Пожар любви - Хэндленд Лори - Страница 73

– Я побуду здесь с ними денек, а потом съезжу в Чихуахуа и оттуда пошлю кого-нибудь забрать ваших бртьев. К тому времени вы оба будете уже далеко отсюда. А они освободятся, я тоже буду там, где они меня не достанут.

Чарли кивнул. Он вытащил из кармана рубашки мятый, оторванный листок бумаги. Сунув его в ладонь бывшего полицейского, он сказал, улыбаясь:

– Танцевальный зал, о котором я тебе говорил. Бери его. Нам он не понадобится.

Дрю посмотрел на клочок бумаги, а потом на Чарли. Кивнул в знак благодарности и сунул этот ценный манускрипт в карман брюк. Оба смотрели друг на друга несколько секунд, и нерешительность сквозила в каждом их движении. Потом Чарли напряженно протянул Уинстону руку. Дрю сжал ее, и они потрясли руками, с минуту глядя друг другу в глаза.

При виде этого трогательного прощания у Анжелины сжало горло, и она нервно прикусила губу. «Еще меньше месяца тому назад эти двое были смертельными врагами. Что же такое должно было случиться, чтобы они не только простили друг друга, но и подружились?»

Чарли и Дрю прощались.

– Если понадобится поддержка, ты знаешь, где меня искать, – сказал Дрю.

Через несколько минут Анжелина и Чарли вывели Гейба из укрытия и умчались на север.

Они остановились на ночлег и разбили лагерь только тогда, когда совсем стемнело. Расставшись с Уинстоном и ее братьями, они скакали слишком долго и упорно, чтобы обстоятельно поговорить, хотя Анжелину просто распирало любопытство, потребность иного рода превзошла ее вопросы.

Они еще не успели ни разжечь костер, ни раскатать походные постели, как она уже, оказалась в его объятиях. Сгорая от нетерпения почувствовать прикосновение его плоти к своей, Анджелина распахнула его рубашку, прикоснувшись ладонями к груди, и покрыла ее поцелуями.

– Я так страдала, что больше никогда не увижу тебя, – шептала она в коротких перерывах между поцелуями.

– Я понимаю. Но теперь-то я здесь. Не будем долго говорить, Анжелина. Ты так мне нужна...

Сказав это почти грубым, нетерпеливым тоном, Чарли быстро сдернул с нее всю одежду. Его одежда полетела следом.

Он лежал между ее ногами, прижавшись к пульсирующему центру. Нежно обнимая ладонями ее лицо, он целовал его долгими, глубокими, почти непрерывающимися поцелуями. От его поцелуев она постанывала, и эти звуки лились в его рот; она изгибалась ему навстречу, сжимая его и без того напряженные ягодицы, заставляя все теснее прижиматься к себе.

– Ну пожалуйста... – умоляла она, – не жди... Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Я хочу почувствовать, что это не сон... что ты снова рядом со мной... что ты жив...

Одним единым движением он вошел в нее, заполняя всю. Слезы, которые в течение всего дня наворачивались у нее на глаза и которым она не давала волю, теперь хлынули и заструились по ее щекам. Он наклонил голову, собирая их поцелуями.

– Ну, не плачь, Ангел. Пожалуйста. Мне становится больно, когда я вижу твои слезы.

– Со мной все в порядке. – Анжелина улыбнулась и заморгала, смахивая остатки слез. Потом подняла руку и положила свою ладошку на его щеку. – Я так боялась, что все это нереально, что мне это снится. Боялась, что проснусь и вдруг окажусь в монастыре, а ты будешь мертвым.

Чарли улыбнулся озорной улыбкой и вышел из нее.

– Я определении жив и чувствую себя очень хорошо... – Она снова притянула его в себя. Чарли застонал. – ...Хотя теперь ты можешь меня убить.

Потом были только слова любви между любящими, новые обещания на всю оставшуюся жизнь и выполнения клятв, которые они дали друг другу не так уж и давно.

Звезды высыпали над ними, четко и ярко выделяясь на мексиканском небосклоне. Анжелина и Чарли лежали рядом, переплетя пальцы и наблюдая роскошное множество мерцающих в небе огней.

– Почему ты вернулся? – спросила вдруг Анжелина.

Чарли вздохнул:

– Я не собирался. Мы с Уинстоном уже ехали, чтобы наняться перегонять скот в Канзас.

– И?

– И он сказал кое-что, заставившее меня открыть глаза и понять истину.

– Какую истину?

– Что я люблю тебя.

Анжелина чуть не задохнулась от изумления и повернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Она всегда знала, что он хочет ее, и рассчитывала, что сумеет научить его любить. Когда-нибудь... может быть, через годы... в далеком будущем. Она всегда была готова ждать, терпеливо и любовно учить его радости этого чувства. Но теперь одной фразой oн сделал все ее планы ненужными.

Анжелина провела пальцем по его губам. Глядя ей в глаза он поцеловал кончик этого пальца. Любовь в его взгляде отражала ее собственную.

– И еще я хотел узнать, не зародился ли ребенок от той ночи, что мы провели вместе. – Он вопросительно заглянет ей в глаза.

Она вздохнула и одним этим коротким вздохом показала всю глубину своего разочарования.

Чарли легко провел костяшками пальцев по ее скуле.

– Не переживай. Все будет как надо. – Он улыбнулся, и она ответила робкой улыбкой, – а в ее сердце затеплилась надежда. – Я всегда думал, что тебе без меня будет лучше. Я стар, я всегда был только преступником. Но я понял, что с тобою становлюсь лучше и значительнее, чем я есть на самом деле.

Анжелина кивнула, чувствуя, что ее вера и надежда теперь впервые обрели словесную форму.

– И будучи эгоистичным негодяем, каким я был всегда, я решил приехать и забрать тебя, чтобы ты не попала в монастырь. Ты не принадлежишь церкви, это место не для тебя, Анжелина. Ты принадлежишь мне.

Он повернулся и тоже лег на бок. Они лежали лицом к лицу и сердцем к сердцу.

– У тебя должны быть дети. Мои дети... – с этими словами он приложил широкую ладонь к ее животу, а она прикрыла его пальцы ладошкой. Он смотрел ей прямо в глаза, заглядывая в их глубину. – Я сделаю тебя счастливой. И ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой.

– А я никогда и не жалела, что стала твоей женой. И никогда не пожалею.

– Мне жаль, что так получилось с монастырем. Ведь монашество было твоей мечтой.

– Да, такая мечта у меня была. Мечта наивной девочки, которая больше всего в жизни хотела уйти куда глаза глядят из отцовского дома, от никчёмного отца. Мне казалось, что я смогу найти в монастыре какую-то иную жизнь. Но нашла ее с тобой. И я все время оказывалась права. Ты – моя миссия и мое призвание, Чарли. И я более чем преуспела в исполнении всех своих мечтаний.

Он улыбнулся ей, на этот раз искренней, настоящей, широкой улыбкой – полной радости и надежд, улыбкой, которую она никогда не ожидала от человека, с первого взгляда показавшегося ей холодным и жёстким, хотя и с красивым лицом и бездонной душой.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Чарли и потянулся к карману лежавших в стороне джинсов, что-то вынул оттуда и высоко поднял руку.

Красная атласная ленточка – несвежая, обтрепанная, почти потерявшая форму – свисала с его пальцев прямо перед ее глазами. Анжелина быстро села и выхватила ее у него из рук с коротким вздохом.

– Ты стащил мою ленточку! И во что ты ее превратил?!

– Извини. – Он хотел забрать ленточку, он она убрала ее от него подальше. – Я куплю тебе другую, но сейчас у меня туго с деньгами... пока я не найду другую работу.

Анжелина замерла: «Деньги». Она чуть не вскрикнула и вскочила на ноги. Обнаженная, обежала костер и подняла свою сумку с вещами. Вернувшись к их постели, Анжелина открыла сумку. Одежда, белье, бинты, деньги – все посыпалось на Чарли.

Он сидел, глядя на кучу денег, возвышавшуюся на его голых коленях.

– Что это? – спросил он.

– Мое приданое, – Анжелина ухмыльнулась – Ты – мой муж, значит, они принадлежат тебе.

Чарли расхохотался:

– Когда твой отец узнает, что я получил такую кучу его денег, его хватит удар.

Шлепнувшись рядом с ним, Анжелина зачерпнула несколько банкнот и подбросила, чтобы они опали на постель, как листья. Она поглядела на Чарли, продолжавшего посмеиваться. От его веселого удовлетворенного смеха в ней тоже поднялась волна радости.