. – Рад был повидаться, Так.

«И я тоже рад, Гарри, – пронеслось в голове у Такера. – Правда, рад. Хорошо, что тебе удалось выжить в этой войне. И не потерять глаз, руку или ногу. Я хотел бы… хотел… »

Такер повернулся к кляче и начал затягивать ремни.

– Так?

Он опять оглянулся.

– Я покончил с армией. Собирался отправиться на запад, в Орегон. Или в Калифорнию. И хотел присоединиться к этому каравану.

– Именно к этому?

– Если ты против, тогда подожду следующего. Такер с деланной небрежностью пожал плечами.

– Это свободная страна. Если Дэвид Фостер согласится, значит, сговоритесь.

– Спасибо, Так.

Мэгги качала на руках маленькую Анни, напевая колыбельную, пока Сьюзен перевязывала окровавленное колено Уиллса.

– Говорила же тебе, не смей играть с этими мальчишками, – упрекала она. – Они слишком взрослые для тебя и бегают быстро, к тому же забираются далеко. Сказано же, оставайся рядом, чтобы я могла тебя видеть Понятно?

– Да, мама.

– Ну вот, все в порядке. Играй здесь, в лагере. Слышишь?

Уилле послушно кивнул и тут же умчался.

Сьюзен, тяжело вздохнув, уселась и несколько мгновений смотрела вслед светловолосому сынишке. Наблюдая за ней, Мэгги заметила темные круги под глазами и осунувшееся лицо. Молодая женщина выглядела такой печальной и несчастной, словно нищенка, просящая подаяния на улице.

Была ли Сьюзен хорошенькой? По-видимому, да. Или, по крайней мере, считалась бы таковой, не будь она такой тощей и измученной. Может, эта неизбывная скорбь и привлекала Такера? Мэгги так хотелось бы узнать, почему Такер так внимателен к этой женщине. Сама девушка любила миссис Бейкер и обожала детишек. Почему бы и Такеру не помочь ей? Сьюзен нуждается в поддержке и доброте.

– Мистер Фостер говорит, что мы прошли только треть пути, – сообщила Мэгги, чтобы прервать неловкое молчание.

– Только треть, – устало пробормотала Сьюзен. – Такая тяжелая дорога, и всего треть.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы повернуть назад?

Сьюзен покачала головой:

– Там меня ничего и никто не ждет. У нас с Маршаллом не было ни денег, ни земли, и он всегда уверял, что в Орегоне будет лучше.

– Ты…

Мэгги взглянула на спящую девочку:

– Ты собираешься когда-нибудь выйти замуж? Она быстро посмотрела на Сьюзен и тут же отвела глаза, боясь того, что может увидеть на лице вдовы.

Взгляд Сьюзен неожиданно стал отсутствующим.

– Я любила своего Маршалла больше, чем любая женщина может любить мужчину. Он был добр ко мне, а я не раз видела многих мужчин, плохо обращавшихся с женами. Наверное, когда-нибудь я возьму себе другого. Брат не захочет растить моих малышей. Но пройдет еще немало времени, прежде чем я соглашусь стать чьей-то женой. Очень немало.

Странно, как можно чувствовать одновременно печаль и огромную, головокружительную радость. Но именно это ощущала Мэгги. Она встала, отдала Анни матери и, усевшись рядом, обняла Сьюзен, молча сострадая молодой вдове, деля с ней скорбь и в то же время ощущая, как по телу разливается сладостное облегчение при мысли о том, что Сьюзен не намеревается сейчас выходить замуж.

Такер подъехал к фургону на Блу Бое, ведя за собой лошадь Мэгги, и, спешившись, закрутил поводья вокруг колеса.

– Ты смог все купить? – спросила Морин. Такер кивнул:

– В лавке много всего, полные полки. Хозяин сказал, что это первый караван за лето.

Он начал разгружать сумки.

– Пока тебя не было, приезжал Дэвид. Дуг Джибсон купил новый фургон.

– Я был почти уверен, что они повернут назад, – ответил Такер, продолжая разгружать вьюки. – Роуз Джибсон не переставала плакать с самого Эш-Холлоу. Все знают, как она относится к жизни в Орегоне. Сколько мужчина сможет выносить ее нытье?

– Весь фарфор ее матери побился, когда фургон рухнул вниз, – сочувственно вздохнула Морин.

Такер, повернувшись, положил руки на плечи матери:

– Ты потеряла гораздо больше, и взгляни на себя! Никогда не плачешь, не жалуешься, заботишься о всех нас, помогаешь Сьюзен и ее детям.

Глаза его были полны благодарности к этой замечательной женщине, матери и другу.

– Трудно поверить, что когда-то я была избалованной Морин О’Тул, ты это хочешь сказать?

Морин кокетливо улыбнулась, смягчая серьезность беседы, и, подражая ирландскому акценту отца, выговорила нарочито неразборчиво:

– Ну что ж, к этому времени ты должен был узнать, что для О’Тулов и Бренигенов преград не бывает.

Такер понял намек. Морин не хотела ни похвал, ни трогательных излияний. И за это он любил мать еще больше. Он сломался бы, как Дуг Джибсон, если бы Морин постоянно ныла и скорбела о потере семьи и «Туин Уиллоуз».

Такер вновь обернулся к вьючной лошади. Рука коснулась мягкого и легкого свертка. Платье Мэгги. Она так похожа на Морин. Цепляется за жизнь и стремится покорить судьбу. Беззащитная и уязвимая, однако стойкая и храбрая. Она будет стоять рядом с мужчиной, которого выберет, в беде и в радости и сражаться за него до последнего.