Зорро. Рождение легенды - Альенде Исабель - Страница 70

— Это Исабель, дочь дона Томаса де Ромеу, да упокоит Господь его душу, и сеньора Нурия, ее дуэнья, — представил Диего своих спутниц.

— Добро пожаловать в миссию, дочери мои. Путешествие, наверное, было не из легких. Вы можете отдохнуть и помыться, а нам с Диего нужно поговорить. Мы позовем вас, когда придет время ужина, — сказал падре Мендоса.

Новости были куда хуже, чем Диего мог предположить. Его родители вот уже пять лет не жили вместе; как только юноша отплыл в Барселону, Рехина, в чем была, ушла из дома. Она вернулась в племя Белой Совы, не показывалась ни в миссии, ни в селении и снова превратилась из цивилизованной испанской дамы в дикую туземку. Бернардо, принадлежавший к тому же племени, подтвердил слова священника. Мать Диего вновь звалась индейским именем Тойпурния и готовилась стать шаманкой и целительницей вместо Белой Совы. Слава о двух колдуньях распространилась далеко за пределы сьерры, даже индейцы из других племен приходили к ним за помощью. Алехандро де ла Вега запретил произносить имя жены в своем доме, но так и не смог смириться с ее отсутствием и даже постарел от тоски. Чтобы не вызывать сплетен в белой общине колонии, он ушел с поста алькальда и целиком посвятил себя гасиенде и торговле, стремясь приумножить свое состояние. Однако все пошло прахом, после того как несколько месяцев назад, как раз когда Диего путешествовал с цыганами, в Калифорнию прибыл уполномоченный короля Фердинанда VII Рафаэль Монкада с официальной миссией сообщать монарху о состоянии дел в колонии. Диего предположил, что Монкада сумел получить этот пост благодаря ходатайству Эулалии де Кальис и что единственной причиной, по которой этот человек мог покинуть двор, было стремление разыскать Хулиану. Он так и сказал падре Мендосе.

— Впрочем, у Монкады было достаточно времени, чтобы убедиться, что Хулианы здесь нет, — заключил юноша.

— Сдается мне, ваши пути еще пересекутся. Однако кабальеро не терял времени, говорят, он богатеет день ото дня, — отозвался миссионер.

— У этого человека есть немало причин ненавидеть меня, ведь это я помешал ему завладеть Хулианой, — пояснил Диего.

— Теперь все ясно, Диего. Монкаду привела сюда не только алчность, но и жажда мести… — вздохнул падре Мендоса.

Рафаэль Монкада начал свою деятельность на новом поприще с того, что конфисковал гасиенду де ла Веги и арестовал ее владельца, обвинив его в заговоре с целью освободить Калифорнию от испанского владычества. На самом деле никому из колонистов такое даже в голову не приходило, хотя страны Южной Америки сумели добиться независимости, и революционный пожар едва не перекинулся на север континента. Обвиненного в предательстве Алехандро де ла Вегу бросили в страшную тюрьму Эль-Дьябло. Монкада со своей свитой занял его гасиенду, устроив в ней свою резиденцию и казарму. За короткое время этот человек сумел принести много зла. Старый священник впал в немилость из-за того, что защищал индейцев и осмелился сказать в лицо Монкаде неприятную правду, — теперь его миссия лежала в руинах. Монкада отказывал индейцам в самом необходимом и забрал всех мужчин, так что работать в поле стало некому. Индейские семьи бедствовали. Ходили слухи, что Монкада собирается использовать индейцев в добыче жемчуга. Калифорнийский жемчуг много лет ценился в Испании больше, чем золото и серебро других колоний, но в один прекрасный момент его запасы иссякли. Никто не добывал жемчужин вот уже пятьдесят лет, но за это время моллюски должны были подрасти. Колониальная администрация, занятая другими делами и погрязшая в бюрократии, не спешила возобновить промысел. Считалось, что основные запасы жемчуга находятся к северу, недалеко от Лос-Анхелеса, но никто не пытался их разведать, пока не появился Монкада с точными морскими картами.

Отец Мендоса полагал, что он собирается присвоить богатство себе, а не отдавать его короне. В этом деле ему помогал Карлос Алькасар, начальник тюрьмы Эль-Дьябло, который поставлял Монкаде рабов-ныряльщиков. Оба стремительно богатели. В прежние времена жемчуг добывали индейцы из мексиканского племени яки, силачи и превосходные ныряльщики, способные находиться под водой почти две минуты, но их появление в Калифорнии привлекло бы слишком много внимания. Тогда мошенники решили использовать местных индейцев, которые плохо ныряли и никогда раньше не занимались таким делом. Однако эти обстоятельства никого не смущали: несчастных хватали, где только можно, и заставляли нырять за жемчугом, пока у них не лопались легкие. Индейцев спаивали, а если не получалось, избивали и обливали вином, а потом тащили к судье, который за определенную плату выносил нужное решение. Так бедняги попадали в Эль-Дьябло, несмотря на заступничество миссионера. Диего спросил, там ли сейчас его отец, и падре Мендоса печально кивнул. Дон Алехандро совсем ослаб от болезни, он был самым старшим среди заключенных и единственным белым среди индейцев и метисов. Из ада под названием Эль-Дьябло никто не выходил живым; большинство заключенных не могли выдержать там и нескольких месяцев. Никто не осмеливался рассказать, что происходит за стенами тюрьмы, ни охранники, ни заключенные; Эль-Дьябло окружала мертвая тишина.

— Я не могу даже утешить несчастных. Раньше мне разрешали служить в тюрьме мессу, но мы крепко повздорили с Карлосом Алькасаром, и теперь вход в тюрьму для меня закрыт. Скоро на мое место прибудет священник из Нижней Калифорнии.

— Карлос Алькасар — это не тот забияка, с которым мы дрались, когда были мальчишками? — спросил Диего.

— Он самый, сын мой. С годами он стал еще несноснее, настоящий деспот и редкостный трус. Зато его племянница Лолита — сущий ангел. Раньше она ходила в тюрьму вместе со мной, носила заключенным еду, лекарства и одеяла, но, к сожалению, Карлос совсем ее не слушает.

— Я помню Лолиту. Пулидо всегда были достойными людьми. Франсиско, брат Лолиты, учился в Мадриде. Мы переписывались, когда я был в Барселоне, — заметил Диего.

— Теперь ты видишь, сын мой, какое несчастье постигло дона Алехандро. Вся надежда на тебя, только действовать надо быстро, — заключил падре Мендоса.

Диего долго слонялся по комнате, стараясь справиться с гневом. Бернардо не отрываясь смотрел на своего брата и на расстоянии передавал ему свои мысли. Сначала Диего собирался немедленно сразиться с Монкадой, но вгляд Бернардо сказал ему, что справиться со злодеем поможет не шпага, а хитрость и хладнокровие. Юноша вытер со лба пот и глубоко вздохнул.

— Я поеду в Монтеррей, чтобы встретиться с губернатором. Они с отцом друзья, — решил Диего.

— Я уже пытался, сын мой. Я бросился к губернатору, как только узнал, что дон Алехандро арестован, но тот сказал, что не может указывать Монкаде. А когда я сказал, что в тюрьме умирает слишком много заключенных, он вообще не стал меня слушать, — ответил миссионер.

— Тогда я поеду в Мехико к вице-королю.

— Это займет несколько месяцев! — возразил падре Мендоса.

Старику больно было видеть, что ребенок, которому он помог появиться на свет и которого вырастил, превратился в обыкновенного денди. Похоже, в Испании его мускулы и воля ослабли самым постыдным образом. Падре молился, чтобы сын дона Алехандро вернулся спасти отца, а в ответ на его молитвы Господь прислал щеголя в кружевном слюнявчике. Священнику стоило немалых усилий не показывать презрения, которое вызывал у него этот молокосос.

Наступило время ужина, и миссионер с четырьмя гостями уселись за стол. Индианка поставила на стол глиняную миску с маисовой кашей и тарелку жареного мяса, сухого и жесткого, словно подкова. В миссии не было ни хлеба, ни вина, ни овощей, ни кофе, единственной роскоши, которую позволял себе и пастве падре Мендоса. Тишину внезапно нарушил конский топот, и через минуту в столовую вломились солдаты под предводительством Рафаэля Монкады.

— Ваше сиятельство! Какой сюрприз! — воскликнул Диего, не двигаясь с места.

— Я только что узнал о вашем прибытии, — отозвался Монкада, оглядывая комнату в поисках Хулианы.