Совесть короля - Стивен Мартин - Страница 72

Месть состоялась в другом месте. В апреле к Грэшему, сияя от уха до уха улыбкой, пришел Манион и доложил, что Овербери было предложено отправиться послом в Россию. А поскольку он отказался, то король заточил его в Тауэр и, судя по всему, не имеет намерения оттуда выпускать. Эта история вызвала у обоих мужчин приступ гомерического хохота, от которого еще долго сотрясались стены лондонского дома.

Сначала Грэшем склонялся к тому, чтобы рассказать королю про ночь на реке. Сидя в постели, обложенный со всех сторон подушками, держа перо в дрожащей руке, он уже собрался позвать секретаря, чтобы тот написал послание за него. Однако сэр Генри тотчас устыдился собственной слабости и решил писать сам. С великим трудом выведя всего четыре строчки, он скомкал бумагу и забросил ее в угол. И тотчас приготовился писать снова — взял чистый лист и обмакнул в чернила перо. Сэр Генри изложил все предельно просто: рассказал о похищении жены, о плане Марло, о том ужасном вечере, когда его величество покинул трибуну, ибо праздник не удался, в то время как на реке десятками гибли люди. Имени Овербери он даже не упомянул.

Грэшем даже не рассчитывал на получение ответа, он лишь объяснил причину своего бездействия — мол, со сломанной ногой прикован к постели. Каково же было его удивление, когда к нему явился посыльный от самого короля, и не как-нибудь, а торжественно, под звуки трубы! Но и это было не все. Посыльный рассыпался перед ним в самых льстивых выражениях, пояснив, что шкатулка предназначается леди Грэшем. Сэр Генри и Джейн открыли подарок вместе. Внутри оказался огромный рубин, вставленный, чтобы еще больше оттенить красоту камня, в простое золотое кольцо.

— Такой стоит целую… тысячу, да нет же, две тысячи! — ахнула Джейн. К подарку прилагалась записка на дорогой тонкой бумаге. «За ваши страдания». И королевские инициалы.

— М-да… — скептически протянул Грэшем.

— Какая прелесть! — воскликнула Джейн и надела кольцо на палец.

Вскоре сэр Генри впервые за долгое время встал на ноги. Врачи сняли с его бледной, ставшей какой-то усохшей ноги лангет. После нескольких месяцев, проведенных в постели, было непривычно вновь набрать полную грудь воздуха. Грэшем сел на кровати и попытался свесить ногу вниз. Увы, та отказывалась его слушаться. Тогда он строго велел ей подчиняться. Нога нехотя ему подчинилась.

Джейн не спускала с него глаз. Манион не спускал с него глаз. И даже доктор Напьер, полный долготерпения, педантичный, непревзойденный доктор Напьер, тоже не спускал с него глаз.

Грэшем поднялся — нет, не резко, конечно, а предельно медленно, щадя больную конечность. И все-таки он стоял на обеих ногах — стоял минуту, другую, третью…

Все трое дружно принялись ему хлопать, а он стоял и счастливо улыбался в ответ.

Все прекрасно. Но куда подевался Шекспир? Марло тоже затаился и не дает о себе знать. Всякий раз, вспоминая его, Джейн словно заново испытывала пережитый тогда ужас. Меры безопасности, как в доме, так и вокруг, начинали тяготить ее. Сказывались и бесконечные бдения у постели больного мужа. Иногда ей хотелось кричать от усталости и отчаяния.

Возможно, именно эта усталость и это отчаяние и стали тем ключиком к загадке, которую Джейн подсознательно пыталась разгадать все последнее время.

Теперь Грэшем спал днем гораздо меньше. Правда, в качестве компенсации за то, что он часами истязал себя физическими упражнениями, доктор Напьер прописал ему послеобеденный сон. Джейн сидела у окна, читая поэму Шекспира «Венера и Адонис».

— Ах, как прекрасно! — вздохнула она. — Жаль, что ему никогда не давали писать свои собственные пьесы…

И тут ее озарило. Как будто она смотрела на себя в зеркало в тот момент, когда кто-то одним ударом разбил стекло и мир куда-то исчез. Зато теперь Джейн смотрела в глаза правде.

— Быстрей! Быстрей!.. — Она вскочила на ноги и поспешно схватила Грэшема за руку. — Помнишь бумаги, которые ты забрал у Марло? Те самые рукописи, что были вместе с письмами короля? Где они? Они мне нужны. Срочно!

— Ты с ума сошла? — нахмурился Грэшем. — Куски пьесы, к тому же, написанные разными почерками, которые мы даже не можем распознать. Вот и все. Больше там ничего нет.

— Ну, как ты не понимаешь? Они важны, коль скоро Марло положил их в сумку. Отдай их мне, прошу тебя!

Грэшем свесил ноги с кровати, с радостью отметив про себя прибывшие во всем теле силы. Когда несколько минут спустя он вернулся, Джейн уже успела побывать в библиотеке и теперь сжимала в руках запыленный томик.

— Тебе повезло, — сказал он. — Большая часть моих бумаг по-прежнему спрятана в другом месте, где им не страшен никакой обыск. Я принес назад лишь некоторые из них, самые безобидные. Вот они, если ты так настаиваешь.

С этими словами сэр Генри протянул жене листки бумаги. Джейн села в кресло и принялась пожирать глазами испещренные затейливым почерком листы. Потом она порылась в книге, которую принесла с собой, нашла нужную страницу, а затем и нужные строки.

— Вот! — торжествующе воскликнула Джейн. — Как ты этого не заметил?

— Не заметил чего? — искренне удивился Грэшем.

— Помнишь «Гамлета»? Мы с тобой смотрели его несколько раз, здесь и в Кембридже. Неужели не помнишь?

— Как не помнить! Мы не раз обсуждали его с тобой.

Строчки из «Гамлета» буквально звенели в его сознании.

— «Готовность — все. Все остальное — тишина».

— А ты помнишь строки, посвященные смерти?

— Разумеется. «Безвестный край, откуда нет возврата земным скитальцам».

— Тогда взгляни вот на это.

Волнение Джейн было столь велико, что она едва не выронила книгу, которую дала в руки мужу. Называлась книга «Гамлет», и на титуле утверждалось, что сия пьеса шла на подмостках Оксфорда и Кембриджа.

— Вот! — указала она пальцем в нужные строчки. — Читай!

И сэр Генри начал читать:

Грэшем едва не расхохотался.

— Связать себя навеки! Но ведь это полная чушь! Это совсем не тот монолог, что мы с тобой слушали.

— Читай дальше! — велела ему Джейн.

Грэшем нехотя подчинился:

— И что это за книга? — спросил он, с отвращением глядя на пыльный том.

— Вышла в свет в 1603 году, — ответила Джейн. — А теперь взгляни вот на это.

И она сунула ему в руки бумаги Марло. Монолог, тот самый монолог, написанный причудливым, размашистым почерком.

— А теперь читай! — Джейн сунула мужу в руки оставшуюся часть бумаг. — Вот здесь. Читай вслух.

И Грэшем начал читать: