Homo Ludens - Хейзинга Йохан - Страница 65

"Ты полностью принижаешь род человеческий, чужеземец", -- возражает другой. На что тот отвечает: "Прости меня. Взирая на Бога и взволнованный этим, сказал я эти слова. Если тебе угодно, не будем считать наш род ничтожным, но достойным некоторой серьезности"

Из заколдованного крута игры человеческий дух может вырваться, устремляя взгляд в наивысшее. Продумывая вещи чисто логически, слишком далеко он не уйдет. Когда человеческая мысль проникает во все сокровища духа и испытывает все великолепие его могущества, на дне всякого серьезного суждения она всякий раз обнаруживает некий остаток проблематичного. Любое высказывание решающего суждения признается собственным сознанием как не вполне окончательное. В том пункте, где суждение колеблется, исчезает сознание полной серьезности. И старинное "все -- суета" вытесняется, пожалуй, более позитивно звучащим "все есть игра". Это кажется дешевой метафорой и каким-то бессилием духа. Но это -мудрость, к которой пришел Платон, называя человека игрушкой богов. В чудесном образе мысль эта возвращается в Книге притчей Соломоновы12. Там Премудрость, источник справедливости и владычества, говорит, что прежде начала творения, играя пред Богом, была она Его радостью и, играя в земном кругу Его, разделяла радость с сынами человеческими.

201

Homo ludens

Тот, у кого голова пойдет кругом от вечного обращения понятия игра -серьезное, найдет точку опоры, взамен ускользнувшей в логическом, если вернется к этическому. Игра сама по себе, говорили мы в самом начале, лежит вне сферы нравственных норм. Сама по себе она не может быть ни дурной, ни хорошей. Если, однако, человеку предстоит решить, предписано ли ему действие, к которому влечет его воля, как нечто серьезное -- или же разрешено как игра, тогда его нравственное чувство, его совесть незамедлительно предоставит ему должный критерий. Как только в решении действовать заговорят чувства истины и справедливости, жалости и прощения, вопрос лишается смысла. Капли сострадания довольно, чтобы возвысить наши поступки над различе-ниями мыслящего ума. Во всяком нравственном сознании, основывающемся на признании справедливости и милосердия, вопрос "игра - или серьезное", так и оставшийся нерешенным, окончательно умолкает.

ПРИМЕЧАНИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ--ВВЕДЕНИЕ

1 Haarlem, Tjeenk Willink, 1933 [Verzamelde Werken, V, p. 3 vg.].

I

1 Обзор этих теорий см.: Zondervan H. Het Spel bij Dieren, Kinderen en Volwassen Menschen, Amsterdam, 1928; Buytendijk P. J. J. Het Spel van Mensch en Dier als openbaring van levensdriften. Amsterdam, 1932.

2 Cranet M. Fetes et chansons anciennes de la Chine. Paris, 1914. P. 150, 292; Idem. Danses et legendes de la Chine ancienne. Paris, 1926. P. 351 sq.; Idem. La civilisation Chinoise. Paris, 1929. P. 231.

3 "As the Greeks would say, rather methectic than mimetic" ["Как сказали бы греки, скорее метектическая, нежели миметическая"]1*. - Hamson J. E. Themis, A study of the social origins of Greek religion. Cambridge, 1912. P. 125.

4 Marett R. R. The Threshold of Religion. London, 1912. P. 48.

5 Buytendijk. Loc. cit. P. 70-71.

6 Cambridge, 1912.

7 Frobenius L. Kulturgeschichte Afrikas, Prolegomena zu einer historischen Gestalt-lehre. Phaidon Verlag, 1933; Idem. Schiksalskunde im Sinne des Kulturwerdens. Leipzig, 1932.

8 Loc. cit. S. 23, 122.

9 Kulturgeschichte... S. 21.

10 Ibid., S. 122. "Ergriffenheit" как момент детской игры, S. 147; ср. заимствованный Бейтендейком у Эрвина Штрауса термин "анормальная (pathisch) установка", "захваченность" как основа детской игры. Loc. cit. S. 20.

11 Schicksalskunde... S. 142.

12 Leges [Законы], VII, 803с.

13 ут ун пайдиа... ут ау пайдейа (ут ун пайдиа... ут ау пайдейа) ["итак, это и не игра... и вовсе не воспитание"].

14 Ср.: Leges [Законы], VII, 796, где Платон говорит о священных танцах Ку-ретов как о Куретон эноплиа пайгниа (Куретон эноплиа пайгниа) ["вооруженных играх Куретов"]. Внутренние взаимосвязи между священной мистерией и игрой тонко отмечены Романо Гуардини в главе Die Liturgie als Spiel [Литургия как игра] его книги Vom Ceist der Liturgie [O духе литур-гии], S. 56--70 (Ecclesia orans / Hrsg. von Dr. Ildefons Herwegen. I. Freiburg i. В., 1922). He упоминая Платона, Гуардини почти вплотную приближается здесь к вышеприведенному высказыванию. Он приписывает литургии ряд признаков, которые мы выделяем как характерные признаки игры. В ко

203

Примечания

нечном итоге литургия также "zwecklos, aber doch sinnvoll" ["не имеет цели, но полна смысла"].

15 Vom Wesen des Festes. Paideuma, Mitteilungen zur Kulturkunde. I. Heft 2 (Dec. 1938). S. 59--74. Ср. его же: La Religlone antica nelle sue linee fondamentale. Bologna, 1940. Cap. II: II senso di festivlta (Чувство праздника].

16 Loc. cit. S. 63.

17 Loc. cit. S. 65.

18 Loc. cit. S. 63.

19 Loc. cit. S. 60, no: Preuss К. Th. Die Nayarit-Expedition, I. 1912. S. 106 ff. 20 Stuttgart, 1933.

21 Loc. cit. S. 151. У Йенсена/здесь, естественно, Weihnachtsmann [Рождественский дед].

22 Loc. cit. S. 156.

23 Loc. cit. S. 158.

24 Loc. cit. S. 150.

25 Boas. The Social Organisation and the Secret Societies of the Kwakiuti Indians. Washington, 1897. P. 435.

26 Volkskunde von Loango. Stuttgart, 1887. S. 345.

27 Loc. cit. S. 41-44.

28 Loc, cit. S. 45.

29 Argonauts of the Western Pacific. London, 1922.

30 Ibid. P. 240.

31 Jensen. Loc. cit. S. 152. К этому способу истолкования церемоний инициации и обрезания как намеренного обмана вновь прибегает, как мне кажется, отвергаемая Йенсеном психоаналитическая теория.

32 Loc. cit. S. 149-150.

II

1 Лузус, сын или спутник Вакха и основатель рода лузитанов, является, конечно же, позднейшим измышлением1*.

2 Самое большее, здесь можно предположить некоторую связь с -интос" а на основе этого отнести окончание -инда к праиндогерманской, эгейской языковой группе2*. Как отглагольный суффикс это окончание встречается в d\tv6(t), KuMvSbi, со значением "валяться, возиться", близким к йМы и киМь). Значение, связанное с игрой, присутствует здесь, видимо, в ослабленном виде.

3 Bolkestein H. De cultuurhistoricus en zijn stof. Handelingen van het Zeventien-de Nederlandsche Philologen-congres. 1937. P. 26.

4 Связи с dyu. светлое небо, мы здесь касаться не будем.

5 Может ли здесь идти речь о влиянии английской техники на японский язык, я установить не берусь.

6 В нынешнем эпистолярном стиле это выражение большей частью понимают превратно: словно именно та персона, коей что-то угодно, является субъектом по отношению к глаголу gelieven [соблаговолить, соизволить].

7 Что касается глагола geruhen, то ruhen возникает здесь лишь на втором плане. Ceruhen [изволить] первоначально никак не связано с ruhen [отдыхать], но со

204

Примечания

ответствует средненидерландскому roecken [быть озабоченным], - ср. roekeloos [беспечный].

8 Подобные слова есть также в каталанском, провансальском и ретороманском3*.

9 Вспомним предположение Платона, что игра ведет свое происхождение от потребности детенышей животных резвиться (Leges, II, 653).

10 древнеисландское leika, так же как нидерландское spefen [играть], охватывает широкий диапазон значений. Оно употребляется в значении: свободно двигаться, схватывать, совершать, обходиться, чем-либо заниматься, проводить время, в чем-либо упражняться.

11 Форму spel в kerspel [сельский приход], dingspel [судебный округ] обычно рассматривают как производную от корня spell -- что дает spellen [составлять, называть слово по буквам], английское spell и gospel [евангелие], немецкое Beispiel [пример] -- и отличают от spel [игра].

12 Van Wijk. Etymologisch Woordenboek der Nederlandsche taal2. Den Haag, 1912, s. v. plegeir, Wdb. d. Ned. taal. XII. I. (G. J. Boekenoogen J. H. van Lessen), idem.