Судьба: Дитя Неба - Хэйдон Элизабет - Страница 120

Риал опустился на колени и произнес слова благословения на древнем языке лиринов, которые именно так приветствовали своих королей во времена, когда еще никто не знал о существовании намерьенов:

«Inde aria tiron seth severim vur amasmet voirex» — «Да одарят тебя звезды своей зоркостью и мудростью, чтобы ты вела нас за собой, как вели бы они, если бы могли говорить».

Все присутствующие, кроме почетного караула, опустились на колени и повторили слова лорда-протектора.

Ощущение бессмысленности происходящего, не покидавшее Рапсодию, вдруг исчезло, и она, склонив голову, вознесла молитву богам, умоляя их помочь ей стать достойной людей, поверивших в нее.

Когда церемония подошла к концу, собравшиеся принялись негромко аплодировать, приветствуя королеву. Раздался смех, пришла пора объятий. Первой Рапсодия обняла Элендру, затем Риала, а потом направилась к Акмеду. Взяв короля фирболгов за руки, она поцеловала его в щеку.

— Ну, с твоей помощью мне удалось остаться в живых, — заявила она, улыбаясь.

— Ты сама одержала эту победу, — спокойно ответил он. — Я только помог тебе не сбежать, прежде чем ты смогла сделать то, что все равно хотела.

Неожиданно она заметила у него на плаще необычную брошь в форме солнца.

— Какая красивая, — рассеянно проговорила она. — Новая эмблема болгов?

Она потянулась к броши, но Акмед быстро перехватил ее руку и поцеловал, несказанно удивив Рапсодию.

— Не трогай, — мягко попросил он.

— Ваше величество, — услышала Рапсодия голос Риала. — Вас ждут гости.

61

Двор Ньюид-Дда был заполнен народом. Лирины и гости, приглашенные на коронацию, заполнили улицы города и окружавший его лес в надежде увидеть королеву. От всех кланов лиринов прибыли делегации из Маносса, с равнин, из городов Неприсоединившихся государств и с моря. Здесь также были представлены Роланд и Сорболд, Илорк и земли, лежащие за пределами Хинтервольда. Акмеда поразило, что новость о королеве лиринов добралась до столь отдаленных районов так быстро, но факт оставался фактом: вот они выстроились в длинную цепочку, готовясь приветствовать и благословить королеву.

Он посмотрел на Рапсодию, спускавшуюся вниз с холма в своих роскошно украшенных санях. Ее глаза сияли уверенностью, хотя он знал, что она старательно скрывает страх, охвативший ее при виде огромной толпы. Грунтор ехал верхом рядом с ней. Акмед удивился, как это лирины смогли найти для Грунтора подходящую лошадь. А она была и вправду огромной, почти в половину массивных саней.

Акмеду удалось проскользнуть в передние ряды процессии, спускавшейся с холма, с целью получше рассмотреть толпу, через которую будет проезжать Рапсодия. Он сомневался, что кто-нибудь попытается ее убить, тем более если учесть, сколько лиринских солдат патрулировало улицы города, изымая любое оружие и потенциальные орудия убийства. Когда он вошел в город сегодня утром, стража внимательно изучила его флейту, подарок королеве, и ее необычный вес вызвал у них подозрение. Лишь вмешательство Рапсодии помогло ему войти в Тириан. Несмотря на явные неудобства, Акмед порадовался, что лирины организовали охрану безопасности в городе исключительно эффективно.

Он прислонился к стене дворца и стал ждать появления Грунтора. Принцы Сорболда и Бетани находились в первых рядах. Акмед иронически улыбнулся. Если бы Рапсодия не заявила, что он ей как брат, и не пригласила на закрытую церемонию, он ехал бы сейчас рядом с ними и был бы самым доброжелательным из первых трех людей, которым выпала честь ее приветствовать.

Весь Илорк знал о сложных отношениях Рапсодии с Тристаном Стюардом, а принц Сорболда был злобным, высохшим стариком, с нетерпением ожидавшим смерти своей матери, чтобы взойти на престол. Рапсодия встречалась с ним всего один раз, и ее так разозлило его высокомерие, что она не заметила, какие влюбленные взгляды он на нее бросал. Когда они с Эши наслаждались своей любовью в Элизиуме, принц Сорболда прислал к Акмеду своих представителей с требованием ее руки. Король болгов с нетерпением ждал ее возвращения, чтобы сообщить ей эту потрясающую новость, зная, что она впадет в ярость и устроит настоящее представление, хоть гостей приглашай. Но так ей ничего и не сказал.

За принцами Сорболда и Бетани шли герцоги Орландана, Мартин Ивенстрэнд из Авондерра и Стивен Наварн, регенты Ярима и Бет-Корбэра, далее Седрик Кандерр, который, входя во двор, вежливо кивнул Акмеду, а Стивен знаком показал, что хочет встретиться чуть позже. За герцогами следовала небольшая делегация из Гвинвуда, состоящая из священников-филидов не слишком высоких рангов, явившихся сюда с целью представить свой орден в отсутствие Каддира и его помощников.

Гофмейстер попросила священников-филидов занять новые места, поскольку прибыли еще гости. Собравшиеся дружно вскрикнули от изумления, увидев массивный экипаж, из которого выбрались орланданские Благословенные: Ян Стюард из Кандерр-Ярима, Ланакан Орландо, Первосвященник Бет-Корбэра, и Колин Абернати, в чью епархию входили Неприсоединившиеся государства, расположенные к югу от Тириана. За ними следовал Первосвященник Сорболда Найлэш Моуса, единственный в церемониальном одеянии своей провинции, слишком ярком по сравнению со скромными одеяниями священников Роланда. Затем с высокомерным выражением на лице появился Благословенный Авондерр-Наварна Филабет Грисволд. Повернувшись к экипажу, он со всей возможной осторожностью помог выбраться наружу хрупкому старику в высокой митре и золотом одеянии. На церемонию коронации прибыл сам Патриарх Сепульварты.

Хотя вряд ли кто-нибудь из присутствующих удостаивался чести видеть его раньше, все сразу поняли, кто перед ними. Именно его появление вызвало такое волнение. Впрочем, довольно быстро люди опомнились, тут и там начали раздаваться отдельные хлопки, которые постепенно охватили толпу, и вскоре разразился настоящий гром аплодисментов.

Патриарх медленно двинулся вперед, а Благословенные и герцоги вежливо расступились, пропуская его. Два принца, считавшие, что они имеют право стоять первыми, уступили ему свое место и встали у него за спиной. Возможно, они были недовольны таким поворотом событий, но постарались скрыть свое разочарование. Патриарх покачал головой и едва заметно поклонился, показывая, что они должны остаться впереди, но те, переглянувшись, остались стоять у него за спиной. Найлэш Моуса и Филабет Грисволд встали по обе стороны от Патриарха и помогли ему подняться по ступеням и опуститься на скамью. Остальные Благословенные шли за ними, следом герцоги, затем другие почетные гости королевы Тириана.

По мере того как сани Рапсодии приближались к городской стене, толпа росла, горожане надеялись увидеть королеву и ее почетный караул, когда она выйдет из саней и поднимется на помост, где будет принимать благословение и поздравления гостей.

Почетный караул был уже совсем близко от трибун, и вдруг мир вокруг Акмеда взорвался. Обнаженные нервы и вены на его коже словно обожгло огнем, он почувствовал, как они начали пульсировать, причиняя ему страшную боль. Его сердце забилось в унисон с другим, находившимся совсем рядом. Через мгновение все исчезло, затем вернулось и повторилось сначала.

Акмед сделал глубокий вдох, надеясь, что холодный зимний воздух прояснит мысли, но вместо этого вдохнул запах старого мира, своей прежней жизни, и его отчаянно затошнило. Ему казалось, будто его легкие заполнила гниющая вода. Он огляделся по сторонам и впервые за всю его жизнь — ту, что была, и новую — толпа представилась ему огромной океанской волной, грозившей его поглотить. Он потерял из вида Грунтора, не видел стены, на которую опирался, перестал существовать в этом мире.

Однако уже в следующее мгновение чувство, будто он тонет, отступило. Акмед сделал глубокий вдох, открыл пошире рот и глаза, раскинул руки, впитывая запах прежних дней, когда был охотником, и в его мозгу сверкнула ослепительная вспышка.

Ф’дор.

Он его нашел. Демон здесь. Акмед потряс головой, чтобы очистить сознание, и понял, что продолжает стоять на том же месте, где почувствовал своего врага. Их единый пульс звенел в его жилах, бился в груди, словно боевой барабан, но вдруг ускользнул.