Женщины Цезаря - Маккалоу Колин - Страница 182

— Конечно нет!

— Вот так-то.

Цезарь снова наполнил бокал.

— И все же, — произнес Помпей после паузы, глядя на дно бокала через розовое вино, — особенно нехорошо так поступать с Юлией. Моя Помпея — сильная, рослая девушка, всегда шумная, буйная. Она сможет постоять за себя. А Юлия — такая хрупкая…

— Это иллюзия, — возразил Цезарь. — В действительности Юлия очень сильная.

— О да, она сильная. Но каждый синяк на ее прозрачной коже будет заметен.

Пораженный, Цезарь повернулся и посмотрел на Помпея в упор.

— Очень проницательное замечание, Магн. Это на тебя не похоже.

— Может быть, ее я вижу лучше, чем других людей.

— Почему?

— Не знаю…

— Ты влюбился в нее, Магн?

Помпей отвел глаза.

— А какой мужчина не влюбился бы? — пробормотал он.

— Хотел бы ты жениться на ней?

Ножка бокала из чистого серебра треснула. Вино разлилось по столу, стекло на пол, но Помпей даже не заметил случившегося. Он задрожал, бросил чашу.

— Я отдал бы себя и все, что имею, за право жениться на ней!

— Ну что ж, — спокойно сказал Цезарь, — тогда мне надо кое-что предпринять.

Два огромных глаза впились в лицо Цезаря. Помпей глубоко вдохнул.

— Ты хочешь сказать, что отдашь ее мне?

— Почту за честь.

— О-ох! — охнул Помпей, откинулся на ложе и чуть не свалился с него. — О, Цезарь! Все, что ты хочешь, когда хочешь! Я буду заботиться о ней, ты не пожалеешь, к ней будут относиться лучше, чем к царице египетской!

— Искренне надеюсь на это! — смеясь, ответил Цезарь. — Говорят, царицу Египта вытеснила сводная сестра ее мужа, прижитая старым царем от идумейской наложницы.

Но Помпей ничего не слышал. Он продолжал лежать, с восторгом уставившись в потолок. Затем он повернулся к собеседнику.

— Можно мне увидеть ее? — спросил он.

— Думаю, что нет, Магн. Будь умницей, ступай домой и предоставь мне распутать все, что сплелось сегодня. В доме Сервилия Цепиона и Юния Силана поднимется суматоха.

— Я выплачу Бруту ее приданое, — тут же предложил Помпей.

— Ничего ты не будешь платить, — отозвался Цезарь, протягивая руку. — Вставай, вставай! — Он ухмыльнулся. — Признаюсь, никогда не думал, что мой зять будет на шесть лет старше меня!

— Я слишком стар для нее? Я имею в виду, что лет через десять…

— Женщины, — сказал Цезарь, провожая Помпея к двери, — очень странные создания, Магн. Я часто замечал, что они не ищут приключений на стороне, если счастливы дома.

— Ты намекаешь на Муцию.

— Ты слишком надолго оставлял ее в одиночестве, вот в чем дело. Не поступай так с моей дочерью. Юлия не предаст тебя, даже если ты уедешь хоть на двадцать лет, но определенно цвести она не будет.

— Моя военная карьера закончена, — объявил Помпей. Он остановился, нервно облизал губы. — Когда мы можем пожениться? Она сказала, что ты не разрешишь ей выйти замуж за Брута, пока ей не исполнится восемнадцать.

— То, что подходит для Брута, и то, что подходит для Помпея Магна, — две совершенно разные вещи. Май — несчастливый месяц для свадеб, но если это произойдет в предстоящие три дня, то знаки окажутся не слишком плохими. Итак, через два дня.

— Я приду завтра.

— Ты больше не придешь сюда до самого дня свадьбы! И не болтай об этом никому, даже твоим философам, — предупредил Цезарь, закрывая дверь перед самым носом счастливого Помпея.

— Мама! Мама! — крикнул будущий тесть, стоя у лестницы, ведущей наверх.

Его мать спустилась вниз со скоростью, неприличной для уважаемой римской матроны ее возраста.

— Ну как? — спросила она, схватив его за руку. Глаза ее сияли.

— Все в порядке. Мы сделали это, мама, мы сделали это! Он ускакал домой, словно школьник, на седьмом небе от восторга.

— О Цезарь! Теперь он твой, что бы ни случилось!

— И это не преувеличение. А что Юлия?

— Она взлетит на луну, когда узнает. Я была наверху, терпеливо слушая ее извинения вперемежку со слезами. Она просила прощения за то, что влюбилась в Помпея Магна и отказывается выходить замуж за ужасного надоеду Брута. И все это потому, что Помпей был настойчив за обедом. — Аврелия вздохнула, широко улыбнулась. — Как замечательно, сын мой! Нам удалось добиться своего и при этом осчастливить двух человек. Хорошая работа!

— Что-то будет завтра!

Аврелия сникла.

— Сервилия…

— Я бы сказал — Брут.

— О да, бедный юноша! Но не Брут вонзит кинжал. Я бы последила за Сервилией.

Евтих деликатно кашлянул, стараясь скрыть свое удовольствие. Доверяй старшим слугам дома, если хочешь знать, откуда ветер дует!

— В чем дело? — осведомился Цезарь.

— Гней Помпей Магн — за дверью, Цезарь, но отказывается войти. Он говорит, что хочет тебе что-то сказать.

— У меня блестящая идея! — воскликнул Помпей, судорожно хватая Цезаря за руку.

— Никаких визитов сегодня, Магн, пожалуйста! Какая идея?

— Передай Бруту, что я с удовольствием отдам за него Помпею вместо Юлии. Я дам ей приданое, какое он потребует, — пятьсот, тысячу — мне все равно. Мне ведь важнее, чтобы был счастлив Брут? Это ведь важнее, чем делать одолжение Фавсту Сулле, а?

Цезарю потребовалось геркулесово усилие, чтобы остаться серьезным.

— Благодарю тебя, Магн. Я передам твое предложение Бруту, но не делай ничего, не подумав. Брут может некоторое время вообще не желать жениться — ни на ком, даже на Помпее.

И довольный Помпей неверной походкой ушел во второй раз.

— Что там такое? — спросила Аврелия.

— Он хочет отдать Бруту свою собственную дочь в обмен на Юлию. Фавст Сулла не в состоянии соревноваться с золотом Толозы. Все же приятно видеть прежнего Магна. Я уж стал дивиться его внезапной чувствительности и тонкому пониманию человеческой натуры.

— Ты, конечно, не скажешь Бруту и Сервилии о его предложении?

— Придется. Но по крайней мере, у меня есть время составить тактичный ответ для моего будущего зятя. Очень хорошо, что он живет на Каринах. Окажись он ближе к Палатину, он услышал бы мнение Сервилии без купюр и смягчающих выражений.

— Когда свадьба? Май и июнь — несчастливые месяцы.

— Через два дня. Соверши жертвоприношения, мама. Я тоже это сделаю. Я хочу, чтобы все было готово к тому времени, когда новость узнает весь Рим. — Он наклонился, поцеловал мать в щеку. — А теперь извини меня. Я должен повидать Марка Красса.

Поскольку Аврелия очень хорошо знала, зачем ему нужен Марк Красc, не было необходимости задавать лишние вопросы. Мать Цезаря ушла, — чтобы заставить Евтиха поклясться, что он будет хранить молчание. А также составить меню свадебного угощения. Как жаль, что секретность требовала отсутствия гостей. Кардикса и Бургунд послужат свидетелями бракосочетания, а весталки помогут великому понтифику провести обряд.

— Как всегда, жжешь до полуночи масло? — спросил Цезарь.

Красc подпрыгнул, расплескав чернила по аккуратным рядам цифр и букв.

— Пожалуйста, перестань открывать отмычкой замок моей двери!

— У меня нет альтернативы, хотя, если хочешь, я прибью тебе колокольчик и шнур. Я очень хорошо умею делать такие вещи, — сказал Цезарь, входя в комнату.

— Не возражаю. Чинить замки очень дорого.

— Считай, что уже сделано. Завтра я приду с молотком, колокольчиком, шнуром и крючками. Ты сможешь хвастаться, что ты — единственный в Риме, кому великий понтифик привесил колокольчик.

Цезарь повернул кресло и сел с удовлетворенным вздохом.

— У тебя вид кота, который поймал перепела на обед, Гай.

— О, я поймал больше чем перепела, я ухватил целого павлина.

— Я весь любопытство.

— Ты одолжишь мне двести талантов? Верну, как только приведу в порядок мою провинцию.

— Вот теперь ты рассуждаешь разумно. Да, конечно.

— И ты не хочешь знать зачем?

— Я же сказал, что я весь любопытство.

Вдруг Цезарь нахмурился.

— Может быть, ты и не одобришь.

— Если я не одобрю, то скажу. Но я ничего не могу сказать, пока не узнаю.