Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 - фон Зенгер Харро - Страница 262

«Хотя большинство стран Евросоюза в своих проектах бюджета на 1997 год указывают 3 %, возможно, что в некоторых странах подобные величины были достигнуты с помощью бухгалтерских трюков» («Оптимизм по поводу евро [в частном цюрихском банке Julius] Bär: банк ожидает расширение исконного союза». Новая цюрихская газета, 11.10.1996, с. 23). В «бездумном приукрашивании и умалении экономического и политического риска» упрекает Рената Ор (Ohr), профессор Гогенгеймского университета [некогда земледельческой академии, Штутгарт] в области внешнеэкономической деятельности (Цайт. Гамбург, 6.12.1996, с. 30). В деле изобретательного ведения хозяйства страны «вроде Франции или Италии уже заражены плохим примером, а Германия вот-вот готова» опуститься до уровня этих стран («Неприятности, свалившиеся на Валютный союз». Новая цюрихская газета 7.08.1997, с. 21). «Если даже Бонн прибегает к трюкачествам ради точного соблюдения Маастрихтских требований, Европе остается только ежиться» (из передовой статьи Новой цюрихской газеты, 7–8.06.1997, с. 1). О предостережениях президента Бундесбанка [в 1993–1999] Ганса Титмайера (Tietmeyer) «касательно причесывания и подтасовки статистических данных» в отношении Италии и других стран и касательно того, что «сегодня на такого рода подтасовках поймали [немецкого министра финансов] Вайгеля (Waigel)», сообщает бывший канцлер Германии Гельмут Шмидт на первой странице Цайт (Гамбург 13.06.1997).

О введении евро «при сомнительных условиях» и притягивании за уши «посредством бухгалтерских трюков» собственных показателей к требованиям Маастрихтских соглашений предупреждал Ролан Вобель (Vaubel), профессор политэкономии Мангеймского университета и член научного совета при министерстве экономики Германии, в статье «Деньгам нужно время» (Цайт. Гамбург, 27.06.1997, с. 26). Прочного сплочения нельзя достичь разовыми мероприятиями и «особыми бухгалтерскими приемами», предостерегал Александр Ламфалушши (Lamfalussy), некогда директор Европейского валютного института [1994–1996] («Прочен ли порядок?». Новая цюрихская газета, 15.10.1997, с. 23). Большая часть так называемых успехов в приближении к Маастрихтским требованиям покоится «на манипуляциях» наподобие одноразовых действий, новых статистических подсчетов и приписок («Вред для Германии». Шпигель. Гамбург, № 42, 1997, с. 34). «…Несмотря на многочисленные примеры изобретательной бухгалтерии, именно «составляющим костяк [Евросоюза], странам» не удается надолго удержать согласованный уровень дефицита», — заявили в начале 1998 г. 150 ученых-экономистов, главным образом из немецкоязычных регионов («Противники преждевременного валютного союза». Новая цюрихская газета, 10.02.1998, с. 17).

Во многих странах «столь усердно заняты наведением лоска в собственном хозяйстве, что закрадываются сомнения насчет прочности достигаемого сплочения. Что, например, делать с головоломками в цифрах, которые возникают при измерении дефицита бюджета в единицах Евросоюза?» (Стефан Поль (Pohl). «Политически уместно». Westfalenpost. Хаген, 28.02.1998, с. 2). «Сообщаемые ныне приемлемые величины дефицита нередко получаются благодаря «изобретательной бухгалтерии», как пишет Альбрехт Бек (Beck) в Badische Zeitung (Фрейбург на Брейсгау, 28.02.1998, с. 1). Показатели евро «подгоняются», полагает Карл Хайнц Деке (Däke), с 1994 г. председатель Союза немецких налогоплательщиков. Германия и другие страны с евро такой важнейший показатель, как дефицит бюджета, подогнали «лишь посредством трюков и одноразовых мероприятий» (Бильд. Гамбург, 13.03.1998, с. 1).

Установленная Маастрихтскими соглашениями предельная величина дефицита государственного бюджета в 3 % от совокупного общественного продукта оказалась необходимой лишь на вступительном экзамене, но не в дальнейшем. Хотя по требованию немецкой стороны дополнительно был заключен договор о стабильности, который требовал неукоснительно придерживаться установленных показателей, однако санкции, которые следовали бы автоматически, предусмотрены не были, и превышение [дефицита] без труда оправдывали «разглагольствованиями» перед советом министров Евросоюза (Ганс Мартин Кёлле (Kölle). «Факты и мифы о евро». Finanz und Wirtschaft. Цюрих, 25.04.1998, с. 1). Как раз здесь и кроется угроза инфляции. Дыры в бюджете многих стран с евро при всех заверениях будут расти из-за необходимости наверстать упущенное, что было «обусловлено бухгалтерскими ухищрениями 1997 г., когда многие расходы были просто отсрочены» (там же). «Необходимо честно признать, что при всех усилиях, предпринимаемых такими странами, достичь стойкого упрочения казны в данной валютной зоне еще не удавалось. Добивались лишь краткосрочного, благоприятного для показателя дефицита бюджета положения многочисленными разовыми, сообразующимися с текущим моментом мероприятиями. Для Италии это налог на евро, для Германии — привлечение поступлений от приватизации или выведение сферы больничного лечения из ведения государственного финансирования» (Эрнст Бальтеншпергер (Baltensperger), профессор политэкономии Бернского университета. «Грядет евро». Der Monat in Finanz und Wirtschaft. Базель, май, 1998, с. 6).

Ответственные политики сами опровергали использование стратагемы 29 или избегали занять четкую позицию в этом вопросе. Например, тогдашний немецкий министр финансов Тео Вайгель на вопрос: «А на трюки по увязке итоговых показателей вы просто закрываете глаза?» — ответил: «С этим пусть разбирается брюссельская комиссия. Я уже говорил, что у меня нет никакого мнения на этот счет» (Шпигель. Гамбург, № 47, 1996, с. 22). В начале 1998 г. Вайгель «в доверительной беседе» заверял: «При 3,0 % дефицита (максимально допустимый уровень дефицита бюджета), которого мы добиваемся, уже не словчишь» (Бильд. Гамбург, 18.02.1998, с. 2). Премьер-министр Нидерландов [в 1994–2002] Вим Кок (Kok) на вопрос: «А не пользуется ли изобретательная бухгалтерия по соблюдению требуемого уровня дефицита огромным спросом в министерствах финансов многих европейских стран?» — ответил следующее: «Я как за изобретательность, так и за бухгалтерию. Но их содружество бывает и чревато. С введением евро мы приняли бесповоротное решение. Как можно большее число стран должны сотрудничать, но имея здоровый бюджет, а не только соответствующие цифры на 1997 год. Необходимо покопаться и проверить, на чем эти цифры держатся» (Шпигель. Гамбург, № 50, 1997, с. 119).

Таким образом, невозможно отделаться от впечатления, что, несмотря на все опровержения, стратагема фасада 29 играла существенную роль в столь значительном событии, как введение евро. Но в каком качестве? Как стратагема услужения, очевидная для всех заинтересованных сторон, которые, однако, ради высшей цели, за некоторым исключением, приняли в ней участие? Или как вредящая стратагема, к которой отнеслись с полной доверчивостью и беззаботностью, чтобы в один прекрасный день оказаться у разбитого корыта? Поживем — увидим. Во всяком случае, похоже, что рождение евро доказывает, сколь неотъемлемы от пашей жизни стратагемы. С опорой только на одну, требуемую Иммануилом Кантом правдивость в общении,[406] как и под страхом потерь, вряд ли могло появиться на свет это вожделенное евро.