Небесный полководец - Бретнор Реджинальд - Страница 82

Обойдя шахту, я обнаружил на стене рубильник. Вернувшись к дверям, я нажал кнопку. Когда кабина остановилась и лифт открылся, я повернул рубильник.

Требовалось действовать быстро. Я пошел в темную кабину, встал на цыпочки, отодвинул панель в крыше, подпрыгнул, подтянулся и пролез в отверстие. На крыше кабины находился автономный двигатель, которым пользовались ремонтники, когда основной подъемный механизм бывал обесточен. Я зажег спичку и прочитал текст на панели. Автономный двигатель мог поднять кабину на четырехсотый этаж, для этого достаточно было нажать несколько кнопок.

Я лежал, спрятавшись среди механизмов, а кабина шла вверх. На площадке третьего этажа за прозрачной дверью стояли двое с пистолетами. Они меня не заметили. Один лихорадочно давил на кнопку, но кабина не остановилась.

Люди стояли почти на каждом этаже. Вот позади сотый, сто пятнадцатый этаж… Я чувствовал себя так, будто мне ничего не грозило.

Я старался припомнить все, что слыхал о Голубой Башне. В былые времена городские тузы чествовали здесь разных знаменитостей, и в роскошных апартаментах на верху жил то отставной адмирал флота, то вице-президент, то урановый миллионер.

Или логово Макса Арены находится там, или я ничего не понимаю в психологии «шишек».

Лифт поднимался медленно, и у меня было время ощупать свою обожженную ажуру, Больше всего пострадала кожа на затылке, но досталось и рукам, и плечам. С той минуты, как меня поджарил Верзила, я держался на адреналине; теперь боль давала о себе знать.

Ожогам придется подождать.

Не доезжая до триста девяносто восьмого этажа, я нажал кнопку. Кабина остановилась. Чувствуя головокружение, я поднялся на ноги, схватился за скобы на стене, повис… Стена как будто покачнулась. «Спокойно! — сказал я себе. — При сильном ветре верхняя часть здания отклоняется от вертикали на пятнадцать футов. Разве удивительно, что я это чувствую?» На самом деле, снаружи был полный штиль, но я постарался внушить себе обратное.

Восхождение оказалось не из легких. Я крепко хватался за скобы, боясь разжать обе ладони одновременно. Воротник пальто больно тер обожженную шею. Я миновал триста девяносто восьмой этаж, триста девяносто девятый… и ударился головой о потолок. Но служебного выхода на чердак там не было. Пришлось спуститься на триста девяносто девятый.

Нащупав рычаг, я приоткрыл дверь и постоял минуту—другую. Все тихо. Время поджимало. Раздвинув створки пошире, я выскользнул на площадку. Я никого не видел, но слышал голоса. Слева от лифта я заметил «скромную» лестницу, устланную фиолетовым бархатом. Не медля ни секунды, я бросился к ней.

Наверху оказалась «простенькая» дверь из тика. Я нажал золоченую ручку и увидел человека, который сидел, развалясь в кресле, обитом светлой кожей. Когда я ступил через порог, он помахал рукой и благодушно произнес:

— Прошу.

IV

Макс Арена оказался здоровяком: не ниже шести футов, широкоплечий, русоволосый, с синим от бритья подбородком и неестественным загаром. Он улыбался, демонстрируя белоснежные зубы. Даже не взглянув на мой пистолет, он жестом указал мне на стул. Возле его локтя блестело дуло парализатора «Нордж», но я решил не обращать на оружие внимания.

— Я не без интереса следил за твоим продвижением, — вежливо сказал Арена. — Даже велел мальчикам не стрелять. И все-таки, похоже, тебе крепко досталось.

— Пустяки, — буркнул я. — В худшем случае придется кое-где пересадить кожу.

— Не огорчайся. Ты — первый, кому удалось проникнуть сюда без приглашения.

— И с пистолетом в руке, — добавил я.

— Пистолеты нам не понадобятся, — сказал он. — Во всяком случае, сейчас.

Я подошел к одному из больших, мягких кресел и сел, зажав пистолет между колен.

— Почему ты не стрелял, когда я вошел?

— Мне понравился твой стиль, — сказал Арена, покачивая ногой. — Лихо ты ушел от Верзилы, ничего не скажешь. А я — то считал его самым крутым из своих парней.

— Как насчет броневика? На нем тоже были твои друзья?

— Не-а, — он хихикнул. — Это ребята из Джерси, они пронюхали, что ко мне едет гость, и решили на всякий случай его шлепнуть. — Он перестал улыбаться. — «Джироб», тот был мой. Хорошая штуковина, с дистанционным управлением. Из-за тебя, приятель, я понес немалые убытки.

— Вот как? — сказал я. — Жаль.

— Между прочим, я знаю, кто ты. — Протянув руку, он взял со стола мой бумажник. — Мне тоже довелось служить во флоте. Хочешь верь, хочешь — нет, но я даже в академии учился. И закончил бы, кабы меня не выпихнули за три недели до экзаменов. За один пустяк. Ничего особенного, там каждый кореш этим баловался…

— Это в академии ты научился говорить, как бродяга?

Лицо Арены стало каменным.

— Когда надо, я способен прикинуться джентльменом, — проворчал он. — А сейчас на кой черт мне это сдалось?

— Должно быть, я поступил после твоего отчисления, — прикинул я.

— Да, через год или два. Но мне и потом приходилось иметь дело с армией. Когда началась заваруха, я записался добровольцем. Не хотел сидеть сложа руки. Вскоре во флоте поняли, что для Энергетической операции нужен квалифицированный персонал, и я быстро пошел в гору. Четырнадцать месяцев спустя я стал главным инженером. Каково?

— Весьма похвально.

— Вот почему я без труда проявил твое удостоверение, замаскированное под фотокарточку, — он помахал моим бумажником. — Не стоило так рисковать, Макламор. Или тебя надо называть — капитан Макламор?

Я открыл рот, чтобы ответить ему резкостью, но вовремя опомнился. Мне грозила опасность. Я надеялся на экспромт — вдруг удастся вытянуть из Арены нужную информацию? — но он меня расколол.

Арена стал серьезен.

— Тебе повезло, Макламор, что ты пришел именно ко мне. Слыхал, я держу здесь одного из твоих друзей? То-то и оно. Я намеренно допустил утечку информации, чтобы заманить сюда кого-нибудь из вас. И не ошибся. Передо мной — заместитель адмирала Хейля.

— Чего ты от меня хочешь?

Арена поерзал в кресле.

— Вас было восемь. Хейля и Вольфгана поставили к стенке за неподчинение Продовольственному Правительству, или как там называет себя этот сброд. Морган покончил самоубийством, когда его прижали в Денвере. Еще четверо хотели рвать когти, но в резервуарах их корабля-разведчика почти не осталось горючего. Им не удалось выйти за пределы атмосферы. Остаешься ты — человек, которого разыскивают шесть бригад Федерального Бюро. Верно?

— Так пишут в газетах, — я пожал плечами.

— Правильно. Я прочел в парочку газет и почуял запах жареного. Ты хочешь знать, где «разведчик», чтобы потом напасть на арсенал или на электростанцию и спереть пару контейнеров тяжелой дряни. После этого тебе останется привести сюда эскадру и диктовать нам свою волю, угрожая артиллерией. — Он откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, не сводя с меня глаз. — Так вот, — продолжал он, — один из ваших — у меня. И мне удалось кое-что из него вытянуть. Но он не представляет картины в делом. Поделись со мной, и, не исключено, я окажу тебе ответную услугу. Например, помогу решить топливную проблему. А ты возьмешь меня в дело. Годится?

— Кто из наших у тебя?

Арена помотал головой.

— Хо-хо!

— Что он тебе рассказывал?

— К сожалению, не все. Почему задержалась экспедиция Хейля? Вы, ребятки, что-то нашли. Что?

— Несколько любопытных вещиц на Марсе, — ответил я. — Но они не марсианского происхождения. Оставлены чужими. Мы изучили…

— Не валяй дурака, Макламор. Я тебе предлагаю выгодное дельце, но если ты вздумал водить меня за нос…

— Не стоит на меня давить, Арена. Откуда ты знаешь, что у меня под левым ухом нет детонатора? — спросил я.

— Мне кажется, ты хочешь жить, Макламор. У тебя на то есть причина.

— Пожалуй, ты и в самом деле можешь мне помочь, Арена, — произнес я задумчиво. — Отвези меня и моего товарища на «разведчик», дай топлива. Если хочешь, отправь с нами двух опытных парней, пусть помогут довести корабль. Конечно, свои пушки они должны оставить здесь. Потом мы их отпустим, а все остальное сделаем сами. После этого можешь рассчитывать на мою благодарность.