Заговор Важных - д'Айон Жан - Страница 44

Наши путешественники поели и отправились в палатку к Пизани. Спустились сумерки, но хозяин палатки так и не появился. К ним заглянул Дандело.

— Пизани ищет, — объявил он, — но пока безуспешно. Пикаров множество, но ни один не носит имени Эварист, и среди них нет ни одного новобранца. Сейчас вам принесут одеяла, и вы сможете заночевать здесь. — И он указал на опушку леса. — Завтра мы рано выступаем на Рокруа. Если хотите, поезжайте с нами, но, боюсь, завтра вашим делом никто не станет заниматься.

Уставшие и павшие духом, друзья приняли предложение Дандело. После смерти короля их миссия потеряла всякий смысл. Взяв одеяла, они отправились на опушку устраиваться на ночлег.

До зари их разбудил офицер швейцарской гвардии:

— Господа, какой-то солдат хочет непременно поговорить с вами; должен ли я привести его?

Луи утвердительно кивнул. Жалкий тип в засаленных лохмотьях, вооруженный одним лишь кремневым ружьем, приблизился, теребя в руках бесформенную шляпу.

— Господа, — робко начал он, — я слышал, вы ищете Эвариста Пикара?

— Точно, — подтвердил, стряхивая с себя остатки сна, Луи. — А ты его знаешь? Где он?

— Знаю, — неуверенно произнес солдат. — Но только не могли бы вы обещать сохранить в тайне все, что я вам расскажу?

— Даю слово, только быстрей говори. Говори же! — нетерпеливо воскликнул Луи.

Продолжая мять в руках шляпу, солдат проглотил слюну и пустился в объяснения:

— Ну, словом… Пикар испугался сражения. Он дезертировал. Он хотел и меня забрать с собой, но я еще больше боюсь, ежели меня схватят. Они отрубают дезертирам руки и ноги, а то и колесуют их… — И он затравленно огляделся по сторонам. — Но он сказал мне, куда пойдет…

— И куда же? — нетерпеливо перебил его Гастон.

— В сторону… в сторону Рокруа, на какой-то холм. К юго-востоку от крепости есть старая заброшенная мельница, о ней ему рассказал кто-то из солдат Гассиона. Похоже, сражения там не будет, потому что мельница стоит на отшибе, а вокруг густой колючий кустарник. Пикар собирается спрятаться там и подождать, когда закончится битва и войска уйдут. А потом он присоединится к тем, кто останется жив. Он уверен, его отсутствия никто не заметит…

Гастон вздохнул. Когда он служил лейтенантом, ему приходилось сталкиваться с такими обманщиками. И он твердо знал: тем, кого не видели на поле боя, после приходилось очень плохо. Наказывали дезертиров жестоко и беспощадно. Чаще всего их расшибали о камни, для чего по нескольку раз сталкивали в каменистые пропасти, предварительно привязав за ноги к обручу или к дереву!

— Поехали, — произнес Гастон.

Несчастный солдат стоял в нерешительности, а потом попросил:

— Не можете ли вы… дать мне немного денег, чтобы купить бутылку вина перед сражением? Вино придаст мне храбрости, — заныл он.

Луи протянул ему пять су, и солдат живо спрятал монету в карман. Тем временем Гастон оседлал коней.

— Ты поедешь с нами, — решил Луи, продолжая разглядывать солдата.

Тот побледнел:

— Мои офицеры ни за что меня не отпустят.

И он попытался удрать, но Гофреди схватил его и приставил к виску пистолет.

Луи обратился к швейцарцу, бесстрастно взиравшему на эту сцену:

— Предупредите господ Дандело и Пизани. Мы уезжаем и забираем с собой этого человека.

Гвардейский офицер кивнул.

Друзья сели на коней, Гофреди посадил перед собой солдата, и с первым лучом солнца они двинулись в сторону Рокруа.

Тем временем тяжеловооруженная испанская армия занимала боевые позиции.

Терции, равные по численности двадцати одному пехотному полку, вышли в центр, им на помощь подошли восемьдесят две роты и шесть полков кавалерии, разместившиеся на флангах.

Все солдаты имели за плечами огромный боевой опыт, были прекрасно вооружены и экипированы.

А войска Энгиена, пробудившись, начинали перегруппировку, дабы форсированным маршем выступить в путь; но у герцога было всего двадцать тысяч человек.

День окончательно вступил в свои права.

Луи и его друзья скакали все утро, следуя указаниям унылого солдата. После полудня впереди наконец показалась цитадель Рокруа. Внезапно провожатый встрепенулся и указал на развалины, высившиеся вдалеке на одиноком холме.

— Это там, — произнес он на удивление пронзительным голосом.

И в тот момент, когда Луи и Гастон обернулись в указанную сторону, он резко ударил Гофреди локтем в живот, стремительно наклонился и, дернув правое стремя, выкинул Гофреди из седла. Рейтар упал на землю и, оглушенный, остался лежать, в то время как негодяй, вонзив шпоры в бока коню, помчался в сторону испанских позиций.

Гастон схватил пистолет и прицелился. С такого расстояния он бы не промахнулся.

— Не стреляй! — крикнул ему Луи. — Если Пикар там, он услышит выстрел и убежит.

Пожав плечами, Гастон опустил пистолет.

— Никого там нет, — устало произнес он. — И вообще, все эти штучки попахивают ловушкой! Лучше давай вернемся! Мы больше не можем ничего сделать!

Луи покачал головой:

— Не согласен. Быть может, это действительно ловушка, однако разве у нас есть выбор? Что мы скажем Мазарини, когда вернемся в Париж? Нет, надо идти до конца, хотя бы потому, чтобы самим ни о чем не сожалеть. Я хочу узнать истину, пусть даже ценой собственной жизни.

Оглушенный после падения, Гофреди пришел в себя и, яростно ругаясь, поднялся с земли.

— Ну, попадись он мне, задушу собственными руками, — пробурчал он. — А где мой конь? Решительно не везет! — И он тяжко вздохнул.

Несмотря на плачевность ситуации, Луи и Гастон расхохотались, глядя, как грозный рейтар, поднявшись с земли, пытается отряхнуть пыль с одежды.

— Все не так уж плохо! — утешил его Гастон.

Падение Гофреди его искренне позабавило. И уже озабоченно он произнес:

— Ладно, пошли! Надеюсь, мы не пожалеем о своем решении. Лошадей предлагаю оставить здесь, поднимемся к мельнице пешком. Если это ловушка, мы быстро сообразим…

Так и сделали.

Они шли осторожно, и небольшой, в сущности, подъем занял у них целый час. Добравшись до вершины, они обнаружили, что мельница вполне прочная и, похоже, ею не раз пользовались как укрытием. В сердце Луи закралась тревога. Негодяй обманул их!

Тяжелая, открытая нараспашку дверь не выглядела ветхой, крыша в прекрасном состоянии, обветшали только крылья здания. Огромная дыра на высоте двадцати футов от подножия позволяла разглядеть мельничный механизм.

Озираясь по сторонам, друзья осторожно приблизились к двери. Гофреди едва слышно прошептал:

— Мельница, похоже, действительно заброшена. Я пойду первым и свистну вам, если все в порядке.

Спустя несколько минут раздался тихий свист. Войдя внутрь, Гастон и Луи увидели, что мельница абсолютно пуста: ни лестниц, ни полов, ни перекрытий, только на высоте двадцати футов виднелось что-то вроде настила, но добраться до него было невозможно. Похоже, отсюда специально все вынесли, причем совсем недавно. Что все это означало?

Пока они размышляли, входная дверь неожиданно захлопнулась, и наши друзья очутились в полной темноте. Они бросились к двери, но все их усилия открыть ее потерпели поражение: недвижная словно скала, дверь не поддавалась.

Они поняли, что попали в западню.

Когда глаза их привыкли к темноте, они обнаружили слабенький источник света: в дыру над настилом струился тонкий луч дневного света. К сожалению, дыра располагалась на недосягаемой высоте. Луи устало опустился на пол.

— Чего вы от нас хотите? Взять нас в плен? Но зачем? Кому это нужно? Эй, кто вы? Где вы? — Гастон задавал эти вопросы, подкрепляя их звучными ударами эфеса шпаги о дверь, но даже столь мощный аргумент на дверь не действовал.

Гофреди пытался вскарабкаться на стену, стремясь добраться до единственного отверстия.

Луи молчал, понимая, что все случилось по его вине.

Время шло.

Гастон и Гофреди попробовали просунуть шпагу между дверью и косяком, но шпага сломалась. Затем с помощью кинжалов постарались взобраться по стене, но также потерпели поражение. Наконец, изодрав в кровь руки, они сели рядом с Луи.