Загадочное ночное убийство собаки - Хэддон Марк - Страница 36

И мать сказала:

— Кристофер, да ты весь дрожишь. Роджер, ну что ты стоишь… — А потом она сказала: — Боже, Кристофер… Я не… Я просто подумать не могла… Почему ты приехал сюда… один?

А мистер Ширз сказал:

— Ну, что, может, войдем внутрь? Или так и будем торчать здесь всю ночь?

Я сказал:

— Я буду жить с тобой, потому что отец убил Веллингтона садовыми вилами, и я его боюсь.

А мистер Ширз сказал:

— Ну ни фига себе.

И мать сказала:

— Роджер, я тебя умоляю. Пошли в дом, Кристофер, ты же весь мокрый.

Так что я встал с земли, а мать сказала:

— Иди за Роджером.

И я пошел за мистером Ширзом вверх по лестнице, на лестничную площадку и к двери, на которой было написано: «Квартира С». Мне было страшно входить в квартиру, поскольку я не знал, что там внутри, но мать сказала:

— Заходи быстро, не то околеешь от холода.

Я не знал, что такое околеешь, и вошел внутрь.

Потом мать сказала:

— Я приготовлю тебе ванну.

А я начал обходить квартиру, поскольку мне нужно было составить в голове карту, чтобы чувствовать себя в безопасности. А квартира выглядела вот так:

Мать велела мне снять одежду и залезть в ванну. Она дала мне полотенце, фиолетовое с зелеными цветами по краям, и сказала, что я могу его использовать. Еще она налила в блюдце воды для Тоби и дала ему немного овсяных хлопьев. Я выпустил Тоби, так что он мог свободно бегать по ванной комнате, и он накакал на полу под раковиной. Я собрал какашки и выбросил в унитаз, а потом опять залез в ванну, потому что там было хорошо и тепло.

Потом мать пришла в ванную, присела на краешек унитаза и сказала:

— Ты в порядке, Кристофер?

Я ответил:

— Я очень устал.

А она сказала:

— Я понимаю, милый. — И потом она еще сказала: — Ты очень смелый.

Я ответил:

— Да.

А она сказала:

— Ты так ни разу и не написал мне.

Я ответил:

— Знаю.

Она спросила:

— Почему ты не писал мне, Кристофер? Я посылала тебе письма. Я стала уже думать, что произошло что-нибудь ужасное или что вы переехали и я никогда больше вас не найду.

И я ответил:

— Отец сказал мне, будто ты умерла.

Она спросила:

— Что-что?

Я ответил:

— Он сказал, что ты легла в больницу, потому что у тебя плохо с сердцем. И потом у тебя случился сердечный приступ, и ты умерла. И он держал все эти письма у себя в шкафу в спальне, в ящике для рубашек. Я их обнаружил, потому что искал книгу про убийство Веллингтона, которую я писал. И отец не показывал мне эти письма, а прятал их в ящик для рубашек.

И мать сказала:

— О Боже мой!..

Потом она долго ничего не говорила, а издавала протяжные скулящие звуки, как какое-нибудь животное в программе о природе, которые показывают по телевизору.

Мне это не понравилось, поскольку звуки были слишком громкими, и я спросил:

— Зачем ты так делаешь?

Мать некоторое время ничего не отвечала, а потом сказала:

— О, Кристофер, прости меня.

Я ответил:

— Ты не виновата.

И тогда она сказала:

— Ублюдок. Какой же ублюдок! — И потом, через некоторое время, она еще сказала: — Кристофер, позволь подержать тебя за руку. Один раз. Ради меня. Пожалуйста. Я не буду сильно сжимать. — И она протянула руку.

А я сказал:

— Мне не нравится, когда люди меня трогают.

И тогда она убрала руку и сказала:

— Ладно. Нет. Все в порядке. — А потом она сказала: — Давай-ка вынем тебя из ванны и вытрем, ладно?

Я вылез из ванны и вытерся фиолетовым полотенцем. Но здесь не было ни одной пижамы, так что я надел белую футболку и желтые шорты. Они принадлежали матери, но я не стал возражать, потому что очень устал. А пока я одевался, мать пошла на кухню и подогрела немного томатного супа, потому что он был красного цвета.

Потом я услышал, что кто-то открывает дверь квартиры, и послышался странный мужской голос, так что я запер дверь ванной. И снаружи был слышен спор, и мужской голос сказал:

— Мне нужно с ним поговорить.

А мать ответила:

— Ему уже достаточно на сегодня.

Мужчина сказал:

— Я понимаю. Но мне необходимо с ним переговорить.

Тогда мать постучалась в дверь и сказала, что пришел полисмен, который хочет со мной поговорить. Еще она сказала, что не позволит ему меня забрать, и дала слово. Так что я взял Тоби и открыл дверь.

И там стоял полицейский. Он спросил:

— Ты Кристофер Бун?

Я это подтвердил.

И он сказал:

— Твой отец утверждает, что ты убежал из дому. Это правда?

Я ответил:

— Да.

Тогда полицейский спросил:

— Это твоя мама? — И он указал на мать.

Я сказал:

— Да.

А он спросил:

— Почему ты убежал?

Я ответил:

— Потому что отец убил собаку по имени Веллингтон. И я его боюсь.

Полицейский сказал:

— Да, так мне и объяснили. — И потом он сказал: — Не хочешь ли вернуться в Суиндон к отцу? Или ты предпочитаешь остаться здесь?

Я ответил:

— Я останусь здесь.

Тогда он сказал:

— А вы что об этом думаете?

А я ответил:

— Я хочу остаться здесь.

И полисмен сказал: — Помолчи. Я обращаюсь к твоей маме.

А мать сказала:

— Он сказал Кристоферу, что я умерла.

И полисмен ответил:

— Так… Ладно. Давайте не будем препираться и выяснять, кто что кому сказал. Я лишь хочу знать, не возражаете ли вы, чтобы…

Мать ответила:

— Разумеется, он может остаться.

Тогда полицейский сказал:

— Ну, раз так, мне здесь больше делать нечего. Эта проблема вне моей компетенции.

Я спросил:

— Вы хотите увезти меня обратно в Суиндон?

И он сказал:

— Нет.

И я был счастлив, потому что теперь мог жить с матерью.

А полицейский сказал:

— Если ваш муж будет вести себя агрессивно, достаточно позвонить нам. В ином случае это ваше личное дело.

Затем полицейский ушел, а я стал есть свой томатный суп. Мистер Ширз вытащил из свободной комнаты какие-то коробки, надул матрас и положил его на пол. Я лег на этот матрас и уснул.

А проснулся я оттого, что в комнате кричали люди, и времени было 2 часа 31 минута ночи. Один из голосов принадлежал отцу, и я испугался. Но на двери комнаты был замок.

Отец кричал:

— Я буду разговаривать с ней, нравится тебе это или нет! И ты не имеешь права мне указывать, как себя вести, черт возьми!

Мать кричала:

— Роджер, не надо, перестань!..

А мистер Ширз кричал:

— Я не позволю, чтобы со мной разговаривали подобным тоном! Да еще в моем собственном доме…

Отец кричал:

— Я буду с тобой разговаривать так, как ты того заслуживаешь!

А мать кричала:

— Ты не имеешь права сюда вторгаться!

Отец кричал:

— Не имею права? Не имею права? Он мой сын, черт возьми! Или ты забыла?

А мать кричала:

— Боже мой! О чем ты думал, когда говорил ему всю эту чушь?

Отец кричал:

— О чем я думал? Это ты его бросила, черт возьми!

И мать кричала:

— И ты решил просто-напросто вычеркнуть меня из его жизни?

А мистер Ширз кричал:

— Давайте успокоимся! Все.

Отец кричал:

— Ну, что ж, ты добилась, чего хотела!

И мать кричала:

— Я писала ему каждую неделю! Каждую неделю!

Отец кричал:

— Писала ему? Какая на хрен польза от твоих писем?

А мистер Ширз кричал:

— Черт! Вот черт!

И отец кричал:

— Я для него готовил! Я его обстирывал! Я проводил с ним все выходные! Я за ним ухаживал, когда он болел! Я водил его к врачу! Я места себе не находил, когда он где-то шлялся по ночам! Я ездил в школу каждый раз, когда он устраивал драку! А ты? Написала ему несколько гребаных писем?

А мать кричала:

— И ты решил, что это нормально — вот так вот просто взять и сказать, что его мама умерла?

А мистер Ширз кричал: