Поцелуй тьмы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 33

Виктор сидел в кресле, лениво разглядывая собственные ногти. Со времени нашей последней встречи прошло три месяца, и при виде его у меня по коже снова побежали мурашки. Я даже не догадывалась, что эти чувства живы в душе, но теперь они внезапно вырвались на поверхность.

Самое мерзкое, что он выглядел таким здоровым, таким молодым. Свое здоровье он приобрел ценой пыток Лиссы, и я ненавидела его за это. Если бы его болезнь протекала как положено, сейчас он был бы уже мертв.

Ниспадающие на плечи черные волосы лишь чуть-чуть тронуло серебро. Ему было за тридцать; лицо почти красивое, не лишенное величия. При нашем приближении он поднял взгляд; глаза у него были как у Лиссы, цвета бледного нефрита. Между семьями Драгомиров и Дашковых на протяжении столетий не раз возникали родственные связи, и это бросало в дрожь — видеть тот же цвет глаз у другого человека. Улыбка осветила его лицо.

— О господи! Вот это гости. Прекрасная Розмари, практически взрослая. — Его взгляд метнулся к Дмитрию. — Не сомневаюсь, кое-кто уже не первый день ведет себя с тобой как с взрослой.

Я прижала лицо к решетке.

— Хватит морочить нам голову, сукин сын. Что вам нужно?

Дмитрий мягко положил руку мне на плечо и отодвинул назад.

— Успокойся, Роза.

Я сделала глубокий вдох и медленно отступила. Виктор выпрямился в кресле и засмеялся.

— Столько времени прошло, а твоя ученица все еще не научилась контролировать себя. С другой стороны, может, ты никогда и не добивался от нее этого.

— Мы здесь не ради шуток, — спокойно бросил Дмитрий. — Вы хотели заманить сюда Розу, и теперь нам нужно знать зачем.

— Разве обязательно должна быть какая-то дурная причина? Мне просто хотелось узнать, как она поживает, а что-то подсказывает мне, что завтра утром у нас вряд ли будет возможность дружески поболтать.

Неприятная усмешка сохранялась на его лице, и я решила, что мне повезло находиться по эту сторону решетки, вне пределов его досягаемости.

— Мы и сейчас не собираемся дружески болтать, — проворчала я.

— Думаешь, я шучу? Вовсе нет. Я действительно хочу знать, как ты поживаешь. Ты, Розмари, всегда очаровывала меня. Единственная «поцелованная тьмой», о которой известно. Я уже говорил тебе, что из такой передряги выйти невредимой невозможно. Ты не можешь просто тихо, спокойно погрузиться в жестко регламентированную рутину академической жизни. Такие, как ты, не сливаются с толпой.

— Я не результат научного эксперимента.

Он продолжал в таком тоне, будто не слышал меня.

— На что это было похоже? Что ты успела заметить?

— На такие разговоры у нас нет времени. Если вы не перейдете к сути, мы уйдем, — предостерег его Дмитрий.

В голове не укладывалось, как он может оставаться таким спокойным. Я наклонилась вперед и холодно улыбнулась Виктору.

— Не рассчитывайте, что завтра вас отпустят. Надеюсь, вам нравится в тюрьме. Спорю, здесь вам будет хорошо, когда вы снова заболеете, — а это непременно случится, и вы знаете это.

Виктор спокойно разглядывал меня, все с тем же выражением добродушного удивления на лице, вызывающим у меня желание придушить его.

— Все умирают, Роза. Ну, за исключением тебя. Или, может, ты мертва. Не знаю. Те, кто побывал в мире мертвых, скорее всего, никогда не смогут полностью восстановить свою связь с этим миром.

С моих губ готово было сорваться резкое возражение, но что-то удержало меня. «Те, кто побывал в мире мертвых». Что, если появление призрака Мейсона — не плод моего безумия или его желания отомстить? Что, если что-то во мне — то, что произошло, когда я умерла и потом снова ожила, — теперь связывает меня с Мейсоном? Виктор первым объяснил, что означает выражение «поцелованная тьмой». Может, он в состоянии ответить и на другие мои вопросы?

Наверно, лицо каким-то образом выдало меня, потому что Виктор бросил на меня полный любопытства взгляд.

— Да? Есть что-то, о чем ты хотела бы поговорить?

Мне претило расспрашивать его, от одной мысли об этом все внутри переворачивалось.

— Что представляет собой мир мертвых? Это рай или ад? — поборов гордость, спросила я.

— Ни то, ни другое.

— Кто там обитает? Призраки? Могу я туда вернуться? А оттуда кто-нибудь появляется в нашем мире?

Виктор явно получал огромное удовольствие от того, что я хотела получить от него информацию, — как я и опасалась. Его усмешка стала еще шире.

— Ну, кое-кто оттуда точно появляется — ты же вот стоишь перед нами.

— Он дразнит тебя, — заявил Дмитрий. — Пошли.

Виктор бросил на него быстрый взгляд.

— Я помогаю ей. — Он снова обратил все внимание на меня. — Честно? Мне немного об этом известно. Ты ведь была там, Роза, не я. Пока, во всяком случае. Когда-нибудь ты просветишь меня на этот счет. Я уверен в одном: чем больше ты убиваешь, тем ближе становишься к смерти.

— Хватит! — резко сказал Дмитрий. — Мы уходим.

— Подождите, подождите, — живо воскликнул Виктор. — Вы еще не рассказали мне о Василисе.

Я снова шагнула вперед.

— Держитесь подальше от нее. Она тут вообще ни при чем.

Виктор криво улыбнулся.

— Учитывая, что я за решеткой, у меня не остается выбора, кроме как держаться подальше от нее, моя дорогая. И ты ошибаешься — Василиса очень даже «при чем» касательно всего.

Внезапно меня осенило.

— А-а, понятно. Вот почему вы послали мне записку. Хотите разузнать о ней, но понимаете, что она ни при каких обстоятельствах сюда не придет. Вам ее шантажировать нечем.

— «Шантажировать»? Какое скверное слово.

— Вы сможете увидеться с ней только в зале суда. Она никогда не станет исцелять вас. Я уже сказала, ваша болезнь вернется и вы умрете. И будете присылать мне открытки с той стороны.

— По-твоему, все дело в этом? По-твоему, я нуждаюсь только в таких мелочах? — Усмешка исчезла, сменившись возбужденным, фанатичным блеском зеленых глаз. Он плотно поджал губы, отчего кожа лица слегка натянулась, и я заметила, что с нашей прошлой встречи он похудел. Может, тюрьма давалась ему тяжелее, чем я думала. — Ты забыла, почему я делал то, что делал. Ты так погрузилась в свои мелкие делишки, что общая картина, которую я обрисовал, стерлась из твоей памяти.

Я мысленно вернулась к событиям прошлой осени. Он прав. Я сосредоточилась на вреде, причиненном Лиссе и мне, забыв другие, совершенно безумные речи, в которых он излагал свои грандиозные планы.

— Вы хотели осуществить революцию… и все еще хотите. Это безумие. Этого никогда не произойдет.

— Это уже происходит. Думаешь, я не знаю, что творится в мире? У меня еще сохранились контакты. Людей можно подкупить — как, по-твоему, я сумел послать тебе весточку? Мне известно о беспорядках… о борьбе Наташи Озера за то, чтобы морои сражались вместе со стражами. Ты поддерживаешь ее и чернишь меня, Розмари, но ведь прошлой осенью я отстаивал именно эту идею. Однако к Наташе ты почему-то относишься иначе.

— Таша Озера борется за свое дело немного иначе, чем вы, — заметил Дмитрий.

— И поэтому никуда не может достучаться, — возразил Виктор. — Татьяна со своим советом веками придерживались устаревших традиций. Пока они у власти, ничего не изменится. Мы никогда не научимся сражаться. Некоролевские морои никогда не получат права голоса. В бой будут посылать лишь дампиров — таких, как вы.

— Это то, чему мы посвятили свою жизнь, — сказал Дмитрий.

Я почувствовала, как в нем нарастает напряжение. Может, внешне он и лучше владел собой, чем я, но внутренне был расстроен не меньше меня.

— Это то, ради чего вы отказались от своей жизни. Вы только что не рабы и даже не осознаете этого. И ради чего? Почему вы защищаете нас?

— Потому что… потому что вы нужны нам, — промямлила я. — Ради выживания нашей расы.

— Ради этого вовсе не нужно сражаться. Делать детей — занятие гораздо более легкое.

Я проигнорировала его колкость.

— И потому что морои… морои и их магия очень важны. Они могут делать потрясающие вещи.