Полет тапка над Зулкибаром - Добрынина Марина Владимировна "и Астральная Сказочница" - Страница 38

Глава 22

Пришла я в свои покои, на всякий случай позвала Василия и получила в ответ тишину. Ну да, с тех пор как Терина победили, я кота своего не видела. То есть не совсем моего, но это не важно! Привыкла я к нему, а теперь вот гадай — куда сгинул, после того как путь в подвал нам с Вальдором указал? Где его искать-то? Может быть, женишка своего попросить, пусть отряд соберет и бросит на поиски моего любимого зверика?

Ну и вот сижу я, значит, в своих покоях на диванчике, вооруженная иголкой с ниткой и занимаюсь украшательством тапка волшебного. А ничего так получается. Тапок сам по себе неказистый, обычный такой мужской тапок, каких на любом рынке пруд пруди — черный кожаный и возмутительно здоровенный, даже для 45 размера, ну это типа «большемерки» как добрые тети продавцы говорить любят. Я красивенько так из бриллиантовых бусинок букву «Д» выложила, а что ничего получается! Только бледновато. Эх, жаль, я еще цветных камушков не прихватила, и что за балда? Типа, лучшие друзья девушек это бриллианты? А вот ни фига! Все-таки балда я и есть балда, надо было александритов набрать, чтобы тапок с кулончиком моим гармонично сочетался.

В общем, закончила я, полюбовалась делом рук своих, пришла к выводу, что искусница я знатная, ну подумаешь буковка корявая какая-то получилась, зато бриллиантовая! Да у меня этот тапок дома с руками бы оторвали…и с головой тоже…

Вдруг дверь в мои покои без стука открывается. Я, не отрывая влюбленного взгляда с украшенного тапка, проворчала:

— Валь, ты вообще что ли с дуба рухнул? Тебя папа стучаться не учил? А если бы я тут голая бегала?

Ответом мне было вежливое покашливание. Ну, вот зуб даю, это не Вальдор! Тот бы покашливать не стал, гадость какую-нибудь ответил бы типа "если бы ты тут голая была, я бы от ужаса помер", ну да он такой, принц не мой без коня белого!

Повернулась я и прямо-таки залюбовалась этой вечно цветущей красной мордой старого педофила Дукуса.

— Добрый вечер, господин маг, — самым вежливым образом поздоровалась я. — Вы комнатой не ошиблись? Пажи этажом ниже квартируются.

— А я к Вам, Дульсинея, — радостно так ответил мне Дукус и по-хозяйски расположился в одном из кресел.

— Я была бы Вам рада, Дукус, но только мне сейчас некогда, я тут вот рукоделием занимаюсь, — скромненько отвечала я и, все так же скромненько тапок подальше с его глаз заныкала.

Терин говорил, что если маг не захочет, то никто не увидит что является его магическим предметом, даже более сильный маг не увидит. Это нам — предметникам, как бы поблажка такая магическая, а то ведь, если каждый гад будет знать в чем предметник свою силу концентрирует, то и обезвредить каждый дурак предметника сможет. Украсть вещичку оно ведь дело не хитрое. Но я все равно на всякий случай тапок с глаз Дукуса убрала, я же неопытный маг, вдруг я недостаточно сильно хочу, чтобы Дукус не видел, а он возьмет и увидит?

— Красивый башмак, Дульсинея, — похвалил Дукус. — Для жениха подарок, наверно, готовите?

— Да, сюрприз ему будет, — сладенько улыбаясь, ответила я, а саму жуть берет, аж переночевать негде! — Вы с чем пожаловали? По делу или просто соскучились?

— Хочу, Дульсинея, поговорить с тобой о твоей семье.

Меня аж передернуло. Как-то быстро этот слизняк на «ты» со мной перешел. Да и вообще не нравится он мне, ну вот ни с какой стороны не нравится!

— А что тебе, Дукус, до моей семьи? Их и в живых никого нет, одна я, сиротинушка.

Хотела даже слезу пустить, но что-то не очень получалось перед этим гадиком дурочку валять.

— Мне Таурисар кое-что интересное рассказал. Я же, выходит, папу твоего, Абрама, знал! — при этом Дукус пытается сделать душевную мину на морде лица, да только я как-то не прониклась. Видела я, какой он душевный, этот милый старикашка, и как людей мучить любит.

— Мы с ним большими друзьями были, можно сказать как братья родные! — душевно так продолжает Дукус.

— Так мне тебя дядей звать? — белозубо улыбаясь, обрадовалась я.

— Зови детка, если хочешь, — великодушно позволил Дукус и быстренько к делу перешел. — Скажи мне, Дуся, отец твой не оставил ли тебе в наследство каких-нибудь вещей?

Ага, понятно, что тебе надо, морда ты бородатая! Артефакт тебе захотелось!

— Да ты наверно шутишь, Дукус! — возмущенно рявкнула я. — Папаша мать мою бросил, когда я еще на свет не успела появиться! Сбежал как последняя сволочь! А ты тут о каком-то наследстве говоришь! Не оставил он мне ничего!

— А может быть, мама твоя тебе украшения какие-нибудь оставила? — решил подойти с другой стороны Дукус.

Я сначала хотела сказать что нет, не оставила, и идите вы нафиг, дяденька Дукус, но потом вспомнила похожий разговор с Терином, и решила врать более честно.

— Оставила, конечно. Цепочку золотую и кулончик на ней с александритом. Красивая вещь, мне ее не хватает.

Дукус, кажется, воздухом подавился, даже икнул как-то пугающе, а потом говорит:

— Так значит вещь эта не при тебе, Дусенька?

— Нет, я как назло цепочку с кулончиком сняла и в руках держала, когда в Вальдора предметами всякими швырялась, вот как вазочку швырнула, портал и открылся, я кулончик на стол положила, пошла посмотреть на портал поближе, а потом как-то вот там, на столе и позабыла. Жалко очень, вот бы было здорово его на свадьбу надеть.

— Не переживай, Дусенька, Вальдор тебе таких украшений надарит, что о том кулончике и думать забудешь, — утешил Дукус и распрощался со мной. Что-то слишком довольный и окрыленный он от меня выскочил. Задумал что-то?

Терин говорил, что мой мир для магов закрыт и для людей простых тем более, туда только магические зверушки, вроде принца-мыша, попасть могут… Хм, да тут не надо быть очень умной чтобы понять, что Дукус теперь быстренько организует поисковую группу в мою квартирку…и артефакта там не найдет. И снова ко мне придет спрашивать…и мне уже заранее страшно! Если он глазом не моргнув ученику своему — Терину, руки переломал и всячески издевался, то даже представить боюсь, что он со мной сделать может, и не посмотрит что я принцева невеста. Сейчас королевская семья власти имеет ровно столько же сколько я, к примеру, то есть нисколько власти она не имеет.

Пойду-ка я женишку своему пожалуюсь. Глядишь полегчает.

Пошла. Нашла этого козлика мохнорылого на террасе с какой-то фрейлиной в обнимку. Фрейлина, как меня увидела, с лица спала и бегом бежать. Вальдора это не обрадовало. Зверем на меня глянул и ядовито так поинтересовался:

— Что, о прекрасная предметница, соскучилась?

— Нет, страшно мне, — не стала я скрывать, и выложила ему все как есть. А что? Я одна, что ли должна ходить и переживать? Пусть тоже переживает… хотя ему то что переживать? Артефакт и прочее связанное с моим папой это сугубо мои личные проблемы.

Мне всегда нравились блондинки. Особенно такие вот, пухленькие, розовые, с ямочками на щечках и прочих интересных местах. А к этой вот фрейлине у меня вообще трепетные чувства давно образовались. Это ведь из-за нее у нас с Терином конфликт вышел. Ну, допустим, не совсем из-за нее, много чести, но принять в нем участие ей довелось. Как же ее зовут-то? А, какая разница!

Как она ко мне прижимается-то, а! Мммм, какая шейка! А что у нас там дальше? Ну что опять такое?! Нимфа моя прелестная срывается с места, взметнув пыль подолом, и ускакивает прочь.

Ну конечно, что бы ей не ускакать?! Моя драгоценная невеста собственной персоной! Надо подумать о том, как прекратить этот фарс со свадьбой, а то моя личная жизнь стремительно несется под хвост коту Василию.

— Что, — спрашиваю, — о прекрасная предметница, соскучилась?

Стараюсь вложить в голос максимальное количество сарказма, только вот зачем стараюсь? Можно подумать, сарказм этот когда-то мешал ей делать то, что у нее левая пятка захотела.

— Нет, страшно мне, — отвечает Дульсинея.

А вот это что-то новенькое. Если уж случилось нечто, способное напугать эту мою безмозглую воительницу, значит, и мне нужно подумать о том, как обезопасить тылы.