Заговор Важных - д'Айон Жан - Страница 54

И, вытащив крохотный ключик, она отперла дверь.

За дверью стоял лакей в ливрее дома де Шеврез. Как долго он ждет здесь? — подумал Луи. Ни слова не говоря, маркиза пропустила Фронсака вперед и заперла за ним дверь.

Луи осмотрел помещение: он находился в самом начале длинной галереи, по обеим сторонам которой стояли банкетки, где в ожидании сидели дворяне.

Лакей, похоже, получил точные предписания, ибо, сделав знак Луи следовать за ним, сразу повел его к двери, инкрустированной цветными квадратами стекол, почтительно распахнул ее и жестом пригласил войти.

В комнате находилось несколько человек, роскошно одетых, с ярко накрашенными лицами. Никого из них Луи не знал. Разодетые мужчины почтительно обступили необыкновенную красавицу, облаченную в богатое алое платье с глубоким декольте, из-под которого выглядывал тонкий краешек кружевной блузки, не столько прикрывавший грудь, сколько дразнивший воображение. Кудри красавицы были зачесаны назад.

Луи она показалась очень молодой, хотя в то время ей уже перевалило за сорок.[60]

Он видел ее впервые, но узнал без труда.

Прямо перед ним на стене висела знаменитая картина Клода Дерюэ, изображавшая Мари де Шеврез в образе Дианы-охотницы.

При появлении Луи собравшиеся умолкли и уставились на него с вызывающим высокомерием.

— Шевалье де Мерси, — без какого-либо выражения объявил лакей.

Мари де Шеврез чуть заметно нахмурилась, отчего стали заметны многочисленные мелкие морщинки на ее лице, а затем чарующим и чистым голосом приказала окружавшим ее дворянам:

— Господа, не могли бы вы ненадолго покинуть меня? Если угодно, подождите меня в малой гостиной…

Все подчинились и вышли, не смея противоречить той, кого они считали будущей повелительницей Франции.

Оставшись наедине с Луи, герцогиня опустилась на софу и знаком пригласила его сесть рядом. Он повиновался, однако тревога не покидала его. Заметив его смущение, она кокетливо улыбнулась ему и придвинулась ближе:

— Мне рассказывали о вас много хорошего, шевалье… Голос ее звучал многозначительно и страстно.

— Я этого не заслуживаю, — пробормотал Луи.

Окинув его томным взором бездонных темных глаз, она взяла его руки в свои и, нежно улыбаясь, спросила:

— Надеюсь, вы меня не боитесь? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Перейдем сразу к делу. Полагаю, вы преданы кардиналу?

— Вас ввели в заблуждение, сударыня, — запротестовал он. — Я предан королю… Как и вы, полагаю…

Герцогиня едва заметно нахмурилась. Ответ пришелся ей не по вкусу. В эту минуту Луи вновь увидел, как на лице ее сквозь толстый слой румян и пудры проступили крошечные морщинки. Герцогиня явно была не столь молода, какой казалась на первый взгляд.

Но буквально в долю секунды она взяла себя в руки, вновь надев привычную маску лицемерия, и одарила его обольстительнейшей улыбкой, позволившей продемонстрировать роскошные жемчужные зубки. Выпустив его руки, она сделала плавный жест, словно желая подкрепить правдивость своего ответа:

— Действительно, я тоже предана королю… и королеве. Значит, мы вполне можем договориться.

Она на минуту умолкла, с милой гримаской прикусив губу.

— Кардинал великий министр, и я глубоко его уважаю, но… боюсь, вскоре ему придется нас покинуть. Мне сообщили, что ему надо срочно отбыть в Италию по семейным делам… — Последние слова она произнесла печально, словно желая подчеркнуть их искренность. — А новым первым министром, скорее всего, станет господин де Шатонеф.

Опустив глаза, она покачала головой:

— Те, кого ослепило величие кардинала, могут остаться в одиночестве. Подумайте об этом.

И, подняв глаза, она снова вперила в него свой взор, дабы не дать ему отвести взгляд.

— Мне очень нужны друзья — такие, как вы, умеющие не только действовать, но и думать. Мне сказали, вы обладаете обширными познаниями, умеете их применять и делать далеко идущие выводы… вами восхищается сам герцог Энгиенский… Шатонеф, несомненно, будет нуждаться в вас.

— Мои достоинства преувеличили, сударыня, — смущенно ответил он.

Во взоре герцогини мелькнуло недоумение. Кем себя возомнил этот нотариус? Она предлагает ему состояние и должность, чего еще ему надо? Уложить ее к себе в постель? И, подчеркивая свое нетерпение, она быстро произнесла:

— Нисколько. Короче, я предлагаю вам место у себя в доме. А чтобы вам было легче его принять, вручаю вам сто тысяч ливров. Немедленно. Вы станете служить мне, а я обеспечу ваше будущее и дам приданое вашей будущей супруге, племяннице моей подруги Рамбуйе. Что вы на это скажете?

Если в начале разговора Луи чувствовал себя скованно, то теперь он буквально оцепенел. От таких предложений не отказываются. Сто тысяч ливров — это целое состояние, с ними он устроил бы свое будущее. Нет, нельзя отклонять предложение герцогини, словно зачарованный, думал он, мгновенно позабыв все, что говорила ему маркиза де Рамбуйе.

Почувствовав его колебания, Мари приблизила к нему свое лицо и, с каким-то необычайным выражением глядя на него, проникновенным голосом произнесла:

— Я умею вознаграждать тех, кто мне служит, шевалье. Вам стоит только попросить… Вы можете получить от меня все… И теперь же, если вы того желаете…

И она снова взяла его за руки. Воцарилась тишина. Сейчас Мари внимательно изучала его, как изучают лошадь, которую желают испытать перед покупкой. И это Луи не понравилось. Призвав на помощь всю силу воли, он проговорил:

— Мне придется служить вам так же, как служит маркиз де Фонтрай?

Руки ее мгновенно стали ледяными, она отпустила его и, отшатнувшись, окинула гневным нетерпеливым взором:

— Фонтрай не служит мне, сударь. Он мой друг, но ничто не мешает вам тоже стать таковым. Другом.

Очарование исчезло, и Луи насмешливо произнес:

— Я? Другом маркиза де Фонтрая? Храни меня Господь, я предпочитаю оставаться его врагом. Это более благоразумно. — И, покачав головой, продолжил: — Я должен поразмыслить, сударыня. Столько почестей, такое состояние… Я не уверен, что смогу во всем удовлетворить вас и правильно исполнить свою роль.

Лицо герцогини стало неподвижным и непроницаемым как мрамор; глядя поверх его головы, она прошипела:

— Решайте скорее, сударь, карты сданы…

Лицо ее приняло змеиное выражение, и хотя ей мгновенно удалось его изгнать, на этот раз вымученная улыбка плохо скрывала ее истинные чувства, и Луи стало страшно.

Внутренне содрогнувшись, он встал и со всем возможным почтением отвесил ей низкий поклон. Она, похоже, удовлетворилась им и, вскинув голову, повернулась к открывшейся двери: каким-то загадочным образом она дала знать лакею, что аудиенция окончилась, и окончилась плохо.

Луи вышел с чувством, что покидает чертоги Цирцеи.

Он только что видел настоящего демона. Вытащив носовой платок, он вытер струившийся по лбу пот и машинально последовал за лакеем. Сейчас он даже не пытался проследить путь, по которому его вели, и не заметил, как очутился во дворе особняка.

Вокруг толпились лакеи, кучера, мещане, дворяне, магистраты и офицеры, ожидавшие аудиенции у Мари де Шеврез или встречи с кем-нибудь из людей ее дома. Многие пришли сюда только лишь для того, чтобы выразить ей свое почтение или получить от нее приказания.

Расстроенный и в сомнениях, правильно ли он себя повел и поступил, Луи пробирался сквозь скопление ожидающих, не обращая внимания на тех, кто встречался ему на пути. Но внезапно — совершенно случайно! — внимание его привлекла фигура, показавшаяся ему знакомой. Он никогда бы не подумал, что может встретить этого человека здесь!

Почувствовав себя преданным, он замер, оцепенев от ужаса, ибо мгновенно представил себе, что может означать для него присутствие здесь человека, которого он только что увидел.

С трудом овладев собой, он поспешил к дворцу Рамбуйе. Скорее домой, иначе он погиб!

Во дворе особняка он нашел Гофреди, бывший рейтар неспешно беседовал с Шаварошем. Луи попросил управляющего маркизы передать госпоже и Жюли его извинения. К сожалению, сейчас ему надо срочно уехать, настолько срочно, что у него даже нет времени попрощаться с ними.