Пожар любви - Хэндленд Лори - Страница 16

– Я знал, что вы согласитесь со мной, – сказал Чарли. – Пойдемте. Скоро должен вернуться бармен Луанны на моем коне. И тогда нам придется поторапливаться, на случай, если рейнджер вернется за ним следом.

– В этом городе есть церковь?

Чарли, уже было направившийся к двери, резко остановился:

– Гм?

– Церковь. Знаете, такой дом с крестом на крыше?

– Знаю. Зачем вам это сейчас?

– Хочу сходить на исповедь.

– Именно сейчас?

– И сию же минуту. – Анжелина произнесла это очень твердо. – Я должна. – Увидев, что Чарли продолжает смотреть на нее как на душевнобольную, сбежавшую из сумасшедшего дома, она подошла к нему и прошептала: – Ну, пожалуйста. Вы должны понять, что мне необходимо исповедаться.

– А, черт. – Чарли протопал в коридор. – Если это имеет для вас такое значение, то пойдем. Я скажу Луанне, чтобы она прислала лошадей к церкви, и мы отправимся оттуда.

Анжелина улыбнулась:

– Спасибо, Чарли.

Но он уже повернулся и направился вниз, по дороге разыскивая Луанну.

Анжелине не хотелось видеть сцену прощания этой женщины с Чарли. Но ей пришлось застать их как раз в самый волнующий момент. Податливое тело Луанны недвусмысленно прижималось к Чарли, и запустив пальцы в его волосы, она горячо его целовала. Но Чарли, надо отдать ему должное, держался очень спокойно, хотя и поцеловал ее тоже. Когда Луанна отстранилась от него, он улыбнулся и провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

– Спасибо тебе за помощь, – сказал Чарли.

– Всегда приятно оказать услугу. Когда отделаешься от полицейского и монашки, возвращайся. Я покажу тебе, чему научилась со времени нашей, последней встречи.

Чарли вздрогнул и кивнул. Он глянул наверх, на Анжелину и встретил ее взгляд. Она отвела глаза, смутившись от того, что ее поймали на том, как она подсматривала за ними, будто ребенок.

– Достаточно насмотрелись, сестра? – Чарли проводил Анжелину до двери, стараясь держать ее позади себя, пока не осмотрел улицу в обоих направлениях.

– С избытком, – презрительно фыркнула Анжелина. – А вам, наверное, нравятся такие публичные проявления чувств?

Чарли посмотрел на нее, и от одного намекающего на что-то движения его бровей по всему телу девушки вдруг разлилось тепло.

– Я получаю удовольствие от подобного выражения чувств в любое время – и на людях, и наедине. Хотя должен признаться, что выражение чувств, недавно произошедшее между нами... наедине, нравится мне больше.

– Пожалуйста, если мне придется путешествовать с вами, то все, что произошло, повторяться не должно.

Чарли отвернулся и повел ее по главной улице к церкви, стоявшей у околицы. Не глядя на нее, он произнес:

– Вам, значит, не понравилось?

Анжелина стояла в нерешительности, раздумывая. «Что я могу ему сказать?»

– Ну же, сестра. Вы не станете лгать мне, ведь так?

Она вздохнула. «Нет, лгать я не стану».

– Не могу сказать, что я не получила удовольствие от поцелуя. Но это была ошибка. Для нас обоих.

– Не понимаю.

– Зато я понимаю. Никакой физической близости между нами быть не может. И если мне придется ехать с вами дальше, хоть и против моей воли, то я должна взять с вас слово, что вы до меня больше не дотронетесь... как тогда.

– Вы, наверное, шутите.

– Нет же. Уверяю вас, что я говорю совершенно серьезно.

– Вот этого-то я и боялся, – пробормотал Чарли.

Они подошли к церкви и остановились. Чарли протянул руку, чтобы открыть перед ней двери.

– Нет, – сказал она и остановила его. – Вы должны пообещать, что больше не станете соблазнять меня, чтобы я нарушала свои клятвы.

Быстрым движением Чарли повернул ее руку ладонью кверху и поймал пальчики. Анжелина на мгновение задохнулась и попыталась освободиться. Но он держал ее крепко. По очереди поцеловав кончики каждого из пальчиков, он отпустил ее руку. Сердце Анжелины билось так сильно, что она едва расслышала его ответ:

– Хорошо, я обещаю больше не соблазнять вас, если только вы сами не попросите меня об этом.

– Ч-что?

– Если вам захочется, чтобы я дотронулся до вас, только намекните, Анжелина. Попросите и получите. Разве не так говорят?

– Я не попрошу.

– Конечно, не попросите. – Уголки губ Чарли приподнялись. – Вы будете умолять.

Его насмешливые слова и уверенность тона вызвали в ней новую вспышку прежнего гнева. Анжелина протиснулась мимо него к двери и вошла внутрь. Он коротко рассмеялся и прошел следом за ней в прохладное, тихое здание. Как только они вошли, откуда-то неожиданно появился священник. Он торопливо шел по проходу между рядами скамеек и, остановившись перед ними, нахмурясь взглянул на пояс Чарли с двумя револьверами на бедрах.

– Сеньор, это – Божий дом. Здесь оружие не нужно.

– Я только сопровождаю леди. Я подожду у выхода. – И он большим пальцем указал на скамью за спиной.

Немного поколебавшись, священник кивнул в знак согласия и повернулся к Анжелине:

– Чем я могу вам помочь, сеньорита?

Лысую голову священника окаймлял венчик седых волос. Открытое и дружелюбное лицо потемнело от техасского солнца, возраста и непогоды, покрывшись сеткой морщин. В его голосе слышался небольшой акцент, похожий на ее собственный. От этого она почувствовала к этому человеку какое-то родственное чувство. Церковь была ей близка и понятна, как и ее служители. Неопределенность, мучившая ее с того момента, как она повстречала Чарли, теперь исчезла, и Анжелина с облегчением улыбнулась.

– Я пришла исповедаться, святой отец. Я – постулантка из монастыря «Сестер Воплощенного Слова и Святого Причастия» в Корпус-Кристи. Мой... а... он... – она безнадежно указала на Чарли, который стоял, самодовольно ухмыляясь. «И почему только он кажется мне еще более крупным и таким опасным внутри этого священного здания?»Она отвернулась от него и снова сосредоточилась на священнике: – Он сопровождает меня к родителям в Мексику, куда я еду на несколько недель. И, прежде чем мы отправимся в дорогу, я бы хотела исповедаться.

– Конечно, дитя мое. Следуйте за мной. Анжелина с готовностью направилась за ним.

И хотя во время исповеди ей придется признаваться в грешных желаниях по отношению к Чарли, это уже совсем другое дело, по сравнению с тем, если бы то же самое пришлось делать посреди храма.

Она вошла в свою половину закрытой со всех сторон исповедальни и перекрестилась.

– Простите, святой отец, я согрешила, – произнесла она, чувствуя, как знакомая фраза, как и всегда, несет ей умиротворение.

Она едва расслышала слова, которыми ответил ей священник, настолько был ей знаком этот ритуал.

– Я испытывала вожделение в сердце своем, – призналась она. – Никогда раньше не посещали меня эти чувства. И я не знаю, что мне делать.

– Ты должна быть сильной. Борись со своими слабостями. Помни о своей преданности Богу, которая и привела тебя в монастырь. Ты еще молода, перед тобой долгая жизнь, и в ней ты должна оставаться верной обещаниям, которые скоро произнесешь. Не сдавайся перед первыми признаками соблазна.

Анжелина вздохнула. «Именно это и составляет мою главную проблему. До сих пор я никогда не поддавалась соблазну. Но так легко оставаться целомудренной, если не испытываешь пламени желаний...»– подумала она.

– Дитя мое, – окликнул ее священник, – о нем ты говоришь? О человеке, который привел тебя сюда?

– Да, святой отец.

– Гм-мм. Очень мирской. Он тебе не подходит. Как же ты с ним оказалась вместе?

– У... меня... мне не осталось никакого выбора. – Анжелина замолчала, не зная, как объяснить свое положение.

Священник говорил в напряженную тишину:

– Бог все и всегда делает с определенной целью. Быть может, ты сможешь поискать Его цель и в этом происшествии. Бог чего-то хочет от тебя. Молись и прислушивайся к гласу Божьему, который внутри тебя.