Ночная тень - Коултер Кэтрин - Страница 70

С этими словами Найт криво улыбнулся и рухнул на пол.

Первое, что увидел Найт, когда пришел в себя, — озабоченное лицо Ариель.

— Ну как, Найт?

— Лили?

Ариель ни на секунду не поверила, что Найт бредит и никого не узнает.

— Она спит, не в обмороке, а действительно спит. Она просыпалась, и доктор Броуди дал ей несколько капель опия. Ты лежишь в соседней комнате. Ну а я счастлива, что ты вновь с нами. И с Лили, правда, все хорошо. Что же до вас, милорд, доктор Броуди вынул пулю. Она оказалась как раз у самого ребра. К счастью, ничего не сломано и серьезных повреждений нет. Рана неглубокая, слава Богу, и ты скоро поправишься. — Ариель помедлила и подняла левую руку Найта. Запястья были перевязаны. — Кожа была вся стерта, и кровь запеклась, так что пришлось наложить мазь и повязки. А вот и Берк. Бьюсь об заклад, сейчас он доведет тебя до безумия своими вопросами.

Граф с видом оскорбленной невинности укоризненно взглянул на супругу:

— Вовсе нет… то есть вовсе не так много. Но честно говоря, я умираю от любопытства, Найт, или, вернее говоря, любопытство просто пожирает меня заживо. Ты был связан. В вас стреляли. И кроме того. Святой Боже, ты женился. Это самое большое потрясение, по крайней мере, для меня.

— Я так голоден, что мог бы даже съесть твое любопытство. Есть ли шанс получить в этом доме хоть кусок говядины или что-то в этом роде?

— Хорошо, так и быть, добуду тебе что-нибудь, но если только поклянешься рассказать все и ничего не утаить. Подожду, пока ты поешь. — Граф оказался верен слову. Он не задал ни единого вопроса, просто говорил о погоде, пока Найт не отложил вилку. — Вот, выпей еще немного бренди.

Найт глубоко вздохнул, ощущая приятное чувство сытости, и на секунду закрыл глаза:

— Я женат… нет. Лили не беременна… нет, она не была моей любовницей, но самое интересное — я стал отцом троих детей. Все они чистые дьяволята, но я люблю их так же горячо, как и их мать.

— Господи Боже!

— Лили была невестой моего кузена, Триса Уинтропа. Это, собственно говоря, его дети. Я не видел кузена больше пяти лет. За эти пять лет Трис превратился в вора и мошенника. Все шло хорошо, пока он не попытался провернуть невероятную аферу, в которой обманул и предал своих партнеров — убийц и грабителей, и те в отместку прикончили его. Там было еще много всего… Короче говоря, Лили взяла детей и покинула Брюссель всего с пятьюдесятью фунтами в кармане. Я уже успел рассказать о Брюсселе?

— Потребовалось множество вопросов, чтобы наконец узнать все факты и расположить их в нужной последовательности.

— Никаких идей относительно тайника с драгоценностями? — осведомился граф.

— Нет. Поверьте, мы с Лили и я осмотрели все детские игрушки, все их вещи. «Побрякушки Билли» должны быть в Брюсселе. Другого места просто быть не может.

— «Побрякушки Билли», — заметил Берк. — Интересно. Что это за история? — И Найт, уже еле ворочая языком от усталости, рассказал Берку историю Билли и его нареченной Шарлотты. — Билли и Шарлотта, — повторил Берк. — Значит, Вильям и Шарлотта. Брюссель. Хм-м-м.

Найт согласился бы, останься у него хоть капля энергии, но он уже ничего не слышал. Он спал крепко, беспробудно.

— Очень интересно, — тихо сказал граф и поднялся, не сводя глаз со старого друга. — Крайне интересно.

Лили медленно просыпалась. Ей так хотелось пить, что язык, казалось, распух.

— Пожалуйста, — прохрипела она, — воды. Пожалуйста.

Около ее губ немедленно оказался стакан; чья-то рука приподняла ее голову. Прохладная жидкость полилась в рот, расплескалась по подбородку.

— Спасибо.

Ариель улыбнулась одной из самых прекрасных женщин, когда-либо виденных ею. Густые светлые волосы Лили спутанными прядями разметались по подушке, лицо было ужасающе бледным, но она по-прежнему оставалась прекрасной, каждая черта так идеально дополняла другую, что просто было невозможно отыскать недостатки в атом прелестном личике.

— Пожалуйста, дорогая. Ну а теперь скажите, вы голодны?

Лили, немного подумав, обнаружила, что готова съесть стакан с водой.

— О да, пожалуйста.

— Вам больно?

Боль все еще была, но не такая уж сильная.

— Могу и потерпеть, по крайней мере, пока.

— Прекрасно. Значит, опий еще действует. Ариель накормила гостью овсяной кашей с медом и поднесла стакан с густым сладким какао.

— Скоро будете танцевать. Лили.

— Кто вы? Откуда вы знаете мое имя? Где Найт?

— О Господи, мне так много нужно вам сказать. Во-первых, с Найтом все в порядке. Он в постели, выздоравливает. Видите ли, дорогая, когда вы загородили его, пуля прошла насквозь и ранила Найта в грудь, но ударилась о ребро, так что никакой опасности нет. Он даже не почувствовал боли. Теперь все хорошо. Майкл — это доктор Броуди — сказал, что рана неглубокая. Он также считает, что Найт ничего не заметил, потому что слишком боялся за вас. Меня зовут Ариель Драммонд. Вы в Рейвнсуорт Эбби, в очень претенциозной спальне с названием «Алмазная комната». А теперь я вижу, что с вас достаточно. Ваши глаза сами закрываются. Поспите немного. Лили. И Лили послушалась.

— У вас изумительные волосы, — услышала она собственный голос, уже проваливаясь в сон, — цвет великолепный, не рыжий, но и не золотой, я видела что-то подобное на картинах старых итальянских художников, но не уверена…

Ариель, улыбнувшись, погладила ее по руке:

— А вы, дорогая, совершили чудо. Вышли замуж за Найта Уинтропа задолго до того, как он достиг почтенного сорокалетнего возраста. Я попытаюсь сдержать любопытство, пока вы не сможете рассказать о том, как вам удалось совершить этот подвиг.

— Уже начала разговаривать с собой?

— О Берк! Я говорила с Лили. Конечно, она уже не слышит меня, но все же…

Муж обнял ее, нежно поцеловал в губы:

— Наши больные чувствуют себя неплохо, кажется?

— По крайней мере, она. Лили съела всю овсянку и выпила какао. Я положила туда много сахара, как велел Майкл. А знаешь, Берк? — продолжала Ариель без остановки, — я никогда езде не видела женщины красивее. Берк взглянул на спящую Лили.

— Ну что ж, — объявил он благочестиво-елейным тоном, — вполне сносная внешность, насколько я полагаю. Думаешь, ей удалось завлечь Найта в сети своей красотой? — Но не успели слова сорваться с губ, как Берк сам себя прервал:

— Нет, Найт большой ценитель прекрасных дам. Господь свидетель, у него их много перебывало, но жениться только из-за этого? Никогда! — А дети? Говоришь, их трое? — Ариель недоуменно пожала плечами:

— Совсем ничего не понимаю. Подумать только, у Найта Уинтропа жена и трое детей. Помнишь его на свадьбе Ленни и Перси? Он страшно вспотел от страха и едва с ума не сошел, когда все эти любящие маменьки разглядывали его, словно сочный персик. Найт тогда клялся снова и снова, что ни за какие коврижки не женится раньше сорока.

— Да, а помнишь, с каким презрением он говорил о Перси и Ленин, да еще обзывал Перси недоумком и глупцом.

Берк хмыкнул и, не выдержав, весело расхохотался.

Граф и графиня, дружно смеясь, вышли из спальни рука об руку. Но через несколько минут Берк, уже красный от гнева, орал на своего камердинера Джошуа:

— Он что?! Это совершенный абсурд! Господи, ни за что! — Опомнившись, Берк ринулся в спальню Найта и остановился, как вкопанный. Найт одевался — медленно, но уверенно и почти достиг цели. Вокруг его талии белела широкая повязка, запястья тоже были забинтованы. Лицо заросло щетиной, одежда была помятой и грязной, но в глазах светилась решимость. — Довольно, Найт, хватит.

Найт взглянул на друга и покачал головой:

— Нет. Берк. Я, возможно, убил Боя. И если это так, значит Монк рыщет по окрестностям в поисках меня и Лили или, что еще хуже, направляется в Каслроз. А там дети одни. Я сказал ему, что драгоценности в конюшне. Он не знает, где искать, но, конечно, начнет там рыться. Я боюсь, что он похитит кого-нибудь из детей, и не могу рисковать. Нужно защитить малышей.