Поцелуй тьмы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 68

— Это мы еще посмотрим, — вспыхнула я.

— Роза, постой! — окликнула она меня.

Она беспокоилась обо мне — но одновременно и боялась. Это было мелко и эгоистично, но она не хотела, чтобы я покидала ее. Она привыкла, что я существую ради нее. Я создавала у нее ощущение безопасности. Однако я не могла остаться. Не сейчас.

Я вырвалась из здания столовой на солнечный свет. До собрания стражей было еще часа два, но я не собиралась ждать. Мне требовалось поговорить с кем-нибудь немедленно. Я припустила к зданию стражей. Мы подошли туда вместе с какой-то женщиной, и я буквально врезалась в нее.

— Роза?

Моя злость сменилась удивлением.

— Мама?

Около двери стояла моя знаменитая мать, выдающийся страж Джанин Хэзевей. Она совсем не изменилась со времени нашей последней встречи в Новый год — вьющиеся темно-рыжие волосы коротко острижены, лицо загорелое и обветренное. Карие глаза, правда, выглядели мрачнее, чем в прошлый раз, и это говорило о многом.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

Как я рассказывала Дейдре, большую часть моей жизни у нас с матерью были напряженные отношения в основном из-за того, что мы редко виделись; это неизбежно, если твоя мать — страж. На протяжении многих лет я носилась со своей обидой на нее, и мы все еще не были так уж близки, но она поддержала меня после гибели Мейсона, и мы обе надеялись, что со временем наши отношения станут лучше. После Нового года она уехала; по слухам, вернулась в Европу вместе с Селски, при котором состояла стражем.

Она открыла дверь, и я вошла следом за ней. Как всегда, она говорила по-деловому, даже резковато.

— Пополнение численности. Чтобы усилить защиту кампуса, вызвали дополнительных стражей.

Пополнение численности. Понимай так — замена убитых стражей. Тела погибших — стригоев, мороев и дампиров — были убраны, но всем бросалось в глаза, сколь многих теперь недостает. Я видела их, стоило закрыть глаза. Сейчас, обнаружив здесь свою мать, я почувствовала, что у меня появилась возможность. И схватила ее за руку с такой силой, что она вздрогнула.

— Нужно спасти тех, кого увели.

Она пристально смотрела на меня, слегка нахмурившись.

— Мы таких вещей не делаем, и тебе это известно. Мы должны защищать тех, кто здесь.

— А что будет с теми тринадцатью? Их мы не должны защищать? Ты ведь однажды участвовала в миссии спасения.

Она покачала головой.

— Другой случай. Тогда у нас был след. А сейчас мы понятия не имеем, где их искать.

Я понимала, что она права. Эти стригои не оставили следов, по которым их можно найти. И тем не менее… Внезапно у меня возникла идея.

— Защитные кольца уже восстановлены? — спросила я.

— Да, почти сразу же. Мы до сих пор не понимаем, как их разрушили. На этот раз в них не втыкали колы.

Я начала излагать ей свою теорию, но поняла, что это займет слишком много времени. И опять же, поскольку не обойтись без упоминания о призраках…

— Не знаешь, где Дмитрий?

Она указала в сторону снующих вокруг стражей.

— Уверена, где-то здесь. Все здесь. Дел невпроворот. И мне тоже нужно пойти отметиться. Я знаю, тебя пригласили на собрание, но до него еще далеко, а пока не путайся под ногами.

— Да-да, конечно… но сначала мне нужно встретиться с Дмитрием. Это важно и… может повлиять на то, что произойдет на собрании.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— Пока не могу объяснить… Слишком сложно и займет много времени. Помоги мне найти его, а позже я тебе все объясню.

Мать, похоже, была недовольна таким ответом. В конце концов, Джанин Хэзевей не привыкла, чтобы ей говорили «нет». Тем не менее, она помогла мне найти Дмитрия. После того что случилось во время зимних каникул, она, по-моему, воспринимала меня как нечто большее, чем просто несчастного подростка. Дмитрий вместе с несколькими другими стражами изучал карту кампуса и планировал, как лучше распределить вновь прибывших стражей. Вокруг карты столпилось много людей, что позволило ему незаметно ускользнуть.

— Что случилось? — спросил он, когда мы отошли в дальнюю часть комнаты. Даже в гуще этого ужасного кризиса, в разгар беспокойства о множестве других, я чувствовала в нем тревогу за меня лично. — С тобой все в порядке?

— Думаю, нужно организовать спасательный отряд.

— Ты же знаешь, мы…

— …обычно не делаем этого. Да-да. И еще мы не знаем, где они… вот только я, возможно, могу это узнать.

— Как?

Я рассказала ему, что этой ночью нас предостерег Мейсон. С тех пор у нас с Дмитрием не было времени поговорить, поэтому мы даже коротко не обсуждали то, что предшествовало нападению. И уж конечно, у нас не было возможности поговорить о том, что произошло в сторожке. На самом деле мне больше всего хотелось и думать, и говорить именно об этом, но я не могла — когда кругом такое творится. Я загнала эти воспоминания как можно глубже, хотя они то и дело неожиданно всплывали, вплетаясь в мои эмоции.

Я продолжала излагать свои идеи, от всей души надеясь, что выгляжу крутой и компетентной.

— Сейчас Мейсон заперт снаружи из-за того, что защитные кольца восстановлены, но… мне кажется, каким-то образом он знает, где стригои. И может показать нам. — Судя по выражению лица Дмитрия, он испытывал сильные сомнения. — Перестань! Ты должен верить мне после того, что произошло.

— Мне это по-прежнему нелегко, — признался он. — Но ладно. Предположим, все правда. По-твоему, он просто поведет нас? Ты можешь попросить его — и он сделает это?

— Да, — ответила я. — Думаю, что могу. Все это время я не верила ему, но, мне кажется, если он поймет, что теперь все изменилось, то поможет. По-моему, именно этого он все время и хотел. Он знал, что защитные кольца ослабли и стригои залегли в ожидании. Стригои не могли уйти слишком далеко… Они боятся дневного света и должны где-то укрыться. Мы можем добраться до них прежде, чем пленники умрут. А когда мы окажемся близко к ним, я это сразу же почувствую и смогу найти их.

Я рассказала Дмитрию о чувстве тошноты, которое испытываю рядом со стригоями. Он не стал ставить мое утверждение под сомнение — наверно, потому, что в последнее время сталкивался с таким множеством странных событий.

— Однако Мейсона здесь нет. Ты говоришь, он не может прорваться сквозь магические защитные кольца. Как же в таком случае он поможет нам?

Я уже думала об этом.

— Отведи меня к главным воротам.

Коротко сообщив Альберте, что ему нужно «расследовать кое-что», Дмитрий вывел меня из здания, и мы зашагали к выходу из школы. Путь был неблизкий, и на всем его протяжении мы молчали. Я ничего не могла с собой поделать — все время мысленно возвращалась в хижину, вспоминала его объятия. В каком-то смысле отчасти именно это помогало мне справляться со всеми ужасами. Меня не покидало чувство, что воспоминания о случившемся в сторожке не отпускают и его.

Вход в школу представлял собой ворота в виде длинного железного ограждения, установленного прямо над защитными кольцами. От ворот, которые почти всегда были закрыты, начиналась извивающаяся сквозь лес дорога, примерно через двадцать миль выходящая на шоссе. У стражей тут была небольшая будка, и местность рядом с воротами постоянно находилась под наблюдением.

Наша просьба удивила стражей, но Дмитрий проявил настойчивость и заверил их, что это совсем ненадолго. Они открыли тяжелые ворота ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог пройти один человек. Мы с Дмитрием по очереди вышли наружу. Почти сразу же у меня дико заболела голова, и я начала видеть лица и фигуры. Прямо как в аэропорту. Оказавшись за пределами действия защитных колец, я могла видеть каких угодно духов и призраков. Однако теперь я понимала это и больше не пугалась. Нужно просто держать все под контролем.

— Уходите! — приказала я серым, светящимся фигурам вокруг. — У меня нет для вас времени. Прочь!

Я вложила в эти слова всю свою силу, и, к моему изумлению, призраки начали таять. Осталось лишь слабое жужжание, напоминающее о том, что они по-прежнему здесь. Я понимала, что, если хоть на мгновение ослаблю бдительность, они обрушатся на меня снова. Дмитрий с тревогой посмотрел на меня.