Начало социологии - Качанов Ю. Л. - Страница 31

В "социальной реальности" нет бытийствования. Но она - через различие с сущим социального мира - позволяет мыслить бытийствование как таковое, позволяет конструировать, наблюдать и т. п. сущие. Трансцендентальный характер социальных отношений снимается тем, что они выступают в качестве совокупности нетранзитивных предзаданных условий и предпосылок практик, дающих возможность социальной реальности проявиться в различиях с теми или иными сущими социального мира: конкретными практиками, социальными предметами, любыми событиями социального мира.

глава 10

МАРКСИСТСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ "СОЦИАЛЬНОГО ОТНОШЕНИЯ"

Известно много старых кладов мне,

Теперь пора проведать их настала.

И.В. Гете. Фауст

Понятие "социальное отношение" возникло в лоне марксизма, который наше научное сообщество молчаливо похоронило вместе со своим партийным прошлым. Видимо стыдливая забывчивость мешает многим использовать топико-экономический подход и некоторые действительно плодотворные концепты из "советского" лексикона. В целях экспликации проблемы социальных отношений ниже мы попытаемся ре-конструировать наиболее существенные для нас положения "исторического материализма".

В трудах К. Маркса производство/воспроизводство социального мира ("общественное производство" как "общественный жизненный процесс", "производство людьми своей общественной жизни" [111]) неразрывно связано с производством/воспроизводством социальных отношений и их агентов. Предметный результат процесса общественного производства (сущие социального мира) рассматривался К. Марксом лишь как его "мимолетный момент" [112, с. 222]. Гораздо большее значение придавалось социальному отношению как производственному отношению [113, с. 447], раскрывающему характер и меру обусловленности практик агентов. Это отношение есть социальная форма производства/воспроизводства социального мира, посредством которой осуществляются как практики действующих, так и их развитие в качестве его агентов. Социальное отношение является условием настоящих и опредмеченным результатом прошлых практик (см.: [53, с. 534]), которые не могут реализоваться иначе, как в рамках и посредством определенной социальной формы (ср. [113, с. 23]). Именно самоманифестация социальных отношений, того, что К. Ясперс называл "аппаратом обеспечения существования", - не позволяет в XX веке философам наделять человека субстанциальными качествами, такими как "природа", "сущность", "дух" и т. п. [114].

Практики существуют через постоянное движение: движение между собственными определениями. Конкретные практики как события социальной реальности отличаются от конкретных практик как совокупности отдельных действий и коммуникаций тем, что со стороны формы они суть целостность, постоянно движущаяся в метаморфозах своих несовместимых и взаимоисключающих друг друга, но столь же общих и необходимых форм. Конкретные практики события социальной реальности - относятся к любым сущим социального мира как к своей внешней определенности и необходимому условию, но в то же время как к чуждому и преходящему своему бытийствованию. Отношение между практиками и сущими социального мира является значимым моментом процесса социальных отношений.

"Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) - таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная на вещной зависимости, - такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций. ...> ...Патриархальный, как и античный строй (а также феодальный), приходит в упадок по мере развития торговли, роскоши, денег, меновой стоимости, в то время как современный общественный строй вырастает и развивается с ростом этих последних" [113, с. 100-101].

На первом из выделенных К. Марксом этапов истории существовала непосредственная связь между вещными и личными условиями процесса общественного производства и жизнедеятельности. При этом "для добывания жизненных средств индивид ставился в такие условия, чтобы целью его было не приобретение богатства, а самостоятельное обеспечение своего существования, воспроизводство себя как члена общины, воспроизводство себя как собственника земельного участка и, в качестве такового, как члена общины" [113, с. 467].

Социальные отношения этой эпохи были объективно обусловлены противоположностью между "неорганическими условиями человеческого существования и самим этим деятельным существованием" [113, с. 478]. Такое противопоставление условий и самого человеческого существования в равной мере характерно как для первобытной общины, так и для рабовладения и феодализма, в исторических границах которых производящий индивид, превращаясь в неорганическое условие производства, относится к представителям господствующего класса как "неорганическое и природное" условие их собственного существования [там же].

В период личной зависимости непосредственный производитель естественным образом "сращен" с условиями его труда в силу того, что общественное производство осуществлялось в качестве усвоения и переработки органических возможностей человека, но положенных в социальной форме. Принципом этой формы служила человеческая коллективность и жизнедеятельность, сфера самовоспроизводства человека. Особенность жизнедеятельности, ее естественные определения и составляли в период личной зависимости ее специфически социальную форму. Общинная организация строилась на естественных отношениях самовоспроизводства - "воспроизводства производителя" в его "первоначальной полноте" и в "объективных условиях его существования и вместе с ними" [113, с. 485, 105], - которые должны квалифицироваться как социальные.

Синкретичное единство всех сфер общественной жизни в период личной зависимости объясняется тем, что социальная форма жизнедеятельности только начала отделяться от самой жизнедеятельности, первоначальная социальность подчинила всю жизнедеятельность индивида коллективу.

На втором выделенном К. Марксом этапе человеческой истории, в эпоху вещной зависимости прежние отношения производящих индивидов к объективным условиям их труда снимаются:

"Эти объективные условия труда все еще имеются в наличии, но в иной форме, как свободный фонд, в котором все прежние политические и т. п. связи стерты, и они противостоят этим отдельным от них, лишенным собственности индивидам уже только в форме... прочно обособившихся стоимостей" [113, с. 494].

В Новое время предметная деятельность производящих индивидов расщепляется, предметность в труде более не является социальной характеристикой, и общественное производство в результате многократного опосредствования социальных взаимодействий перестает быть сферой производства человека, выступая сферой отчуждения общественного индивида от предмета и продукта его деятельности.

"Объективные условия труда, - пишет К. Маркс, - приобретают по отношению к живой рабочей силе субъективное существование...; с другой стороны, всего лишь субъективное существование рабочей силы по отношению к ее собственным условиям придает ей всего лишь безразличную объективную по отношению к этим условиям форму..." [113, с. 451].

Универсальная деятельность явным образом дифференцируется на социальную форму и собственно деятельность. Если в период личной зависимости субстратом социального отношения выступают "...антропологические характеристики конкретного индивида, включая "общительность", неспособность существовать иначе чем непосредственно-коллективным образом" [115], то в период вещной зависимости таким субстратом у К. Маркса является абстрактный труд как мера совокупного общественного богатства, как всеобщее, существующее в опосредствованиях и через опосредствования. Социальное отношение выступает для индивидов и "как вещная необходимость, и как чисто внешняя связь", выражающая их независимость, "для которой общественное бытие является хотя и необходимостью, но и не более чем средством, и, следовательно, самим индивидам представляется как нечто внешнее..." [112, с. 453]. В эпоху личной зависимости каждый индивид совпадал со своей общественной определенностью, а в эпоху вещной зависимости общественное и личное существенно разнятся, обособление личности проявляется как ее выпадение из всеобщего труда.