Небесный полководец - Бретнор Реджинальд - Страница 32

Большинство газет, которые люди Шоу доставляли в долину, наперебой рассказывали о дерзких налетах генерала и связанных с ними грабежах и убийствах. Одна—две газеты именовали его «первым бандитом современности» и даже нарекли «Небесным Полководцем». Пока Англия пыталась отговорить Россию и Японию от немедленного возмездия, а Центральное правительство Китая — остановить вторгающиеся на его территорию корабли, генерал Шоу совершил несколько успешных пиратских вылазок, нападая с воздуха на поезда, морские суда, военные базы и научные институты, и забирая все, что ему было нужно. А то, что ему нужно не было, он отдавал народу: перекрашенный корабль с изображением алых знамен (кстати, из «Лох-Итайва» переименованный в «Шань-Тьень», что значит «Молния») снижался над какой-нибудь китайской деревушкой, и на изумленных жителей, как из рога изобилия, сыпались мануфактура, провиант, деньги — равно как и листовки, призывающие людей вступать в армию Миротворца Шуо Хо Ти, чтобы освободить Китай от поработителей. И люди приходили к нему — тысячами вливались в дислоцирующуюся на противоположном конце долины армию. Пополнялся и воздушный флот Шоу — генерал под угрозой пушек заставлял торговые суда опускаться на землю и, высадив экипаж, отправлял в Утреннюю долину, где их вооружали по последнему слову техники. Единственной проблемой являлся недостаток опыта у авиаторов генерала, а два даже погибли. Шоу не раз предлагал мне принять командование любым воздушным кораблем, но я отказывался. Окажись я на борту судна, я непременно попытаюсь бежать… Кроме того, мне не хотелось участвовать в пиратских налетах, поскольку я все еще надеялся вернуться к прежней жизни.

Однажды Небесный Полководец рассказан мне о своем прошлом.

Шоу был сыном английского миссионера и китаянки. Они мирно жили в глухой шаньдунской деревне, пока не привлекли внимание тамошнего правителя Лао-Шу — обычного бандита, как отозвался о нем генерал. Лао-Шу убил отца маленького Шуо Хо Ти, а мать взял в наложницы. Мальчик воспитывался вместе с многочисленными детьми правителя, а потом бежал в Пекин, где учился брат его отца. Оттуда он перебрался в Англию. Пошел в школу… именно в школе Шоу стал ненавидеть, по его словам, «то, что Англия ни в грош не ставит „низшие“ расы, классы и религии». После школы Шоу поступил в Оксфордский университет, там он начал понимать, что «империализм — это болезнь, которая лишает большинство стран их достоинства и права самим решать свою судьбу». «Да, — сразу признал он, — это английские воззрения, но беда в том, что вы, британцы, считаете их своей привилегией. Захватчик прекрасно понимает, что его моральное превосходство гораздо быстрее приведет к победе, нежели бессмысленная жестокость». С отличием окончив университет, Шоу пошел в армию, где постарался узнать как можно больше об английском военном деле. Затем переехал в Гонконг — британскую колонию, — стал полицейским и, разумеется, научился бегло говорить на мандаринском и кантонском диалектах. Вскоре он оставил службу, уведя с собой целое отделение местных полицейских и захватив значительное количество оружия, вернулся в Шаньдун, которым еще правил Лао-Шу… «Я отомстил убийце моего отца и занял его место», — ровным голосом сообщил он мне. Тем временем умерла мать Шоу… Поскольку у него имелись связи с революционерами почти по всему свету, он задумал построить Город-на-Заре. «Нужно взять у Европы всех тех, кого она высокомерно отвергает — ученых, инженеров, политиков, писателей, которые достаточно умны, чтобы ненавидеть собственное правительство — и использовать их в интересах моего родного Китая».

— Это только часть того, что должна нам Европа, — говорил Шоу. — Вскоре мы сможем востребовать и остаток долга… Знаете, с чего они начали уничтожение Китая? Я имею в виду в первую очередь англичан, но и американцы приложили руку… Так вот, они выращивали в Индии — на огромных плантациях! — опиум и тайком продавали в Китае, где он официально запрещен. Контрабандистам платили китайским серебром, и это вызвало такую инфляцию, что вся экономика очень быстро пришла в упадок. А когда правительство стало протестовать, иностранцы послали сюда свои армии, дабы Китай не смел самовольничать. Итог — подорванная экономика и повсеместная наркомания… Разумеется, это было вызвано только «врожденной моральной неполноценностью населения…» — Шоу рассмеялся. — Быстроходные опиумные клиперы, занимающиеся исключительно перевозкой наркотиков из Индии в Китай, доставляли сюда и Библию. Этого потребовали миссионеры — дескать, раз их, владеющих «пиджин-чайнс», превратили в контрабандистов, то они, помимо опиума, должны нести Китаю и слово Божие. После этого пути назад уже не было… А европейцы недоумевают, с чего китайцы так ненавидят их!

…Как-то Шоу угрюмо заметил:

— «Иностранные черти»? Думаете, мистер Бастейбл, «черти» — достаточно крепкое слово?

…А однажды он заявил:

— Скоро огромные шаньдунские фабрики станут нашими. Пекинские лаборатории, школы и музеи… кантонские торговые и промышленные Центры… бескрайние рисовые поля — все будет наше! — Его глаза сияли. — Китай станет единым. Чужеземцев мы выдворим из страны, и все граждане будут равны. Мы покажем пример всему миру!

— Если вам повезет, — спокойно ответил я, — докажите людям, что вы их любите. Доброта тоже производит впечатление — как фабрики и военная мощь.

Шоу пристально посмотрел на меня.

На иоле за городом находилось уже около полутора десятков пришвартованных к мачтам кораблей и примерно сто фей-чи в ангарах. Артиллерия и пехота могли защитить долину от нападения с любой стороны. И мы знали, что оно не заставит себя ждать.

Я сказал — «мы»? Почему я вдруг стал отождествлять себя с революционерами и террористами? Не знаю… Я отказался присоединиться к ним, но надеялся, что они одержат победу. Победу над воздушным флотом моей нации, который собирается нанести удар и, без сомнения, будет разгромлен. Как изменился я всего за несколько недель! Я мог думать без содрогания о неотвратимой гибели британских солдат., моих товарищей…

Но надо смотреть фактам в лицо: жители Города-на-Заре тоже были моими товарищами, даже если я не разделял их целей. Я не хотел, чтобы Город-на-Заре и все, что он олицетворяет, оказались уничтожены. Напротив, я надеялся, что генерал Шоу освободит свою страну от чужеземцев и вернет ей былое величие,

В смятении и тревоге ждал я нападения «врагов»… моих сограждан…

Я спал в своей постели, когда экран аппарата «тьень-йинь» («электрические призраки») засветился, и на нем появилось лицо генерала Шоу. Он выглядел мрачным и взволнованным.

— Они уже близко, мистер Бастейбл. Думаю, вы захотите посмотреть этот спектакль.

— Кто… что… — пробормотал я спросонья.

— Воздушные эскадры — американские, английские, русские, японские и, кажется, французские. Торопятся сюда, чтобы проучить зарвавшегося китаезу… — Он отвернулся и быстро закончил: — Мне пора. Буду ждать вас в штаб-квартире.

— Я приду.

Изображение померкло, а я вскочил на ноги, умылся, оделся и поспешил по пустым улицам к круглой башне — административному центру города. Там вовсю кипела работа. С британского флагмана «Императрица Виктория» по беспроволочному телефону пришло предложение: если Шоу освободит заложников с «Лох-Итайва», то вместе с ними могут уйти женщины и дети Города-на-Заре — им не причинят вреда. На это Шоу ответил, что заложники уже переведены на другой конец долины, где их отпустят на все четыре стороны. А жители Города-на-Заре будут сражаться плечом к плечу до последнего.

К долине приближаются сто воздушных кораблей, передали с «Императрицы Виктории», поэтому генералу больше часа не продержаться. Шоу заметил, что, как ему кажется, город продержится несколько дольше. Задумчиво поглядев в окно, Шоу добавил: «Интересная новость: два японских броненосца не так давно разбомбили деревню, которой я помогал. Любопытно, применят ли англичане те же методы борьбы?»

«Императрица Виктория» прервала связь. Генерал Шоу холодно усмехнулся и только сейчас заметил меня.