Судьба: Дитя Неба - Хэйдон Элизабет - Страница 183

«И буду любить всегда».

Когда постель была покрыта лепестками, он в последний раз оглядел спальню. Затем вышел из хижины, тщательно запер дверь и, насвистывая, направился к тому месту, где оставил лошадь и тележку.

Дом Памяти, Наварн

Для свадебной церемонии лирины украсили лесные угодья Тириана и Гвинвуда, повсюду висели колокольчики и тростниковые флейты. Весь путь от лиринского города до Великого Дерева сверкал от ярких лент, усыпанных тысячами самоцветов, подаренных наинами. В результате лес купался в разноцветных вспышках света, повсюду сияли радужные отблески.

А потом произошло чудо: в утро свадьбы зацвели все цветы в саду Дома Памяти. Землю украсил огромный алый ковер зимних цветов, дар Спящего Дитя, безмятежно покоящегося в объятиях матери Земли.

Кроме традиционных украшений, Эши при помощи дворцовых слуг завязал муслиновые банты в виде восьмерки — символа любви — в спальне Королевы намерьенов, а также в залах замка Стивена, где она остановилась. С удивительными подробностями — тут ему на помощь пришла память дракона — он воссоздал сцену их первой встречи в ту прекрасную летнюю ночь на танцах по случаю окончания сбора урожая. Утром в день свадьбы Рапсодия проснулась в спальне, полной свежих сосновых веток и букетов полевых цветов, похожих на те, что украшали столы и бочки в ее родной деревне. Она села на кровати и с изумлением взирала на точность, с которой Эши воспроизвел все, что окружало их тогда, а потом радостно рассмеялась. Должно быть, ночью он пробрался в ее спальню, укрыл своим плащом, а постель усыпал листьями ивы. На плаще лежала узкая бархатная ленточка черного цвета с серебряной пуговицей в форме сердца.

Элендра удобно устроилась в кресле в спальне невесты и с улыбкой наблюдала за приготовлениями. Рапсодия сидела на полу в нижней рубашке и терпеливо поправляла подол платья Мелисанды Наварн, а служанка-лиринка устроилась на постели у нее за спиной и вплетала в волосы жемчужины, всякий раз недовольно вздыхая, когда королева шевелилась. Сильвия стояла возле двери, поскольку каждые несколько минут в спальню что-то приносили, и призывала к порядку маленьких фирболгов — внуков королевы, которые с дикими воплями бегали по комнате.

— Они едят цветы из венков, миледи, — пожаловалась служанка.

Рапсодия кивнула.

— Я знаю. Проследи, чтобы у них не застряли в зубах ленточки.

Когда старший ребенок из ее свиты был наконец приведен в порядок, Рапсодия встала. Ее волосы убрали от лица, но по спине они ниспадали до самого пояса, украшенные маленькими белыми цветами и побегами розмарина, символизирующего мудрость. Рапсодия нервно улыбнулась Элендре и последовала за болтающими служанками в другую комнату, где висело свадебное платье. Миресилл ужасно суетилась — казалось, она исполняет роль повитухи, помогающей появиться на свет наследнику короны. Наконец после исправления множества недочетов королева выпрямилась, повернулась к присутствующим лицом, и все в благоговении отступили на шаг. Довольная улыбка Элендры стала еще шире. Она всегда считала, что Рапсодию невозможно сделать красивее, чем она есть, но теперь наглядно убедилась в том, насколько была неправа. Она попыталась понять в чем дело: в совершенном платье, снежно-белом с голубым отливом, или в счастливом сиянии глаз невесты. Сильвия решительно хлопнула в ладоши.

— Ладно, теперь все могут идти, — сказала она детям и служанкам.

Наступившая суматоха позволила Элендре на несколько мгновений остаться наедине с Рапсодией. Она подошла к ней сзади, пока Рапсодия, стоя перед зеркалом, надевала сережки, и положила руку ей на плечо.

Невеста, глядя в зеркало, улыбнулась Элендре и вдруг резко повернулась и обняла ее. Элендра прижала Рапсодию к себе, а потом подошла к туалетному столику и бросила на него ключ. На лице Рапсодии появилась неуверенная улыбка.

— А это еще что такое?

— Ключ от моего дома, — ответила Элендра, поправляя ожерелье. — Я просто хочу сказать, что теперь это и твой дом.

Рапсодия кивнула.

— А зачем мне ключ? Я буду приходить, только если ты будешь дома.

Элендра поцеловала ее в щеку и направилась к двери.

— На тот случай, если ты захочешь провести время наедине со своим мужем вне дворца. Ты выглядишь удивительно красивой, дорогая, и очень счастливой. Я постараюсь запомнить тебя такой. А сейчас не мешкай, тебя ждет жених. — Она улыбнулась и вышла из комнаты.

Рапсодия еще раз поправила подол платья и огляделась. Ее окружали люди, которых она любила, и очень скоро их будет еще больше. Ее внуки — Наварны, дети Гоэн и фирболги — были одеты в белый шелк, украшенный цветами. Риал, естественно, тоже занимал место в ее свите, а Элендру она выбрала свидетельницей. Акмед и Грунтор, в подобающих случаю пышных костюмах, приготовились подвести невесту к алтарю. Тут же находился паланкин Анборна, двое воинов наинов ждали команды. А в мерцающем эфире, видимые только Рапсодии, парили два громадных дракона, не спускавших с нее полных любви многоцветных глаз. Она представила себе, как бы веселилась Джо, увидев их, и послала сестре поцелуй, зная, что и она невидимо присутствует здесь.

— Хорошо, — сказала она, обращаясь к этому удивительному сборищу. — Мы можем начинать.

— Это извращение.

Леди Мадлен Стюард, жена лорда Роланда, быстро отошла в сторону, уступая дорогу свадебной процессии и зло погрозив ухмыляющемуся ребенку, который попытался потрогать усыпанное самоцветами платье. Волосатое личико под цветочным венком показалось ей жутким. Мадлен пришла к выводу, что в ублюдочных маленьких фирболгах в праздничных нарядах есть нечто непристойное, и как их можно включать в свадебную процессию?

Вообще леди Роланд была не слишком счастлива в последние три месяца, с тех самых пор, как ее муж вернулся с ней домой после окончания Совета намерьенов. Тристан со счастливым видом нес чепуху о клятве верности новым Королю и Королеве. Мадлен гордилась тем, что вышла замуж за человека, принадлежащего к самому могущественному Дому. Теперь все изменилось, и ей приходилось признавать превосходство бесспорного красавца с медными волосами и женщины, в свиту которой входило чудовище и самый грубый человек из всех, кого ей доводилось встречать. Ее мир перевернулся, и леди Мадлен могла лишь беспомощно наблюдать за дальнейшим усилением кошмара.

Тристан Стюард бросил на жену свирепый взгляд.

— Тише, — сердито прошипел он, а потом отвернулся от жены и вновь взглянул на сияющие лица Короля и Королевы намерьенов, готовых заключить союз.

Свадьба, по королевским стандартам, получилась довольно скромной. Церемония была необычной, даже завораживающей: она проходила под открытым небом, у потомка Дуба Сагии, возле развалин Дома Памяти, а не в базилике Бетани или Сепульварты. Тристан печально улыбнулся, глядя на нового Патриарха, благословляющего жениха и невесту вместе с Главным жрецом филидов.

Тристан с трудом переносил вид искаженного негодованием лица Мадлен, в особенности когда имел возможность взглянуть на Рапсодию. Бесспорно, она была необыкновенно, волшебно красива, но люди не могли оторвать от нее глаз по другой причине: поражало то, с какой любовью она смотрела на своего короля. Так ведет себя лишь влюбленная и совершенно счастливая женщина.

Тристан вздохнул. Если бы кто-нибудь хотя бы один раз так взглянул на него… Он понимал, что теперь, когда Пруденс больше нет, этого не произойдет никогда. Мир вокруг на мгновение потемнел, но тут колокольчики на деревьях и колокола на отстроенной башне зазвенели — губы Короля и Королевы намерьенов слились в поцелуе.

Рапсодия разговаривала с Константином в тени высоких причудливо украшенных деревьев и вдруг спиной почувствовала чей-то пристальный взгляд. Она повернулась и не сумела сдержать радостной улыбки: Элендра. Лиринская воительница успела переодеться, она сменила праздничный наряд на привычное белое шерстяное платье, похожее на рясу жрецов-филидов. Элендра улыбнулась в ответ и так многозначительно посмотрела на Рапсодию, что та мгновенно забыла обо всем остальном.