Судьба: Дитя Неба - Хэйдон Элизабет - Страница 159

Рапсодия сглотнула, пытаясь избавиться от подкатившего к горлу кома и навернувшихся на глаза слез. Она говорила и сама страдала вместе с ними.

Рапсодия посмотрела на Анборна, он широко улыбнулся ей и одобрительно кивнул.

— Мы должны простить друг друга. Мы должны простить себя. Только тогда наступит истинный мир. — Она поискала взглядом Элендру, но так и не сумела ее найти, и вновь глаза Рапсодии остановились на Эши, который так пристально на нее смотрел, что сердце мучительно забилось у нее в груди. — Я не являюсь одной из вас. Мне не довелось приплыть сюда ни с одним из флотов, и я покинула Серендаир еще до войны, а появилась здесь после ее окончания. Я не пережила ваших страданий, но даже на мою долю их выпало более чем достаточно. Народ лиринов приютил меня, дал мне дом, и для меня огромная честь его представлять. Совет может стать местом, где народы Тириана, Сорболда и Роланда будут встречаться и вести переговоры под предводительством Короля и Королевы намерьенов, которые будут признавать их независимость, но потребуют от них клятвы верности. Они будут отвечать за сохранение мира. В данный момент намерьены управляют всеми тремя странами, а также царством наинов, Маноссом и Островом Морских Магов. Вот что я предлагаю: сохраните свои государства в том виде, в каком считаете нужным, но объедините намерьенов в империю, во главе которой встанут Король и Королева. Встречайтесь в Совете, чтобы избежать войн, поддерживайте мир, верните величие своим народам. Станьте единым целым — вы сохраните свою индивидуальность и у вас будут общие цели, как было, когда вы прибыли в эти земли, — и помните о клятве Гвиллиама. Если вы так поступите, я обещаю, что лирины исполнят завет королевы Террелл и присоединятся к вам в качестве еще одной нации-государства в новом Веке Намерьенов.

И вновь волна рева накатила на Рапсодию. Она расправила плечи, словно пытаясь устоять перед порывом ураганного ветра. Теперь намерьены приветствовали ее аплодисментами. Камень, на котором она стояла, гудел, наполненный энергией, а в душе Рапсодия ощущала общее согласие, подтвержденное самой землей и скалой, в которой была вырезана Чаша. Она не выдержала и рассмеялась от удивления. Чаша оказалась инструментом, при помощи которого желания собравшихся в ней людей становились известны человеку, возглавлявшему Совет. Намерьены могли сделать выбор, не прибегая к голосованию. Однако новая мысль стерла с лица Рапсодии улыбку: Энвин и Гвиллиам, не раз стоявшие на Помосте, должны были знать о желаниях своего народа. Очевидно, они использовали это знание так, как им было выгодно. Еще одно предательство, вызвавшее у нее отвращение.

Между тем намерьены начали возбужденно обсуждать план дальнейших действий. Рапсодия подняла руку и была поражена наступившей тишиной.

— Я сказала все, что хотела. Мне удалось собрать вас вместе, и теперь вам предстоит обсудить ваши общие цели под руководством более подходящих людей. Кто из вас готов взять на себя ответственность и возглавить Совет?

Сто тысяч пар глаз заморгали в ответ.

— Прекратите, — с некоторым беспокойством продолжала Рапсодия, — вам предстоит большая работа, нужно разрешить многочисленные разногласия, и нельзя, чтобы одновременно говорили все. Пожалуйста, пусть трое из вас возьмут на себя роль глав флотов. И решите, кто будет представлять каждое государство. Пусть эти люди выступят вперед и возьмут бразды правления в свои руки. Потом, когда Совет завершится и будет создан новый союз, они смогут сложить с себя эти полномочия.

Намерьены начали переглядываться. Вперед выступил Акмед.

— Я буду представлять фирболгов, — заявил он. — Как тех, в чьих жилах течет намерьенская кровь, так и всех остальных, в качестве потенциального члена будущего союза.

— А я представлю наинов, — сказал Фейдрит. Послышались крики одобрения.

— Я буду представлять Роланд, — послышался голос Тристана Стюарда, и многие поддержали его.

Один за другим выступали вперед главы различных государств, народов и групп. Рапсодия смотрела по сторонам, пытаясь отыскать Элендру, но ее нигде не было видно. Тогда выступать от имени лиринов она предложила Риалу, сделав упор на том, что он прекрасно помнит войну, а также напомнив о его нынешнем положении вице-короля Тириана. Эши как главу Дома Ньюленд выбрали представителем Второго флота и намерьенов Маносса.

Наконец были выбраны представители всех групп, кроме двух намерьенских флотов. Тут послышался крик со стороны Третьего флота:

— Анборн! Мы выбираем Анборна ап Гвиллиама!

Чаша тут же отрезонировала, показывая согласие многих, хотя представители Первого флота сохраняли каменное молчание.

— Все согласны? — спросила Рапсодия Третий флот для соблюдения процедуры.

— Да, — последовал общий ответ.

Лорд-маршал выступил вперед, но на сей раз на его лице не было и следа обычного высокомерия. Как и все подходящие к Помосту, Анборн поклонился Рапсодии, но когда он выпрямился, она заметила смех в его глазах и почувствовала, что ее отвращение к предстоящей свадьбе начинает таять. Их отношения будут приятными и простыми. В последнее время он нравился ей все больше. Когда очередь дошла до Эши, она не рискнула посмотреть ему в глаза.

И вот возник последний и самый сложный вопрос: кто будет представлять Первый флот — намерьенов, сражавшихся за Энвин, и их потомков? Среди них многие пережили войну, большинство предпочли присоединиться к другим группам в качестве граждан их стран или по расовому признаку. Люди никак не могли прийти к согласию. Рапсодия терпеливо ждала ответа, жалея, что не выбрала туфли поудобнее. После продолжительного обсуждения кто-то крикнул:

— Пусть Гвидион ап Ллаурон представляет еще и Первый флот!

Вновь поднялся шум, начались новые споры.

Рапсодия шагнула вперед, чтобы получить подтверждение у Первого флота, но тут послышался зычный голос Анборна:

— Я против.

76

Анборн повернулся к Эши, а толпа вновь зашумела.

— Извини, мальчик, тут ничего личного. Боюсь, все немного сложнее.

Эши коротко кивнул и вновь посмотрел на Рапсодию. «Даже гораздо сложнее», — грустно подумал он.

Собравшиеся продолжали приводить новые доводы, и хотя в них не было прежней злобы, к согласию они прийти не могли. Иногда чей-нибудь голос перекрывал шум.

— Право представлять Первый флот принадлежит Эдвину Гриффиту, старшему сыну Энвин, — заявил Хиллион, лиринский аристократ, претендовавший на руку Рапсодии.

Первый флот одобрительно загудел:

— Веди нас, Эдвин Гриффит!

— Оставьте меня в покое, — взмолился Эдвин Гриффит, и толпа притихла: Гриффит заговорил в первый раз. — У меня слишком большое искушение довести вас до края Земли и сбросить. Всего несколько мгновений назад я имел глупость подумать, будто у нас есть надежда. Однако вы повторяете прежние ошибки, повинуясь слепой вере, которая повела вас за моей матерью к гибели! Выберите кого-нибудь другого, пусть вас возглавляет не тот, кто прибыл на новые земли на том же корабле, на котором приплыли ваши гнусные предки! Сохраните ваши клятвы верности для новых Короля и Королевы!

Вновь начались споры.

— Тогда пусть нас ведет Элендра, — предложил другой голос, и настроение в Чаше вновь поменялось. — Она руководила нами, когда шторм унес Меритина, и мы благополучно добрались до новых земель.

Послышались возгласы одобрения, намерьены начали скандировать ее имя.

— Я отказываюсь, — раздался негромкий голос со склона горы.

Рапсодия подняла голову и увидела, что лиринская воительница стоит в стороне от остальных, у края Чаши. Элендра повернулась и собралась уходить.

Сердце Рапсодии сжалось. Она знала, что должна сохранять нейтралитет, однако не могла не поддержать свою наставницу и друга. Она посмотрела на Грунтора и улыбнулась.

— Мы должны простить себя, — повторила она тихо, но ее слова эхом прокатились по Чаше.

— Точно, — сказал великан фирболг. — Конечно, это не мое дело, но ты, Элендра, отличный выбор. Если бы флот уважил твое мнение, дурацкой войны не было бы. Да и лиринам не пришлось бы умирать, верно? А если бы старая Энни послушала тебя, мы все остались бы завтракать дома, а не превратили бы континент в кровавую бойню. Ну, так что скажешь, мисс? Дай им последний шанс.