Пожар любви - Хэндленд Лори - Страница 27

Чарли снова повернулся к Уинстону. Полицейский смотрел на него ледяным взором, полным ненависти. Из его бреда, услышанного прошедшей ночью, Чарли знал, почему рейнджер его так ненавидит. Ему это не понравилось, но было понятно. Слишком понятно.

Что ж, лучшая защита – нападение. Поэтому он накинулся на рейнджера с вопросом, который должен был вывести того из равновесия.

– Кто такая Клэр? Глаза Уинстона сузились.

– Ты ее убил. Но я подозреваю, что ты даже не узнал ее имени. Имена не имеют значения для таких, как ты. Для вас главное – убийство.

– Послушай, ты наговорил всяких обвинений против меня, пока я ночью плескался с тобой в ручье под горой. Но что бы ты ни слышал обо мне, скажу одно – женщин я не убиваю.

– Хорошо. Меня зовут Фрэнк Джеймс. Не пытайся меня одурачить, Колтрейн. Я знаю все, что ты сделал.

– Где это произошло?

– А где еще, черт возьми, это могло произойти? В проклятом Канзасе. На вашей территории.

– И когда, по-твоему, я мог это сделать? Если б ты хорошо выполнил свое домашнее задание, то знал бы, что в конце 1868-го я уехал в Секонд-Чанс, штат Миссури.

– Это случилось в ноябре. Еще до того, как ты выехал в Миссури. Я не совсем полный идиот, Колтрейн. Я проверил все факты у Джейка Паркера. Ты прибыл туда в декабре. Надеюсь, ты заплатишь за убийство Клэр своей жизнью.

Чарли вздохнул. По сведенным от злобы скулам Уинстона он понял, что не вытянет из него ничего нового. Но во всей этой истории чувствовалось нечто такое, что заставляло его сомневаться в ее правдивости от начала до конца – что-то в глубине его памяти противилось этому. Из своего прошлого опыта он знал, что если хотя бы на время даст волю интуиции, то рано или поздно ответ всплывет сам собой, как мертвая рыба на поверхности воды.

– А где ты был в то время, когда погибла твоя женщина?

Полицейский сердито посмотрел на него:

– В армии. Помнишь войну?

– Да. Война закончилась в 1865-м.

– Кое-кому из нас пришлось остаться на службе и закончить дело. Тогда вся страна превратилась в хаос.

– Так, значит, вас направили на юг призвать повстанцев к порядку, чтобы они подчинялись вашим законам. А пока ты играл в патриотизм, кто-то пришел и убил твою женщину?

– Не «кто-то», а ты, – последние слова рейнджер процедил сквозь зубы. – Ты.

Чарли повел взглядом вдоль тропинки до ручья. Обмен оскорблениями так ни к чему и не привел. Пришло время позвать Анжелину и собираться в путь. Нравится ей это или нет, рейнджера придется сбыть с рук, как только Чарли сумеет в этой пустыне натолкнуться на какой-нибудь очаг цивилизации.

– Что с ней случилось?

Чарли снова перевел взгляд на полицейского.

– Тебя это не касается. Запомни только, кто спас твою жизнь, и не вмешивай ее в эти дела. Это касается только нас двоих.

– О, я-то помню, кто стоит между нами. Если ты воюешь против невинных, то это не значит, что я поступаю так же. Она все о тебе знает?

Чарли свирепо посмотрел на него.

– Столько, сколько нужно.

– Как это, черт возьми, ты сумел заставить монахиню встать на твою сторону?

Взгляд Чарли стал более проницательным. Ему не нравились такие вопросы.

– А откуда ты знаешь, кто она?

– Священник в Блю-Крик оказался весьма словоохотливым. Если бы не он, я бы до сих пор считал ее проституткой. Хотя в ее глазах было нечто странное, когда она лежала в той большой кровати. Она заставила меня подумать, что... – полицейский с неопределенной гримасой на лице задумался о чем-то еще.

– Послушай, я взял эту девушку с собой только потому, что не могу оставить ее здесь одну. Ты же ее видел. Одна она и дня не проживет. А в остальном она не имеет ко мне никакого отношения.

– Значит, ради нее самой, да? В это верится с трудом. А какая в этом выгода для тебя, Колтрейн? Кто она на самом деле? Богатая наследница? Задумал получить за нее выкуп?

– Ты меня совсем не знаешь. Ты ничего не знаешь обо мне. При первой же возможности я оставлю тебя где угодно. И мне совсем не хотелось бы встретиться с тобой в этой жизни еще раз. Но, если я когда-нибудь узнаю, что ты тронул ее хоть пальцем... – Чарли кивком указал на ручей. – Я приеду за тобой и тогда посмотрим, кто и за что будет платить своей жизнью.

– Ты никогда не избавишься от меня, Колтрейн. До конца твоих дней я буду рядом, позади тебя на шаг, может быть, на два. И в один прекрасный день ты увидишь меня перед собой. Я буду ждать, чтобы, наконец, на чем-нибудь тебя подловить.

Чарли нисколько не сомневался в намерениях рейнджера. Правда жизни состоит в том, что с возрастом даже опытные люди теряют свои лучшие качества. Еще несколько лет он сможет убегать, но в конце концов его обязательно поймают. И если не этот человек, то другой. Наверное, самой судьбой ему предначертано качаться в петле. Отчим частенько говорил ему то же самое. И вот теперь выходило так, что, по крайней мере в одном, этот бездарный мерзавец оказался прав.

Анжелина оставалась у ручья, пока Колтрейн не спустился за ней. До нее доносились обрывки разговора обоих мужчин, но на этот раз ей не удалось расслышать, о чем шла речь.

Когда Чарли подошел к ней сзади, она по резкому скрипу сапог по речной гальке поняла, что на душе у него тяжело. Она чувствовала себя так же.

– Пора ехать, сестра. Я уже погрузил рейнджера на волокушу. Поедем медленно, чтобы его не очень трясло. Мы уже сегодня обязательно доберемся до городка или до какого-нибудь жилья.

– Я не хочу оставлять его одного. Чарли вздохнул:

– Я понимаю. Но не вижу другого выхода. Как только он поправится – снова станет нас преследовать. Нам нужно побыстрее отсюда убраться.

Анжелина нахмурилась и повернулась к нему лицом.

– Рейнджерам запрещено пересекать границу.

– Разве вы не слышали, что он сказал? Он взял отпуск, бросил все дела только для того, чтобы поймать меня. У меня такое предчувствие, что на этот раз он плюнет на все служебные правила рейнджеров.

Анжелина пробормотала нечто такое непристойное, от чего у Чарли глаза полезли на лоб, а рот исказила причудливая гримаса.

– Ну, милая моя, где же вы такому научились? Вы меня просто шокировали.

– Заткнитесь. Все это мне совершенно не нравится. Нисколько.

От ее резких слов Чарли мгновенно отрезвел.

– А вы думаете мне самому нравится, чтобы мой конь тащил за собой этого полицейского, который только и мечтает меня повесить? Может, вам пора перестать препираться со мной насчет того, оставлять его где-нибудь или нет. Возможно, у меня притупились чувства, но я все еще знаю, как надо защищать себя, да и вас, если вы только позволите мне это делать.

Анжелина ответила не сразу. Ее охватили усталость и уныние. И хотя на ее состоянии несомненно сказался и недостаток сна прошлой ночью, она все же не могла понять причину нараставшего в ней отчаяния. Она не испытывала такой печали с того времени, когда ее держали взаперти накануне свадьбы.

Откровения о Чарли, услышанные прошлой ночью, тяжким грузом легли ей на сердце. Ей никогда не нравилась неопределенность в чувствах. Анжелина относилась к женщинам того типа, которые планируют свою жизнь. И каждый раз, когда намеченное шло вкривь и вкось, когда она теряла контроль над событиями, ей казалось, что весь ее мир пошатнулся. А может быть, все это происходило из-за их постоянных столкновений с Чарли, хотя она понимала, что он изо всех сил старался сделать так, чтобы им обоим повезло. Но, до тех пор, пока ее жизнь не войдет в привычное, доступное ее пониманию русло, она на каждом шагу будет ощущать нарастающее предчувствие катастрофы.

Анжелина медленно пошла вверх по склону к лошадям и к своему пациенту.

– Наверное, вы правы, Чарли, нам, скорее всего, придется его оставить. И все же это противоречит всему, чему меня учили.

– Я знаю. Извините меня.

Анжелина удивленно посмотрела на него. Он не поднимал глаз и шел рядом с нею, уставясь вниз, будто внимательно рассматривал сапоги. Если бы она его совсем не знала, то могла бы подумать, что он и в самом деле просит прощения. Ей всегда казалось, что Чарли относился к ее убеждениям с едва скрытым презрением. Как-то раз он сказал ей, что уважает ее, но она восприняла это лишь как комплимент ее мужеству, а не призванию. А может быть, она ошибалась.