Начало социологии - Качанов Ю. Л. - Страница 15

Открытость представляет собой открытость навстречу истине доксического опыта, т. е. навстречу тематизации нетематизированного. Доксическое отношение есть необходимый структурный момент бытийствования агента: без него невозможно различение "объективированное/необъективированное". Оно не требует никаких предваряющих/вводящих и опосредствующих практик. Допредикативный доксический опыт нерефлективен, предметы его неопределенны и текучи (поскольку предмет всегда есть знание о нем, а знание предполагает рефлексию), а различие "свойства/предметы" еще не оформлено в суждениях и т. д. Формируя непредметные, нетематические смыслы, допредикативный доксический опыт производит основу, обосновывающую любой артикулированный смысл, коль скоро тематическая действительность любого предмета конституируется только на базе его нетематической данности. Будучи пространственно-временн?й структурой, доксический опыт может быть объяснен из пространственности-временности социального мира, т. е. он самореферентен. Это не означает, что он является "смыслом" социальной реальности. Скорее, доксический опыт выступает "смыслом" эмпирического социального мира.

Доксические пред-знания ("верования" в терминологии Х. Ортега-и-Гассета) это не представления, имеющиеся у агента, а представления, которые суть сам агент [21, с. 405]. Они усвоены и присвоены, инкорпорированы агентом, воплощены в его практических схемах и способностях, инструментальных навыках. Доксическое отношение образует основание человеческой жизни, поскольку ставит агента в присутствие самой социальной реальности (см.: [21, с. 409])52. Опыт сознания производится агентом, а не сознанием. Доксические знания не являются свободным выбором чистого разума, здравого и расчетливого, но функционируют как диспозиции, выросшие из привычек, и склоняют действовать определенным образом в той же мере, что и думать (см.: [22]). При этом доксические пред-знания - это не какие-то иррациональные не-знания, а еще не артикулированные до-рациональные пред-знания. Социологическая рациональность базируется на до-рациональном пред-объяснении, на донаучной очевидности lumen naturale доксы. Прежде чем "понимать" и/или "объяснять" социальный мир, социология устанавливает с ним определенные отношения и тем или иным образом (от полного принятия до тотального отрицания) соотносится с доксой53. Социология может воспользоваться доксическим пред-знанием в качестве docta ignoratia (a la Николай Кузанский), т. е. интерпретировать его как знание о незнании, из которого вырастает собственно научное исследование.

Понятие доксы указывает на то, что первичным является не противоположенность (Gegensatz) социолога и предмета его исследования, а их практическое единство. Это вовсе не означает, что докса беспредметна, просто ее "повседневная предметность" есть инобытие "фоновых практик" и не совпадает с научно конструируемой. Доксическому опыту присуща действительная неопределенность, поскольку он не то же самое, что опыт самотождественности или "самотождественность бытия сознания" как отношения сознания к себе. Напротив, доксический опыт является различающим движением от одного сущего социального мира к другому сущему, соединяющему разъятое в пространстве, а прошлое - с настоящим и будущим. Содержание неопределенности доксического опыта составляет пред-знание, "встроенное" в любые доксические практики. Это пред-знание фиксирует в лучшем случае лишь различия между событиями социального мира, но, не будучи мышлением о мышлении, не поднимается до синтеза и отождествления интенциональных предметов.

Докса - всеобъемлющая предвосхищающая истолкованность социального мира, предваряющая схема социологического познания, и в этом смысле ничем не заменима. Еще до всякой социологической рефлексии социальный мир дан нам "всегда уже" как мир, интерпретированный в языке, в предпонятиях доксического опыта. Доксические предпонятия со-полагаются событиям социального мира. Более того, они со-утверждаются как условия возможности этих событий. Социологический дискурс начинается с попыток выразить и эксплицировать то, что "и так" известно до него. Процесс образования социологических понятий, начинающийся внутри этой языковой и повседневной исторически-деятельной истолкованности, есть всегда лишь продолжение обыденного мышления на естественном, "разговорном" языке в контексте практик и внутри осуществленной им интерпретации социального мира54.

Как возможно доксическое или практическое (первичное, дорефлективное, нететическое, допонятийное) знание социолога о мире? Необходимым и достаточным условием его возможности является гармония55, непосредственная общность субъективных и объективных структур, практических схем и социальных отношений [24]. Такое согласование категорий перцепции социального мира и структур самого социального мира обеспечивает его восприятие как чего-то очевидного, само собой разумеющегося56, позволяет утверждать, не рефлектируя и даже не подозревая об этом, множество положений о социальном мире. Определение интенционального предмета познавательных практик служит рефлективным переходом от обосновывающей возможности доксического отношения к предметной действительности социологического опыта. Отсюда ясно: неинтенциональный предмет доксического опыта обладает определенным потенциалом понятийной артикуляции. Непосредственно достоверное и непосредственно осознаваемое присутствие есть - в терминологии Э. Гуссерля данность или репрезентация доксического опыта социолога. Ближайшим образом, допонятийная или "естественная" "понятность" социальной действительности является бытийственной определенностью присутствия (см.: [25, с. 12]). В доксе социальные структуры (объективные и субъективные) предстают как естественная реальность. Докса может быть уподоблена историческому a priori М. Фуко [26]: она выступает не условием истинности суждений о социальном мире, но "условием реальности", являющимся их необходимой основой. То познание, которое М. Хайдеггер определяет как укорененный в бытии-в-мире (in-der-Welt-Sein) модус бытия сознания (Dasein) (см.: "Бытие и время" 13, а также [27]), и есть собственно доксическое познание. Все "непосредственно данное" социологу опосредствованно социальными отношениями, в которые он интегрирован. Присутствие принадлежит не столько социологическим, сколько социальным практикам.

глава 3

ПРИСУТСТВИЕ В СОЦИОЛОГИИ

И все, что временно, изменчиво, туманно,

Обнимет ваша мысль, спокойно-постоянна.

И.В. Гете. Фауст

"Есть" (ist) - синоним "присутствует" (anwest) [28]. Социологическое вопрошание "Что есть x?" институционализирует x в качестве присутствия. Мышление присутствия - социо-логическое мышление тождественности. "Себетождественность предмета" социологического исследования представляет собой логическое полагание отношения присутствующего, данного в его присутствии (Anwesen, Anwesenheit, но иногда так же Vorhandenheit или Gegenwartigkeit), к самому себе57. Если мы полагаем сущее социального мира, то оно "есть" в социальной реальности. То, что "есть" в социальной реальности и поскольку оно "есть" в ней, не может не быть "самотождественным предметом". Предмет социологического опыта не может в одно и то же время быть самим собой и не быть самим собой, поскольку в таком случае суждения опыта были бы в одно и то же время истинными и ложными. Исключение не-тождественности сущего выступает "трансцендентальным условием" возможности его социологического познания. Все эти рассуждения надо воспринимать cum grano salis, поскольку самотождественность предмета - всего лишь субстанциалистская иллюзия. Применительно к социологическому исследованию самотождественность предмета гарантируется связностью конечного синтетического мыслящего субъекта, снимающего все социальные различия в концептуальном опосредствовании и подчиняющего их тождеству.

Сущее социального мира полагается социологией как присутствующее в значении постоянного. Сюда в первую очередь относится то, что присутствующее имеет неизменное содержание, форму, границы. В этом отношении оно есть по преимуществу интенциональный предмет. Сущее социального мира превращается в само-показывающееся присутствующее - открытое постоянство, очевидное и непосредственно достоверное в своем присутствии как своем настоящем вследствие того, что оно становится ?????? ?оциологических практик, опредмеченным и институционализированным делом социологии. Отношение социолога к сущему при этом полагается как постоянство настоящего момента раскрывающих исследовательских практик. Сущее социального мира, институционализированное в качестве присутствия присутствующего, раскрывается социологическими практиками как доступная научному производству собственная определенность [этого присутствия], как такое-то и такое-то. Присутствие присутствующего являет не само научное знание, а его производство, которое можно представить как социологические практики, взятые вместе с их социальной формой.