Каприз мечты (Обещанный рассвет) - Хэтчер Робин Ли - Страница 17

Не было смысла отрицать: он хотел Мэгги. Не только ее тело, которое оставило бы неравнодушным любого мужчину с горячей кровью, но всю ее, сердце и душу, хотел узнать ее как самого себя, выяснить правду о ее детстве, о доме и семье, хотел заставить ее смеяться, хотел пить сладкий нектар с ее губ. Хотел лежать с ней в траве и наблюдать, как над головой плывут облака, и брать ее снова и снова. Господи, помоги ему, иногда он даже представлял Мэгги, держащей у груди ребенка. Его ребенка.

– Должно быть, я просто спятил, – пробормотал он, нахлобучив на лоб промокшую шляпу. Неужели у него и без этого мало бед и проблем? И что заставило его считать, что он вообще может любить ее? Он совсем не знал эту девушку. Такер почти всю жизнь был знаком с Чармиан, но та изменила ему. Правда, Мэгги так отличалась от Чармиан! В ней не было ничего искусственного, фальшивого. В этом Такер готов поклясться собственной жизнью. Он совершенно точно был уверен в том, что Мэгги сама не осознает, как прекрасна.

Такер тряхнул поводьями и прищелкнул языком:

– Поехали, старина.

Пора возвращаться в лагерь.

Мэгги сидела около фургона и штопала платье. Фиона и Рейчел замешивали тесто, причем ухитрялись высыпать на себя муки больше, чем попадало в огромную миску, и, слыша их веселый смех, Мэгги невольно подняла глаза. Сердце ее сжалось при виде сияющего лица сестры. Она никогда не видела Рейчел столь беззаботной и оживленной. Нужно бы радоваться таким переменам, и Мэгги была счастлива за сестру. Она жалела лишь себя. Чувствовала себя нелюбимой, никому не нужной. И это тоже было несправедливым. Рейчел любила ее.

Морин, отвернувшись от костра, строго сказала:

– Дети, вы никогда не испечете пирог, если не будете смотреть, что делаете.

– Да, мама, – послушно ответила Фиона, едва сдерживаясь, чтобы не хихикнуть.

Морин покачала головой, но, увидев выражение лица Мэгги, вытерла руки о передник и направилась к фургону:

– Наверное, не стоит их ругать. У бедняжек так мало развлечений, им все время приходится сидеть в этом душном фургоне.

Мэгги кивнула. Мать Такера уселась на скамью с девушкой, всматриваясь в лежавшую на коленях Мэгги ткань:

– Какое прекрасное рукоделие. Ты очень аккуратно шьешь. Это мама научила тебя?

– Мама?

Перед глазами Мэгги встал образ матери, прекрасной и жизнерадостной, легкокрылого мотылька.

– Нет, мама не умела шить. Меня научила няня.

– Твоя няня? Но я думала…

Поняв, что проговорилась, Мэгги, смутившись, быстро добавила:

– Это было давно. Слуг уволили, когда Рейчел была совсем маленькой.

– Война, – вздохнула Морин. – Она забрала наших слуг и дома.

Мэгги надеялась, что Морин Брениген подумает именно это. Она не собиралась признаваться, что когда-то Харрисы были богаты. Она так старалась вообще ничего не говорить о своей семье.

– «Туин Уиллоуз», так называлась наша плантация. Мы выращивали хлопок. Много хлопка. Фаррел, мой муж, был адвокатом, и притом хорошим. Порядочным, честным, благородным человеком. Такер так похож на него. Они намеревались вместе заняться практикой, когда настанет время.

– Такер хотел быть адвокатом? Морин с гордостью улыбнулась:

– Он уже адвокат, дорогая. И тоже очень хороший.

– Я не знала, – прошептала Мэгги, поняв, как мало ей известно о прошлом Такера и его семье. Она надеялась, что Морин продолжит рассказ, но в этот момент появился Уилле Бейкер. Бледное маленькое личико было повернуто к Мэгги. Ни слова не говоря, Уилле вскарабкался к ней на колени и прижался к ее груди. Она невольно обняла малыша, приглаживая его волосы, и ее взгляд встретился со взглядом Морин.

– Уилле, скажи-ка, – мягко спросила Мэгги, – где твоя мама?

Мальчик безмолвно, не шевелясь, показал пальцем на фургон Бейкеров.

– Мама будет беспокоиться, где ты. Не надо ее пугать. Давай-ка вернемся.

Мэгги уже хотела подняться, но Морин ее остановила:

– Подожди, Мэгги. Оставь Уиллса со мной. Девушка поколебалась, но тут же поняла:

– Оставайся с миссис Брениген, Уилле, а я скажу твоей маме, что ты у нас.

Она передала мальчика Морин и пошла к фургону. Изнутри доносился тихий плач: очевидно, Сьюзен старалась сдержаться и не хотела, чтобы ее слышали. Видимо, поэтому Мэгги показалось, что сердце ее сейчас разорвется от жалости.

– Миссис Бейкер…

Она отвернула занавеску, вглядываясь в пыльный полумрак.

– Сьюзен?

Послышалось негромкое всхлипывание.

– Что?

Не ожидая приглашения, Мэгги забралась в фургон.

Сьюзен лежала на постели, повернув голову ко входу.

– Сьюзен…

Мэгги встала на колени и коснулась плеча женщины.

– Уилле беспокоится о вас.

– Уилле?

Сьюзен попыталась сесть:

– Где он? Я думала, он здесь.

– Ничего страшного. С ним миссис Брениген. Сьюзен Бейкер удалось наконец выпрямиться и сесть поудобнее, опираясь спиной на толстый матрац.

– Я, кажется, не могу перестать плакать, – снова всхлипнула она.

– Вам не за что извиняться.

– У меня все время в ушах стоит этот ужасный треск, когда колесо отлетело и голова Маршалла ударилась о бок фургона, а малышей унесло.

Мэгги, глядя на свои руки, безмолвно кивнула.

– Я боюсь… смертельно боюсь… хотя знаю, что не должна так себя вести. Все были ужасно добры к нам, предлагали помощь, приносили еду. Но я не знаю, что с нами станется.

– Разве вы не собираетесь к своему брату в Орегон?

Сьюзен кивнула, прикладывая к распухшим глазам платочек.

– Джордж примет нас, но не очень-то будет рад.

– Уверена, что вы ошибаетесь.

Мэгги совсем не была в этом уверена, но что еще можно сказать в подобных обстоятельствах?

Молодая вдова долго глядела на нее, прежде чем спросить:

– Сколько вам лет, Мэгги?

– Скоро будет восемнадцать.

– В вашем возрасте я уже ждала Тимми. Осенью ему исполнилось бы три года.

Затуманенные глаза задумчиво смотрели вдаль.

– Маршалл и я поженились, когда мне было шестнадцать, а ему почти девятнадцать. И пяти лет не прошло, а кажется, все так давно было. Он сделал предложение и сказал, что я единственная на свете; и не успела я опомниться, как уже стояла перед священником. Маршалл был хорошим человеком, просто нам не повезло.

Слезы снова водопадом покатились по щекам.

– Не знаю, что теперь будет. Кто нам поможет, кто о нас позаботится?

Мэгги схватила Сьюзен за плечи, слегка тряхнула:

– Слушайте меня, Сьюзен Бейкер. Вы прекрасно справитесь. И сумеете позаботиться об Уиллсе и о малыше. Вы переживете тяжелые времена. Это, конечно, будет нелегко, но вы можете это сделать. Я знаю это, потому что сама была в таком же положении. Человек может добиться всего, чего захочет. И сделать все, что обязан.

Девушка присела на корточки.

– Но лежать в постели и плакать не годится. Ни к чему это не приведет. И ничему не поможет. А теперь вставайте, умойтесь и причешитесь, а потом сходите за маленьким Уиллсом. Знаю, вы тоскуете по мужу и Тимми, но ваш второй сын жив и нуждается в вас.

Сьюзен с удивлением уставилась на Мэгги и наконец кивнула.

– Вот так-то лучше. Приходите к нам. Поужинаем сегодня вместе. Уверена, миссис Брениген не станет возражать.

Сьюзен чувствовала себя неловко в присутствии таких женщин, как Морин Брениген. Морин была настоящей леди. Все, что она делала или говорила, как двигалась, любое легкое движение руки, поднятая бровь – говорило о высоком положении и благородном происхождении. Рядом с ней Сьюзен чувствовала себя невежественной и уродливой. Она не умела читать и писать, никогда не ходила в школу. Всю жизнь Сьюзен работала с матерью на ферме, а потом вела свое хозяйство. Маршалл – больше она ничего не хотела в жизни. Маршалл и малыши.

Она держала Уиллса на коленях, хотя места там оставалось совсем мало, и целовала белокурую головку, не сознавая, что снова плачет. Почувствовав, как шевелится малыш в животе, женщина положила туда руку, словно желая убедить себя, что ощущение было реальным.