Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Реквием по солнцу - Хэйдон Элизабет - Страница 35


35
Изменить размер шрифта:

Рапсодия огляделась по сторонам. Далеко на востоке, почти у самого горизонта, высились Зубы. Расстояние приглушило тона, и их разноцветные пики, обрамленные облаками, казались скучно-серыми. Там шел дождь, дарующий земле жизнь, — милость, в которой Природа отказала провинции Ярим.

На север и запад от Биссаль-Кресента пустыню тут и там прорезали красные скалистые образования, некоторые из них достигали в высоту ста ярдов. Их форма и неровная поверхность свидетельствовали о том, что они, как и все в Яриме, были из глины, но ветер и жара превратили их в жесткие высохшие скелеты, обожженные солнцем.

В этом месте было нечто такое, что вызывало у Рапсодии смутное беспокойство. Открытое пространство, с двух сторон ограниченное мертвыми красными скалами, и яримские стражники. Ей казалось, будто на них со всех сторон смотрят чьи-то глаза, наблюдают за каждым движением, а их обладатели прячутся в каком-то невидимом укрытии.

Она тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли.

— Хорошо, давай показывай.

Она махнула рукой стражникам, отпуская их. Те беспомощно переглянулись, а потом встали по стойке «вольно».

Оглядевшись по сторонам, Акмед взял Рапсодию за локоть и отвел ее в тень с подветренной стороны скалы, где стояла небольшая палатка. Он завел Рапсодию внутрь, затем снял плащ и бросил к ногам Рапсодии:

— Садись.

Рапсодия повиновалась, не обращая внимания на мелкую пыль, которая тут же покрыла ее шелковое платье.

Король болгов сбросил со спины дорожную сумку и вынул из нее небольшую, плотно закрытую коробочку из стали, запечатанную по краям пчелиным воском. Акмед провел по ним пальцем, чтобы снять воск, потом вытащил тонкую проволочку, при помощи которой открыл замок. Он с величайшей осторожностью вынул из коробочки завернутые в несколько слоев промасленной ткани листы старого пергамента. Рапсодия сообразила, что это один из древних манускриптов, найденных Акмедом в библиотеке Гвиллиама в Канрифе.

Очень осторожно, чтобы не испортить хрупкие листы, Акмед передал ей чертежи, и Рапсодия так же осторожно взяла их у него из рук. Планы были сделаны с поразительным количеством точных и мелких деталей, старательно выведенных опытной рукой, что всегда отличало работы Гвиллиама, — древний король намерьенов, который увел свой народ с приговоренного к смерти Острова, получил специальное образование и был строителем и архитектором.

На рисунке была изображена башня, стоящая на каких-то специальных опорах или трубах, ее потолок куполообразной формы украшали расположенные веером мозаичные панно, в которых сияли все цвета радуги. Слово, обозначавшее каждый цвет, было написано на древненамерьенском языке, принятом на Острове. Для Рапсодии, Акмеда и Грунтора он был родным, они разговаривали на нем, когда жили на Серендаире. Здесь же его считали мертвым, в ходу было орланданское наречие, общее для всех провинций Роланда, или свои собственные диалекты. На отдельном чертеже также очень подробно изображалось что-то вроде колеса, отделанного стеклянными панелями, только на сей раз не цветными, а прозрачными.

Рапсодия показала на подпись внизу страницы.

— Гургус, — прочитала она. По-моему, это тот горный пик в Центральном коридоре Зубов, который силы Энвин разнесли на куски в самом начале осады Канрифа.

— Точно.

— Хмм. — Рапсодия осторожно повернула листы так, чтобы на них падал рассеянный свет, пробивающийся сквозь ткань палатки. — Очень интересно, но зачем ты мне их показал? Ты же и сам можешь прочитать все, что здесь написано.

— Эту часть могу, — кивнул Акмед и провел пальцем в перчатке по краю верхней страницы. — А вот дальше мне никак не удается, и я надеялся, ты мне поможешь.

— Тебе известно, что это за прибор? — спросила Рапсодия, но прежде, чем король болгов успел ответить, она быстро вернула ему листы пергамента и приложила палец к губам. — Подожди минутку, Акмед.

Рапсодия встала с земляного пола палатки, откинула полог и вышла на яркий полуденный свет. Горячий ветер тут же ударил ей в лицо и разметал волосы. Она повернулась так, чтобы они не попадали ей в глаза, и достала свой меч.

Звездный Горн, меч, рожденный стихией огня и звездным светом тысячи лет назад, вырвался из ножен с радостной песней, однако его голос, зовущий к бою, звучал приглушенно. Рапсодия достала его не для того, чтобы сражаться, и потому он тихонько звенел в унисон с безжалостным ветром пустыни, но во время сражения его голос можно было услышать на другом конце света, его могучий зов сокрушал горы.

Рапсодия подставила клинок обжигающему ветру и сосредоточилась на своей связи с мечом. Она почувствовала, как он ей ответил, пропел ту же ноту, начал пульсировать в унисон с биением ее сердца и дыханием стихии огня, жившей у нее в душе. Она быстро нарисовала в воздухе круг, в центре которого находилась палатка, и, когда она убрала меч, тонкая линия света повисла над их временным пристанищем. Защитная сфера, музыкальная фраза, которая отвлечет воздушные потоки от палатки, не позволит вездесущему ветру разнести по свету то, что будет сказано внутри.

Серебряная сфера висела в воздухе, слегка покачиваясь в зависимости от порывов ветра, она надежно защищала их непрочный домик, и Рапсодия, довольная своей работой, вернулась внутрь.

— В последнее время у меня все чаще стало возникать ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Не знаю, имеет ли это отношение к тому, что мы собираемся сделать здесь, в Яриме, но, думаю, дополнительные меры предосторожности не помешают. То, что мы сейчас друг другу скажем, никто не сможет подслушать, — пояснила она, снова усаживаясь на пол рядом со своим другом.

Акмед смотрел на страницы, его мысли явно блуждали где-то далеко от провинции Ярим. Рапсодия заметила его отсутствующий взгляд и подумала о том, насколько отчетливо была заметна сейчас его дракианская сущность. Вместо грубых черт болга, которые особенно ярко проступали, когда он находился рядом с Грунтором и другими своими подданными, она видела тонкие прозрачные вены, покрывавшие, точно паутина, его кожу, удлиненные, жилистые мышцы, темные глаза. Рапсодия знала, что Акмед унесся куда-то очень далеко, погрузился в свои мысли, возможно, вернулся в прежнее Время, и потому терпеливо ждала, когда он заговорит снова.

Наконец его глаза прояснились, он несколько мгновений смотрел на Рапсодию, а потом снова вернулся к манускрипту.

— Я однажды уже видел нечто подобное, — начал он, и его голос прозвучал так, словно его иссушил всепроникающий ветер Ярима. — Очень давно, в другой жизни, задолго до того, как мы встретились в Истоне, в нашем старом мире.

Он снова замолчал. Рапсодия разгладила покрытые пылью юбки зеленого шелкового платья и принялась ждать.

— Некто, кому я служил в качестве стража, некто обладавший редкой магической силой — имел прибор, очень похожий на этот. Я видел его всего один раз, но запомнил на всю жизнь. Он тоже находился в башне, в монастыре, расположенном на вершине горы, хотя и не внутри горного пика. Гвиллиам страдал манией величия и думал, что может переделать по своему желанию саму Землю. На языке моего господина аппарат назывался Светолов.

— А что он делает?

Акмед покачал головой, и его глаза затуманились воспоминаниями.

— Я не уверен, что знаю наверняка. Однако я помню, что, когда монахи или священники не могли вылечить ка-кого-нибудь раненого или больного, они приносили его к Светолову. Многие возвращались совершенно исцелившимися. Когда священникам требовалось получить ответ на какой-нибудь вопрос, они часто спрашивали… Он замолчал, и его оливковая кожа на мгновение потемнела. — Тому, кто владел прибором, задавали вопросы, требующие способности заглядывать в будущее, на далекие расстояния, или в места, скрытые от людских глаз. А кроме того, Светолов проделывал вещи, которые просто невозможно объяснить. Этот прибор обладал огромными возможностями. Как он работал и что умел, я не имею ни малейшего представления. Восстанавливая тот прибор, что построил Гвиллиам, я попытался следовать его указаниям, но мне никак не удается получить цветное стекло для потолочных витражей нужной толщины и структуры.