Любовь и грезы - Хэган Патриция - Страница 66

Агенты «Пинкертона» сообщали, что Колт был ранен на корабле, хотя им и не удалось выяснить, при каких обстоятельствах это произошло. Проверяя документы в больнице, они обнаружили, что когда корабль причалил к берегу в Нью-Йорке, Колта немедленно перевезли на «скорой помощи» в частную больницу, где он оставался приблизительно два месяца. За это время он пришел в себя, но, согласно конфиденциальному сообщению одного из лечивших его врачей, ему был поставлен диагноз «амнезия, вызванная сильным ударом по голове». В конце концов его выписали, поручив заботам «жены», а в заключении врача не было сказано определенно, восстановится ли у Колта память.

Она сжала кулаки и застучала по крышке стола. Глаза у нее жгло от горячих слез ярости.

Брайан все знал!

У нее не было сомнений, почему он утаил от нее эти сведения: он знал, что если бы ей стала известна правда, она не вышла бы за него замуж. Конечно, не вышла бы, видит Бог!

Она пошла бы на все, но вернула себе мужа! И не важно, что Брайаном двигала любовь к ней. Теперь она поняла, что все, что происходило в ее жизни, было результатом его любви к ней, а вот ее любовь к нему, похоже, так ничем и не выразилась. Теперь же, узнав о его коварстве и лицемерии, Джейд подумала: любила ли она его вообще?

Каким бы ни было ее будущее с Колтом, одно было ясно: ее браку с Брайаном наступает конец.

От ярости у Джейд звенело в ушах. Как в тумане, она попрощалась с мисс Пирсон и вышла из здания, сжимая в руке злополучный конверт. Оказавшись на улице, она решила отправиться в частную больницу, которая упоминалась в докладе, и самой поговорить с одним из врачей Колта.

Джейд добралась до больницы незадолго до полудня. Она располагалась на невысоком холме: здание в стиле Тюдоров, построенное из камня и дерева. Подъездная аллея была окружена тщательно подстриженными вечнозелеными кустарниками, а всю территорию окружала высокая каменная стена. У парадных ворот, которые были закрыты, дежурил скучающий охранник, сидевший в тесной будочке.

Он не ответил на ее вежливое пожелание доброго дня и вместо этого отрывисто бросил ей:

– Часы посещения начинаются в два, мадам.

Она отреагировала на это своей самой милой улыбкой.

– О, я приехала не для того, чтобы навестить больного. Я пробуду в городе всего один день, и мне очень важно переговорить с одним из врачей.

Он недоверчиво посмотрел на нее:

– С каким именно?

Она наугад назвала одно из имен, значившихся в докладе сыскного агентства:

– С доктором Комптоном. Доктором Ирделлом Комптоном.

Охранник покачал головой:

– Очень жаль. Он в Вене. Как я слышал, вернется не раньше ноября.

Джейд напряглась и, отбросив любезность и обаяние, заговорила повелительным тоном:

– Тогда я поговорю с доктором Николасом Джоргейдом или доктором Питером Гриновичем. Послушайте, любезный, – она вздернула подбородок и устремила на него снисходительный взгляд, – я же сказала вам, что у меня всего один день. И очень важное дело к одному из этих врачей. Могу вас предупредить: если вы меня не пропустите, то вам придется об этом пожалеть!

Охранник пробормотал себе под нос, что у него нет желания спорить с ней, а потом встал, открыл ворота и жестом пригласил ее пройти, после чего вернулся обратно в свою будочку.

Джейд поспешно направилась по аллее к зданию больницы и исчезла за ее тяжелыми дверями.

Там ее холодно встретила сестра милосердия в белом платье и с недобрым лицом.

– Чем я могу вам помочь? Посещение пациентов у нас начнется…

– В два часа. Знаю, – резко оборвала ее Джейд. – Я пришла поговорить либо с доктором Джоргейдом, либо с доктором Гриновичем относительно моего брата, который некоторое время назад был их пациентом.

Дальше она изложила историю, которую придумала по дороге в больницу: она приехала из Франции, ее зовут Даниэлла Колтрейн, и она хочет узнать о состоянии своего брата, Джона Колтрейна.

Тут сестра милосердия начала кивать головой.

– Да, я помню мистера Колтрейна. Милый интересный человек. Все очень хорошо к нему относились. Подождите минутку – я уверена, что один из докторов с удовольствием с вами поговорит.

Она исчезла за вращающейся дверью. Джейд осмотрела комнату, без особого интереса отметив, что обставлена она весьма изящно. Пребывание в том месте, где так долго находился Колт, за которым должна была ухаживать она, а не Лорена, наполняло ее мучительной болью. Скрипя зубами и сжимая кулаки, она мысленно посылала проклятия в адрес Брайана. И пусть будут прокляты и Лорена с ее мамашей, которые сыграли такую роль в ее с Колтом разлуке! Джейд предвкушала тот день, когда сможет воздать всем по заслугам.

Наконец дверь отворилась, и сестра милосердия представила Джейд доктора Гриновича.

– Думаю, нам будет удобнее в моем кабинете, мисс Колтрейн, – сказал он, жестом приглашая ее следовать за ним, У него было доброе лицо и полные сострадания голубые глаза, так что севшая напротив него Джейд сразу же почувствовала себя непринужденно. Она снова повторила свою ложь относительно того, что она сестра Колта.

– Что мне необходимо знать, доктор… что хотят знать его родные… это – правду о состоянии моего брата и шансы на его полное выздоровление. Его жена, – Джейд чуть не подавилась этим словом, – отвечает довольно невнятно.

Он откинулся на спинку кресла и задумчиво сомкнул кончики пальцев.

– Она уже разрешилась от бремени?

Джейд снова ощутила, что у нее в горле встает ком. Кирнув, она ответила:

– Да. У нее – мальчик.

– Это хорошо, – пробормотал он таким тоном, к которому обычно прибегают люди, пытающиеся за вежливостью скрыть свое равнодушие. – Насколько я помню, она была целиком поглощена своим состоянием.

Джейд почувствовала в этих словах некий сарказм, но не успела на нем сосредоточиться, потому что ее собеседник сразу же добавил, что счастлив наконец видеть у себя кого-то из родственников Колта. – Каково, по вашему мнению, его состояние, доктор? Он говорит, что у него по-прежнему бывают головокружения, приступы головной боли…

– Я говорил Колту, что это результат слишком настойчивых попыток что-нибудь вспомнить, – отрывисто проговорил врач, хмуря брови. – Ему следует расслабиться, не думать о прошлом, а сосредоточиться на настоящем и будущем – и может быть, однажды он все вспомнит.

– Правда? – с надеждой переспросила она.

– Кто знает? – Он виновато пожал плечами. – К сожалению, нам мало что известно о подобных состояниях. Я могу сказать вам только, что ваш брат перенес очень серьезную травму головы. Ему повезло, что он вообще остался жив. Последствия могут пройти, а могут остаться, но в любом случае я не вижу оснований беспокоиться о его физическом состоянии. Как я говорил миссис Колтрейн, главное – чтобы он оставался спокойным и всем довольным, иначе, если в голове есть какое-то давление, которого мы не заметили, оно может увеличиться.

Джейд напряглась:

– Давление?

Он снова виновато пожал плечами:

– Как я уже сказал, нам мало что известно о черепных травмах. Я очень сожалею, что не могу сказать вам ничего более определенного.

Она наклонила голову И закрыла глаза, чтобы он не увидел горя, отразившегося в них.

– Значит, вы хотите сказать, что мой… брат должен оставаться спокоен, что ему нельзя сообщать вещи, которые могут его расстроить?

– По возможности. – Он с любопытством посмотрел на нее. – А в чем дело? Вы чувствуете необходимость сообщить ему какие-то неприятные известия о его родных? О болезни смерти?

Последний вопрос был задан с явной робостью.

Она покачала головой, а потом встала, намереваясь уйти: ей было страшно, что она не выдержит и разрыдается.

Доктор Гринович проводил ее по длинному коридору до парадных дверей, еще раз уверив ее в том, что существует вероятность того, что Колт снова обретет память, но при этом предостерег:

– Откровенно говоря, чем дольше он будет оставаться в нынешнем состоянии, тем меньше оснований ожидать перемен Скажите его близким, чтобы они радовались тому, что он вообще жив.