Всегда буду рядом - Дмитриева Ольга Олеговна - Страница 12

Поэтому вымещаю раздражение на других.

– Ты прав, Лео, – ответила Брук, и в голосе ее послышалась горечь. – Но вещественный подарок, возможно, дольше сохранится. Вот мы и приехали. Как быстро. Все-таки очень удобно жить рядом с аэропортом, ты согласен? Впрочем, в такую рань улицы еще пусты, пробок нет. Дети, отстегивайте ваши ремни, и пойдемте проверим, на месте ли ваши комнаты.

Она помогла Алессандро и Клаудии вылезти из машины и, взяв за руки, повела их через ворота по мощеной дорожке к большому крыльцу. Попутно она окидывала двор хозяйским оком. К счастью, лужайка перед домом и сад за три недели их отсутствия не потеряли своего вида. Осенью трава уже не растет и не требует стрижки, а в саду были посажены преимущественно цветущие кусты.

Брук, поднимаясь по ступенькам, достала ключи от парадного входа и открыла дверь. Лео задержался у машины, расплачиваясь с водителем и вынимая багаж. Дети вприпрыжку побежали в дом. Брук последовала за ними, заглянула в комнаты первого этажа.

– Мамуля, смотри, моя комната на месте! – воскликнула Клаудиа, дергая мать за юбку. – И все мои куклы!

– Ну конечно, куда же им деться, глупая, – презрительно скривился Алессандро, хотя сам только что с довольным видом выбежал из своей комнаты. – Мама просто пошутила. – Он улыбнулся матери такой открытой детской улыбкой, что у той защемило сердце.

– Да, я просто пошутила, доченька, – подтвердила она, заключая сына в объятья и покрывая его лицо поцелуями.

– Вижу, родные стены улучшили твое настроение, – сказал Лео, появившись в другом конце коридора. Он поставил чемоданы и пошел к ним, стоявшим вместе. – Надеюсь, у мамы остались поцелуи и для папы. – Он посмотрел на Алессандро.

– Нет! – запротестовал мальчик, крепче сжимая руки вокруг шеи матери. – Я их все забрал!

– Моих поцелуев хватит на всех, – заверила Брук, заметив, как Клаудиа надула губы от обиды.

– Приятно слышать, – прошептал Лео на ухо жене.

Брук почувствовала, как к ней возвращается внутреннее напряжение, как злость, смешиваясь с желанием отомстить, змеей заползает в сердце.

И снова он подтверждает мое предположение – ему нужен от меня только секс, терзалась она. Неужели Лео ни о чем другом не может думать? Или в нем проснулась страсть ко мне, поскольку предмет его желаний сейчас далеко?

– А могу я попросить еще и чашечку кофейку? – добавил Лео.

Брук поставила сына на пол и, выпрямившись, посмотрела в глаза мужу.

– Попросить можешь, – процедила она. – А вот получишь ли ты ее – не знаю.

Их взгляды встретились. В той, прошлой жизни, увидев жесткость в его глазах, она непременно испугалась бы. Но теперь все изменилось.

– Дети, пойдите помойте руки, – велела Брук, глядя на мужа. – А потом отправляйтесь в столовую и ждите завтрака.

Алессандро и Клаудиа убежали в ванную, оставив родителей одних.

– Господи, да что с тобой такое? – возмутился Лео.

– Не пойму, о чем ты, – с наигранным спокойствием ответила Брук и повернулась, чтобы пойти на кухню.

Муж последовал за ней.

– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, – не унимался он. – Не строй из себя дурочку.

Брук резко оглянулась на Лео. На ее лице играла язвительная ухмылка.

– А что такое? Раньше ведь тебе это нравилось. Лео застыл на месте, словно пораженный молнией.

Она улыбнулась.

Боже, я веду себя как отвратительная стерва. И ничего не могу с собой поделать.

Брук подошла к холодильнику, но не успела его открыть – муж схватил се за руки и повернул к себе.

Она посмотрела на его яростно сжатые вокруг се запястий пальцы, потом подняла холодный взгляд.

– Убери… от меня… руки… – процедила она, отчетливо проговаривая каждое слово.

Лео тотчас же отпустил ее. На его лице было написано смятение. Брук никогда не видела его таким подавленным и растерянным. Но удовлетворение от его состояния она не получила.

– Прости, – пробормотал он. – Я не хотел делать тебе больно. Но нам нужно поговорить. Скажи наконец, что случилось.

В первую секунду Брук была готова выложить ему все, потому что жить дальше, зная о его связи с Франческой, казалось невозможным. Эта пытка была ей не по силам.

Я могла бы примириться с тем, что в прошлом у них случился роман, рассуждала Брук. Что было – то было. Но ведь он любит эту негодницу. И любил все эти годы!

Рано или поздно мне придется начать разговор о Франческе. Но только не сейчас. Сейчас неподходящее время. Дети могут войти в любую минуту. А спорить при них у меня нет ни малейшего желания.

Мысль о детях заставила ее прислушаться к голосу разума.

– Лео… прошу тебя… оставь меня в покое.

– Нет уж, – упрямо продолжал он. – Ты злишься на меня. И я должен знать, за что!

– Вот в чем проблема, – устало ответила Брук. – Ты непременно хочешь…

– Ты говоришь загадками, женщина! Зря он сказал последнее слово!

– Никогда – слышишь? – никогда не называй меня так! – вспылила она. – Меня зовут Брук. Брук! А не женщина!

– Ясно, – ухмыльнулся Лео. – Феминисткой заделалась? Поэтому так стремишься поехать к обожаемой мамочке? Так в чем дело, Брук? Ты не удовлетворена ролью матери и жены, да? Хочешь большего? Может быть, мечтаешь об успешной карьере? Или это мною ты недовольна? Я не слишком часто занимаюсь с тобой любовью и не насыщаю твой неожиданно проснувшийся голод? Если проблема в этом, то, поверь, родная, я подхожу тебе как никто другой. Надеюсь, ты не думаешь, что я в восторге от нашей интимной жизни в последний год. Твое притворство в постели меня достало! Учти, любой нормальный мужчина потерпит-потерпит да и найдет себе кого-нибудь на стороне.

Брук смотрела на мужа не отрываясь, ошеломленная его резкостью и возмущенная тем, как легко он оправдал свою измену. Да, подумала она, за последний год мне приходилось время от времени делать вид, что я получаю удовольствие в постели. Но ведь это лучше, чем просто бросить: «Извини, дорогой, что-то мне не хочется. Давай в другой раз». По крайней мере, он-то это удовольствие получал. А потом отворачивался и тут же засыпал.

Брук как раз открыла рот, чтобы высказать все это, но на кухню вбежала Клаудиа.

– Мамуля, смотри, какие у меня чистые ручки, – пролепетала она, снова дергая мать за юбку. – Я хочу кокосовых шариков и сока.

Брук наклонилась и взяла дочку на руки, заставив себя улыбнуться, как могут улыбаться только матери, далее когда их сердце плачет от боли.

– Тогда давай поищем твои шарики и сок, хорошо? А папе нужно сделать кофе, пока он не заработал гастрит, – с сочувствием добавила она.

– Что такое гастрит? – поинтересовался Алессандро, вбегая на кухню.

– Это то, что у меня уже есть, – пробормотал Лео холодным тоном. – Бог с ним, с кофе. Я пойду в спальню, позвоню родителям. Сообщу, что мы благополучно долетели.

– Хорошо, – ответила Брук, радуясь, что он уходит.

Когда Лео вернулся, она уже совладала со своими чувствами и успокоилась. Надолго ли? – мелькнуло у нее в голове.

– Я. поеду к маме, когда дети лягут спать, – спокойно сказала она, насыпая кофе в кофеварку. – Они не будут тебе досаждать.

Он стоял в дверях и смотрел на жену.

– Брук, ты должна сказать мне, что тебя беспокоит.

– Да, я знаю, – согласилась она. – Потом.

– Почему не теперь? Мы одни.

Они действительно остались одни. Дети уже позавтракали и убежали к себе смотреть мультики. Они очень устали во время перелета, поэтому вели себя тихо. Брук даже подумала, не уложить ли их спать, не дожидаясь обеда.

– Нет, – отрезала она.

– Когда?

– Вечером. Когда дети уснут.

– Вечером? Ладно, – кивнул Лео.