Загадочное ночное убийство собаки - Хэддон Марк - Страница 39

— Просто… просто… Все будет хорошо, Кристофер. Все будет в порядке.

И я спросил:

— Мы возвращаемся в Суиндон, так что я смогу сдать экзамен?

А мать сказала:

— Что?

И я сказал:

— Я собираюсь завтра сдавать экзамен по математике.

А мать говорила очень медленно, и она сказала:

— Мы возвращаемся в Суиндон, потому что если мы еще хоть ненадолго останемся в Лондоне… то кто-нибудь пострадает. Я не имею в виду тебя.

Я спросил:

— А кого ты имеешь в виду?

Она ответила:

— Помолчи немного.

Я спросил:

— Сколько времени я должен молчать?

А она сказала:

— Господи Боже мой!.. — И потом она сказала: — Полчаса, Кристофер. Помолчи полчаса.

Так мы ехали в Суиндон, и весь путь занял 3 часа и 12 минут. Нам пришлось остановиться на бензоколонке, и мать купила мне молочную плитку, но я не стал ее есть. Потом мы попали в большую пробку, поскольку другие водители приостанавливали свои машины, чтобы посмотреть на аварию, произошедшую на соседней полосе. Я попытался вывести формулу возникновения дорожных пробок, чтобы определить, образуется ли пробка только в том случае, если водители начинают ехать медленнее, чем нужно. И еще: каким образом на образование пробки могут повлиять: а) плотность потока машин, б) скорость движения и в) то, насколько быстро останавливаются водители, когда видят тормозные огни впередистоящей машины.

Но я очень устал, поскольку предыдущую ночь не спал, а думал о том, что я не сдам экзамен по математике. Так что я уснул.

А потом мы приехали в Суиндон. Мать взяла ключи от дома, мы вошли внутрь, и она сказала:

— Эй!

Но никто не отозвался, потому что времени было только 13.23. В доме мне стало очень страшно, но мать сказала, что я буду в безопасности, так что я пошел в свою комнату и закрыл дверь. Я вытащил Тоби из кармана и позволил ему бегать по комнате, а сам сел играть в «Сапера» и прошел экспертный уровень за 174 секунды — что на 75 секунд медленнее, чем мой лучший результат.

Потом времени стало 18.35, и я услышал, что вернулся отец. Тогда я придвинул к двери кровать, чтобы он не мог попасть в мою комнату. Отец вошел в дом, и они с матерью стали кричать друг на друга.

Отец кричал:

— Какого хрена ты здесь делаешь?

А мать кричала:

— Это и мой дом тоже, если ты забыл.

И отец кричал:

— А этот твой пижон что, тоже здесь?

Тогда я взял свои барабаны бонго, которые мне купил дядя Терри, опустился на колени в углу комнаты и уткнул голову в стену. И в течение часа стучал в барабаны и стенал, а потом в комнату вошла мать и велела отцу уйти. Она сказала, что отец некоторое время будет ночевать у Родри, а мы в ближайшие недели найдем себе новое жилье и переедем туда.

Потом я вышел в сад и нашел клетку Тоби возле сарая. Я ее вычистил и посадил туда Тоби.

И спросил мать, можно ли мне завтра сдать экзамен на уровень А.

А она сказала:

— Прости, Кристофер.

Я спросил:

— Мне можно будет сдать экзамен на уровень А?

Она ответила:

— Ты меня совсем не слушаешь… да, Кристофер?

Я сказал:

— Я тебя слушаю.

И мать ответила:

— Я же тебе объясняла. Я звонила твоей директрисе и сказала ей, что ты в Лондоне. Мы договорились, что ты будешь сдавать экзамен в следующем году.

Я сказал:

— Но теперь я здесь и могу его сдать.

А мать ответила:

— Прости, Кристофер. Я просто пыталась решать проблемы по мере их поступления. И не сделать хуже.

И тогда у меня снова начала болеть грудь, я сплел руки и стал раскачиваться взад-вперед и стенать.

Мать сказала:

— Я же не знала, что мы приедем сюда.

Но я продолжал стенать и качаться взад и вперед.

А мать сказала:

— Брось. Этим ты делу не поможешь.

Потом она спросила, не хочу ли я посмотреть видео из серии «Голубая планета» о жизни подо льдом Арктики или о миграциях горбатых китов. Но я ничего не ответил, поскольку узнал, что не буду сдавать экзамен на уровень А. И я ощущал себя так, как бывает, если прижать ноготь большого пальца к батарее, когда она действительно горячая. Тогда внутри постепенно вздымается боль, от которой хочется кричать, и она продолжается даже после того, как ты убираешь ноготь от батареи.

Потом мать приготовила мне немного моркови и брокколи с кетчупом, но я не стал есть.

Я не спал и эту ночь.

На следующий день мать отвозила меня в школу на машине мистера Ширза, поскольку мы пропустили автобус. Когда мы стояли возле машины, через дорогу переходила миссис Ширз, и она сказала матери:

— У тебя чертовски крепкие нервы.

А мать сказала:

— Полезай в машину, Кристофер.

Но я не мог сесть в машину, поскольку дверца была заперта.

А миссис Ширз сказала:

— Итак, в итоге он и тебя тоже бросил.

Мать залезла в машину, отперла заднюю дверь, так что я тоже смог сесть, и мы поехали.

Когда мы приехали в школу, Шивон сказала:

— Значит, вы и есть мама Кристофера?

Еще Шивон сказала, что рада снова меня видеть, и спросила, все ли со мной в порядке. И я ответил, что устал. И мать объяснила, что я расстроился, узнав, что не буду сдавать экзамен на уровень А, и потому не ел и не спал как следует.

Потом мать уехала, а я нарисовал автобус, используя перспективу, и это отвлекло меня от боли в груди. Автобус выглядел вот так:

После ланча Шивон сказала, что она говорила с миссис Гаскойн и что у той еще есть билеты для моего экзамена по математике.

Я спросил, есть ли еще возможность сдать экзамен на уровень А.

А Шивон сказала:

— Думаю, да. Днем мы позвоним преподобному Питерсу и спросим, готов ли он прийти курировать тебя. А миссис Гаскойн напишет письмо в экзаменационную комиссию и сообщит, что ты все-таки готов сдать экзамен. Я надеюсь, что они это одобрят, но пока мы незнаем наверняка. — Потом она молчала несколько секунд. — Полагаю, лучше тебе это сказать именно сейчас. Так что у тебя есть возможность как следует все обдумать.

Я спросил:

— Что обдумать?

Шивон ответила:

— Действительно ли ты этого хочешь, Кристофер.

Я задумался над вопросом, но не был уверен в ответе. Я хотел сдать экзамен на уровень А, но я очень устал, и мозги не работали как следует. Когда я попытался припомнить разные вещи, вроде логарифмических формул, у меня ничего не вышло, и тогда мне стало страшно.

А Шивон сказала:

— Ты не обязан это делать, Кристофер. Если ты откажешься, никто не станет сердиться. И это не будет неправильно, или нечестно, или глупо. Поступай так, как считаешь нужным, и все будет хорошо.

Тогда я ответил:

— Я хочу это сделать.

Потому что мне не нравится исключать из своего расписания вещи, которые я уже запланировал. И если я так поступаю, мне делается плохо.

А Шивон сказала:

— Ладно.

Потом она позвонила преподобному Питерсу. В 15.27 он пришел в школу и сказал:

— Ну-с, молодой человек, вы готовы?

Я отправился в класс, где мы обычно занимаемся рисованием, и стал решать задание 1 моего экзамена. А преподобный Питерc был куратором. Он сидел за столом, читал книгу под названием «Цена ученичества» Дитриха Бонхёффера и ел сандвич. А в середине экзамена преподобный Питере вышел на улицу и выкурил сигарету, но он все равно смотрел на меня через окно и следил, чтобы я не списывал.

Когда я открыл задание и прочитал его, то понял, что не могу ответить ни на один вопрос; и еще я начал задыхаться. Мне хотелось стукнуть кого-нибудь или ударить своим армейским ножом, но здесь не было никого, кроме преподобного Питерса. А он очень высок ростом. И потом, если я стукну его или ударю ножом, то он откажется быть моим куратором на оставшуюся часть экзамена.

Так что я начал делать глубокие вдохи и выдохи, поскольку Шивон говорила, что надо так поступать, если хочется кого-нибудь ударить. Я отсчитал пятьдесят вдохов и пятьдесят выдохов и, пока считал, возводил в куб все положительные числа по порядку, вот так: