Поцелуй тьмы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 38

Пьянство и мужчины? По ее словам, я алкоголичка и проститутка, в то время как пила я ничуть не больше, чем другие школьники-юнцы на вечеринках. Однако говорить ей об этом казалось бесполезным. Даже известие о том, что я еще девственница, вряд ли что-либо изменило.

— Но, — продолжала она, — твои последние… достижения не позволяют отослать тебя прочь. Все убеждены, что тебя ждет славное будущее. Может, это и так. Тем не менее, если я не в силах помешать тебе стать стражем, в моей воле оказать воздействие на то, чьим стражем ты будешь.

Я окаменела.

— О чем вы? Вы угрожаете мне?

В моих словах не было вызова. Не может же быть, чтобы она говорила серьезно. Разлучить меня с Лиссой на время полевых испытаний — это одно, однако сейчас речь шла совсем о другом.

— Я просто хочу довести до твоего сведения, что очень заинтересована в том, как сложится будущее Василисы, вот и все. И если мне придется защитить ее от порочного влияния, я это сделаю. Мы найдем ей другого стража, а тебе другого мороя.

— Это невозможно! — воскликнула я.

Судя по выражению ее лица, она радовалась тому, что, в конце концов, сумела добиться от меня бурной реакции. Я была разгневана, испугана и изо всех сил старалась сдерживать свой взрывной темперамент. Дипломатия и честность — вот в чем я нуждалась сейчас.

— У меня ничего нет с Адрианом. Это правда. Нельзя наказывать за то, чего я не делала… ваше величество.

— Я вообще не хочу наказывать тебя, Роза. Просто хочу удостовериться, что мы понимаем друг друга. — Моройские мужчины не женятся на дампирских девушках, они просто развлекаются с ними. Каждая думает, что с ней все будет иначе, — даже твоя мать в отношении Ибрагима, но и она ошиблась.

— В отношении кого?

Это имя ударило меня, словно пощечина. Ибрагим? Я никогда даже не слышала этого имени. Я хотела спросить, кто он такой и при чем тут моя мать, но Татьяна продолжала говорить.

— Они всегда ошибаются. Может, и тебе взбрело в голову попытаться изменить положение вещей, но это пустая трата времени. — Она покачала головой, словно испытывая сожаление к дампирским девушкам, но самодовольное выражение ее лица противоречило любому подлинному сочувствию. — Можешь сколько угодно использовать свое хорошенькое лицо и легкодоступное тело, но все кончится тем, что используют тебя. Даже если сейчас он и твердит, что любит тебя, в итоге ты ему наскучишь. Избавь себя от ненужных огорчений. Объясняя все это, я оказываю тебе услугу.

— Но он не говорит, что любит…

Бессмысленно. Ирония состояла в том, что я была уверена — Адриан хочет исключительно секса со мной. Никаких иллюзий по поводу его «чувств» я не питала. Однако проблемы здесь не существовало — я ведь на самом деле не спала с ним. Вот только Татьяна… ну, воспринимала все это как проблему. Я вздохнула. Видимо, никакие аргументы не убедят ее в том, что Адриан меня не интересует.

— Послушайте, если вы так уверены, что у нас с ним нет общего будущего, к чему все эти разговоры? Вы же убеждены, что он бросит меня… ваше величество.

На мгновение на ее лице промелькнуло выражение неуверенности, и я едва не рассмеялась. Несмотря на то что она так пренебрежительно отзывалась обо мне, моей маме и других женщинах-дампирах, отчасти в ней жило беспокойство, что мое очарование и красота способны настолько увлечь Адриана, что он заключит этот позорный брак. Она тут же постаралась скрыть свои сомнения.

— Я предпочитаю не допускать неприятностей, не дожидаясь, пока они произойдут, только и всего. Кроме того, для него и Василисы, если ты не будешь все время болтаться поблизости, жизнь станет легче.

Что за черт? Кратковременное чувство удовлетворения мгновенно разлетелось вдребезги, сменившись полным недоумением. Я была в такой же растерянности, как тогда, когда она впервые обвинила меня в связи с Адрианом.

— Для него и Василисы? Лиссы? О чем вы толкуете?

Я забыла добавить «ваше величество», но, по-моему, в тот момент ее это не заботило.

— Они составят прекрасную пару, — заявила она таким тоном, словно речь шла о приобретении произведения искусства. — Вопреки твоему скверному влиянию Василиса превращается в многообещающую молодую женщину. У нее серьезная, преданная натура, что, безусловно, поможет ему избавиться от ветра в голове. И вместе они смогут и дальше исследовать свои… необычные магические способности.

Пять минут назад рассуждения о моем браке с Адрианом казались полным безумием, но они не шли ни в какое сравнение с идеей брака Адриана и Лиссы.

— Лисса и Адриан. Вместе. Вы же это несерьезно… Ваше величество?

— Если они будут жить здесь, думаю, тем оно и окончится. Оба уже испытывают определенную симпатию друг к другу. Плюс обе бабушки Адриана ведут свое происхождение от Драгомиров. В нем достаточно крови Драгомиров, чтобы продолжить этот род.

To же относится и к Кристиану Озера. Как-то во время своего мерзкого любовного сюсюканья Лисса и Кристиан изучали его генеалогическое древо, выясняя, достаточно ли в нем генов Драгомиров, чтобы продолжить этот род. Убедившись, что достаточно, они начали придумывать имена своим будущим детям. Это было ужасно. Я выскользнула из ее сознания, и уже потом Лисса сказала мне, что свою третью дочь они решили назвать в честь меня.

— Кристиан Озера? — На ее лице возникла снисходительная улыбка. — Василиса Драгомир не выйдет за него замуж.

— Ну да. В смысле, в ближайшее время. Они же оба собираются поступать в колледж и…

— Ни сейчас, ни потом. Никогда, — прервала меня Татьяна. — Драгомиры — древняя и благородная королевская линия. Их последний потомок не может связать свою судьбу с кем-то вроде него.

— Он тоже из королевской семьи. — Мой голос прозвучал так, как всегда, когда я была на грани. По какой-то причине оскорбления в адрес Кристиана разозлили меня даже больше, чем в мой собственный. — Род Озера не менее достоин, чем Драгомиры или Ивашковы. Он из королевской семьи — как Лисса, как Адриан, как вы.

Она презрительно фыркнула.

— Он не такой, как мы. Да, Озера — один из королевских домов, и да, у Кристиана есть несколько достойных уважения дальних родственников. Но мы говорим не о них. Мы говорим о сыне тех, кто добровольно стал стригоем. Знаешь, сколько раз такое происходило за время моей жизни? Девять. Девять за пятьдесят лет. И его родители — двое из этих девяти.

— Да… его родители. Но не он.

— Это не имеет значения. Принцесса Драгомир не может связать свою жизнь с таким, как он. Положение ее мужа слишком престижно.

— Вот ваш племянник — идеальный выбор, — с горечью сказала я и добавила: — Ваше величество.

— Если ты такая умная, скажи мне — там, в Академии, как к ним относились? Как твои одноклассники воспринимают Кристиана? Как они воспринимают тот факт, кто Кристиан и Василиса вместе?

Судя по мерцанию ее глаз, она знала ответ.

— Прекрасно, — ответила я. — У них множество друзей.

— И Кристиана принимают полностью и безоговорочно?

Мгновенно в памяти всплыло, как Ральф и Джесси терзали меня насчет Кристиана. И да, многие все еще избегали его, словно он уже стал стригоем. Вот почему в кулинарном классе у него не было партнера. Я попыталась скрыть мои мысли, но, видимо, задержка с ответом выдала меня.

— Видишь? — воскликнула она. — А ведь школа всего лишь общество в миниатюре. Представь себе то же самое в большем масштабе. Ей предстоит стать членом правительства и добиваться поддержки остальных. Он будет для нее обузой. Из-за него она приобретет врагов. И ты действительно хочешь, чтобы ей пришлось иметь такие проблемы?

Именно этого Кристиан и опасался. Я ответила ей так же, как тогда ему.

— Этого не произойдет. Вы ошибаетесь.

— Ты еще очень юна, мисс Хэзевей. И из-за тебя задерживается ваш отлет. — Она направилась к двери. Стражи во мгновение ока оказались рядом с ней. — Мне больше нечего сказать. Надеюсь, это наша последняя дискуссия на подобную тему.

«А может, вообще последняя дискуссия», — подумала я.