Всегда буду рядом - Дмитриева Ольга Олеговна - Страница 9

Муж посмотрел на нее, и она в который раз поспешила придать лицу спокойное, беззаботное выражение, чтобы он ничего не заподозрил. Лео едва заметно нахмурился, но ничего не сказал и наклонился к сыну.

– Поднимайся первым, Алессандро. И вот… возьми мой ноутбук, только пообещай, что будешь с ним осторожен. Слышал, что сказала стюардесса? Наши места – в третьем ряду. Ты ведь умеешь считать до трех, правда?

– Я и до десяти умею! – с гордостью ответил мальчик.

– Вот и молодец! В таком случае тебе будет нетрудно найти наши места. Досчитаешь до трех – и садись у окошка, а ноутбук положи на сиденье рядом с собой. Мы тебя сейчас догоним.

Обрадованный Алессандро побежал к лестнице выполнять отцовское задание, а Лео повернулся к Брук.

– А теперь, – твердо сказал он, забирая сонную дочь из рук жены, – я возьму нашу девочку. Не стоит тебе носить такие тяжести по лестнице. Тем более в таком наряде, – добавил Лео, окинув взглядом ее костюм.

Брук ничего не ответила, просто обогнала его и начала подниматься по неожиданно крутым и узким ступеням.

Только тогда она поняла, что имел в виду муж.

Длинная тесная юбка мешала идти. Несмотря на разрез в заднем шве, она натягивалась на бедрах при каждом шаге.

– Какой прекрасный вид! – протянул Лео, догоняя жену.

В его замечании читался игривый подтекст, и это взволновало Брук. Во-первых, говорить подобные вещи было совсем не в его стиле. Во-вторых – и это встревожило ее куда больше, – она вдруг почувствовала всем телом его близость. – А я-то, глупая, надеялась, что все проблемы развеются как туман, стоит мне только сесть в этот самолет, думала Брук. Рассчитывала, что все изменится, когда Милан – а вместе с ним и Франческа – будет далеко. Но все осталось по-прежнему, потому что дело не в Милане, не во Франческе, а во мне самой.

И в Лео. В Лео, который по-прежнему может заставить меня действовать и чувствовать против моей воли. В Лео, которого я до сих пор люблю, хотя разум приказывает ненавидеть. В Лео, который сейчас поднимается за мной по лестнице и смотрит на меня плотоядно, хотя сам мечтает о другой женщине.

Боже, за какого же жестокого и безнравственного человека я вышла замуж!

Стараясь унять жар, приливший к щекам, она поднялась на последнюю ступеньку, где столкнулась с еще одной симпатичной стюардессой, которая предложила сдать верхнюю одежду. Брук отдала девушке жакет, который та перекинула через руку, и пошла по проходу к сыну, который уже успел усесться и пристегнуться. Когда она попыталась убрать ноутбук и занять место рядом с Алессандро, мальчик посмотрел на нее с таким негодованием, что она просто опешила.

– Ты не можешь сидеть здесь, мамочка. Это папино место. Папа всегда сидит со мной в самолете.

Не обращая внимания на яростные протесты сына, она подняла ноутбук, положила его на сиденье через проход и посмотрела в конец салона. Очаровательная стюардесса держала на руках проснувшуюся Клаудию, пока Лео снимал пиджак. Она улыбалась ему не менее кокетливо, чем ее коллега у трапа.

А чему я удивляюсь? Давно пора привыкнуть, посмеялась над собой Брук. И села рядом с сыном.

– Сегодня папа полетит рядом с Клаудией, – объяснила она надувшемуся мальчику. – И советую тебе сидеть смирно, не то пожалеешь!

Алессандро уставился на мать своими огромными черными глазами, удивленный и напуганный переменой в ней: строгой она никогда не была.

– Что такое? – удивился Лео, идущий по проходу с дочерью на руках. – Ты уверена, что хочешь лететь на этом месте?

– Я подумала, что настал черед Клаудии сидеть рядом с тобой, – отрезала Брук.

– Папа! – Глаза девочки загорелись счастливым огнем, а ее мать посмотрела на нее с раздражением.

Твой отец обычный человек, а не бог, чуть не крикнула Брук, но вовремя сдержалась.

Лео стоял и смотрел, нахмурившись, на жену. Чтобы не столкнуться с его пристальным взглядом, она отвела глаза к иллюминатору, за которым царила ночь, разбавленная желтыми огоньками взлетной полосы.

– Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, а потом мы поменяемся местами с твоим братом, – сказал Лео Клаудии. – Я хотел бы побыть рядом с вашей мамой.

Брук почувствовала, как все внутри у нее сжимается в нервном спазме.

Я знала, сокрушалась она. Я так и знала!

– А как же я? – захныкал мальчик.

– Ты уже достаточно взрослый. Тебе больше не нужна нянька, – твердо ответил Лео, убрал ноутбук на полку над головой и усадил дочь у окна. – А пока, пожалуйста, присмотри за мамой, – бросил он через плечо. – Что-то она сегодня нервничает. Ты же знаешь, как она не любит летать.

– Конечно, я присмотрю за мамой, если ты просишь, пап, – с важным видом заявил Алессандро, переполняемый гордостью оттого, что ему поручено «взрослое» дело. – Я могу ей и телевизор включить. У нее ведь с техникой не очень получается. Знаешь, мама иногда злится на видеомагнитофон дома. И плохими словами на него ругается.

– Правда? – удивился Лео, садясь наконец на свое место. – Не могу поверить, – продолжил он, глядя через проход прямо в глаза взволнованной жене. – Твоя мама не может употреблять плохие слова. Она ведь воспитанная женщина.

. – Я сам слышал, пап, – не унимался мальчик, не обращая внимания на то, что мать сердито посмотрела на него.

Наконец самолет сдвинулся с места, и в динамиках раздалось приветствие капитана, что положило конец спору отца и сына.

Вот и хорошо! – обрадовалась Брук, готовая было вскипеть от злости. Ей совсем не хотелось разговаривать с мужем, а тем более спорить, да еще при детях.

Улыбчивые стюардессы начали разносить ужин и напитки, и оба родителя оказались заняты кормлением своих чад, следя за тем, чтобы они не пролили сок на колени и не испачкались в соусе.

После еды хлопот не убавилось: сначала дети захотели в туалет, потом потребовали разуть их, а когда у них замерзли ноги, попросили надеть носки, после им захотелось посмотреть мультики, а под конец откинуть спинки кресел. Любезная стюардесса принесла подушки и одеяла и начала хлопотать над детьми как над своими собственными.

Она не отказалась бы стать их мамочкой, мелькнуло в голове Брук, когда она наблюдала за тем, как лучезарно девушка улыбается Лео.

Наконец в салоне приглушили свет. Клаудиа тут же заснула, вечный шалун Алессандро последовал ее примеру – к большому удивлению родителей.

Убедившись, что дети крепко спят, Лео наклонился через проход. Брук почувствовала, что все тело ее напряглось.

– Давай перенесем Клаудию на твое место, – прошептал он. – Она не проснется.

– Послушай, пусть сидят как есть. Зачем их тревожить? – ответила она, еще надеясь, что останется сидеть с сыном.

– Затем, – отрезал Лео. – Я хочу поговорить с тобой. А наклоняться через проход неудобно.

Понимая, что он не успокоится, пока не добьется своего, Брук вздохнула и, встав, отошла в сторону, чтобы Лео мог положить спящую Клаудию на кресло рядом с Алессандро.

Лео поднял девочку на руки, потом уложил, поправил подушку, укрыл одеялом, поцеловал ее, а потом сына. У Брук защемило сердце от этой трогательной картины.

Нет, ничто на свете не заставит его согласиться на развод, в очередной раз подумала она. Он останется со мной, даже не любя меня.

Лео выпрямился и улыбнулся жене.

– Угомонились наконец наши детки, – выдохнул он. – Теперь мы можем побыть наедине. Садись к окну, милая. Мне будет приятно знать, что ты зажата между мной и окном и тебе не сбежать – разве что перебравшись через меня.

Брук стиснула зубы, когда муж подтолкнул ее к креслу.

– Позволь, я помогу, – участливо предложил Лео, наклонившись, чтобы застегнуть ремень безопасности. Она сидела, вытянувшись в струнку, стараясь не дрожать от его близости, от прикосновения его горячих рук. Потом он поднял голову, и оказалось, что считаные сантиметры разделяют их губы. Брук поймала его недвусмысленный взгляд, и у нее перехватило дыханье.

Лео припал к ее губам долгим, медленным поцелуем, от которого у нее закружилась голова, а сердце забилось в груди часто-часто.